Готовый перевод The Scorned Beloved and the Popular One / Изгой и всеобщий любимец: Горький вкус безответности: Глава 9

Хэ Нин считал, что у него уже давно не осталось самоуважения, и сейчас он лишь хотел сохранить последние крохи приличия, притворяясь, будто давно перевернул эту страницу.

— Спасибо, что напомнил, — выдавил он улыбку. — Но я уже не так наивен, я сильно повзрослел. У влюбленных должно быть немного личного пространства, к тому же Чжоу Цзи мне всё объяснил: это его младший брат, обняться между братьями... и поцеловаться, разве в этом есть что-то плохое?

Хэ Нин и сам чувствовал себя неуверенно с каждым сказанным словом.

Вэнь Цзюньхэ посмотрел на него с мрачным выражением лица:

— ...Повзрослел? Ты еще и гордишься этим, да?

Видя эту его непробиваемую физиономию, Вэнь Цзюньхэ вдруг подумал, что его прежняя оценка умственных способностей Хэ Нина всё же была ошибочной.

Он не просто глуп, он еще и слеповат на оба глаза.

— Сейчас на крышу подниматься запрещено.

Хэ Нин:

— Там нет такого правила.

Вэнь Цзюньхэ:

— Теперь есть.

В итоге Хэ Нин отправился обедать в столовую компании Чжоу Цзи.

Узнав об этом, Вэнь Цзюньхэ долго молчал.

Он подослал к Чжоу Цзи человека для слежки, и каждый раз, когда он видел глуповатый вид Хэ Нина, которого обокрали, а он еще и помогал пересчитывать деньги, у него возникало ощущение, будто в горле застряла рыболовная кость — ни проглотить, ни выплюнуть.

Хэ Нин говорил Чжоу Цзи, что разговаривать с таким человеком, как Вэнь Цзюньхэ, слишком утомительно, потому что тот очень умен и обязательно найдет уязвимые места в твоих словах. К счастью, он привык притворяться перед ним дурачком, и Вэнь Цзюньхэ обычно просто выхватывал то, что ему приятно слышать, не утруждая себя размышлениями.

Чжоу Цзи задумчиво произнес:

— Один притворяется дураком, а второй искренне считает тебя глупцом — вы отлично подходите друг другу.

Глава 7. Инцидент

Слушая слова Чжоу Цзи, Хэ Нин суховато усмехнулся.

Когда этот проект наконец подошел к концу, в тот вечер компания заказала ресторан в гостинице.

Хэ Нин молча поужинал и уже собирался уходить, как вдруг Менеджер Сюй поднял бокал и добавил:

— Генеральный директор Вэнь сказал: завтра у всех выходной, так что гуляем сегодня до потери пульса.

Во время ужина Хэ Нин то и дело бросал боковые взгляды на Вэнь Цзюньхэ, который всё еще разговаривал по телефону. Все блюда на столе были слегка острыми, а в бокалы налили слабоалкогольное фруктовое вино. Едва Хэ Нин поднес бокал к губам и собрался коснуться его кончиком языка, как Вэнь Цзюньхэ неожиданно перевел взгляд прямо на него.

Его брови заметно нахмурились.

Хэ Нин рефлекторно опустил бокал обратно на стол.

Поставив его, он снова поднял голову и обнаружил, что Вэнь Цзюньхэ уже отвел взгляд. Хэ Нин тут же мысленно отругал себя: с чего это он его испугался?

Делать было нечего, и Хэ Нин от скуки уткнулся в телефон, мечтая лишь о том, чтобы этот ужин поскорее закончился.

Вэнь Цзюньхэ тем временем тоже взял свой телефон. На другом конце провода была тетушка, которая в последнее время настаивала на его возвращении домой. Поскольку в ресторане было нешумно, он просто молча слушал, как тетя наговорит всяких домашних разностей, время от времени отвечая «угу».

Он заметил, что Хэ Нин кому-то увлеченно пишет сообщения, а на его лице неожиданно появилось редкое подобие улыбки.

Неужели он пишет тому самому Чжоу Цзи?

Вэнь Цзюньхэ решительно не понимал, что Хэ Нин вообще в нем нашел? Лицемер, который путается со всеми подряд.

— Тетя, через пару дней я вернусь.

Находясь на некотором расстоянии, Хэ Нин видел, что выражение лица Вэнь Цзюньхэ было явно очень мягким — совсем не таким холодным и резким, каким оно бывало по отношению к нему самому.

Хэ Нин смутно уловил по движению его губ:

— Как я могу не составить тебе компанию.

— Хорошенько отдохни, береги здоровье, не думай о лишнем.

Хэ Нин вдруг подпер рукой подбородок и отвернулся в сторону.

После ужина все переместились в караоке. Линь Кэ протянул руку и преградил путь собиравшемуся ускользнуть Хэ Нину:

— Да ладно тебе, завтра же выходной! Ты вечно сбегаешь быстрее всех. Даже если дома кто-то ждет, не до такой же степени, чтобы лишать себя малейшего личного пространства.

Хэ Нин, которого Линь Кэ фактически взял в заложники, скрепя сердце пошел вперед.

Вэнь Цзюньхэ шел сзади и вдруг услышал, как какой-то толстяк впереди заговорил о Хэ Нине — в каждом его слове сквозило высмеивание чужой некоммуникабельности, а затем он стал вместе с приятелем насмехаться над сексуальной ориентацией Хэ Нина.

— По-моему, компании следовало бы проводить медосмотры не реже раза в год. Я слышал, у геев очень высок риск подхватить СПИД, у них там всё запущено. У нас в компании столько мужчин, неужели вы новости не читали?

Услышав издевательский тон в его словах, Вэнь Цзюньхэ внезапно повернулся к этому мужчине и произнес:

— В корпоративной культуре нашей компании, похоже, не принято за спиной обсуждать личную жизнь коллег. Чжан И, раз у тебя есть такая острая потребность, я могу отдельно подать заявку в головной офис, чтобы тебе устраивали медосмотр чаще раза в год. Я сам оформлю твое заявление.

Тот толстяк по имени Чжан И оказался из тех, кто силен только против слабых. Он мгновенно замолчал и, глядя на помрачневшее лицо Вэнь Цзюньхэ, боялся даже вздохнуть полной грудью.

Обычно Вэнь Цзюньхэ производил впечатление человека легкого и приятного в общении, но стоило ему нахмуриться, как исходящее от него давление становилось ощутимым наяву.

— Директор Вэнь... извините.

— Надеюсь, в следующий раз подобное не повторится.

Вэнь Цзюньхэ махнул рукой, велел им идти дальше и внезапно обратился к стоявшему рядом Менеджеру Сюю:

— Помимо пустых насмешек, они делали Хэ Нину что-то более скверное?

Менеджер Сюй покачал головой. Он не был до конца в курсе того, как сотрудники ладят между собой за закрытыми дверями, но Хэ Нин с самого прихода в компанию отличался немногословностью и за весь год едва ли произносил и пару слов.

Вэнь Цзюньхэ потребовалось с полминуты, чтобы вспомнить прежнего Хэ Нина — беззаботного, свободного молодого господина, который не знал никаких преград. Он делал всё исключительно по велению сердца и куда бы ни направлялся, везде вспыхивал ярким, шумным фейерверком.

За те два месяца, что Вэнь Цзюньхэ заново узнавал Хэ Нина, он заметил на нем эту серую, угнетающую печать, словно сочившуюся из самой его сути. Солнечный свет за окном сиял вовсю, но никак не мог проникнуть в опущенные глаза Хэ Нина.

Весь он словно выцвел.

Этот контракт заставлял Вэнь Цзюньхэ чувствовать себя крайне неуютно.

Он вспомнил те несколько лет за границей: погода там вечно стояла пасмурная, низкие грозовые тучи давили на землю точь-в-точь как в тех фильмах-катастрофах, которые так любил Хэ Нин. Дом, который снимал Вэнь Цзюньхэ, находился далеко от университета, и дорога на автобусе занимала почти целый час. Хозяин уютно обустроил жилище: бежевые обои, теплый желтый свет и серовато-коричневый ковер, который слегка проминался под ногами.

Вся мебель была кремово-белой, книжный шкаф встроен прямо в стену, а на балконе стояло кресло-мешок — помятое, словно в нем кто-то постоянно сидел с книгой.

Осматривая квартиру в первый раз, Вэнь Цзюньхэ распахнул окно спальни и увидел в палисаднике гортензии. В тот миг он вдруг вспомнил оранжерею в доме Хэ Нина, где система климат-контроля поддерживала вечную весну, а разноцветные розы цвели дерзко и пышно.

А теперь в этой чужеземной комнате находился лишь он один да беспризорные гортензии за окном, уныло поникшие под дождем.

Иногда он всё же тосковал по хорошей погоде на родине.

Сразу после возвращения Вэнь Цзюньхэ в Китай прежний работодатель изо всех сил пытался его удержать и даже планировал повысить, предложив пакет с опционами. Бегло просмотрев условия, он должен был признать — они выглядели крайне соблазнительно.

Хань Цин тоже звал его на руководящую должность в семейную компанию, но он от всего отказался и упрямо пришел в эту фирму среднего пошиба. Ему доводилось слышать недоумевающие вопросы о том, почему это элитный специалист, учившийся за границей, добровольно снижает свою планку.

Вэнь Цзюньхэ знал лишь одно: в тот день, когда он подписал контракт и обернулся к окну, солнце светило так ласково, а тени от придорожных деревьев ложились на асфальт пестрыми мазками, напоминая акварельный рисунок. И тогда он внезапно подумал, что хорошая погода куда ценнее высоких заработков и солидных должностей.

Кто-то из напившихся в хлам сотрудников в отдельной кабинке уже едва ворочал языком. Раскрепощенная коллега безумно махала глазами, подмигивая остальным, а затем под всеобщие крики и улюлюканье протянула микрофон Вэнь Цзюньхэ.

С улыбкой он произнес:

— Ну что же, представлю на ваш суд свои скромные способности.

Вэнь Цзюньхэ слегка приподнял ногу, уперевшись ею в стул, и заказал английскую песню — нежную британскую балладу. Его низкий бархатный голос завораживал с первых нот и до самого конца. Хэ Нин сидел на диване, молча глядя на мужчину в полумраке неподалеку. Освещение приглушили, и низкий голос Вэнь Цзюньхэ мягко плыл по кабинке, словно глоток выдержанного виски.

Хэ Нин моргнул. Желающих оторвать от исполнителя восторженные глаза среди присутствующих было предостаточно.

Он едва осмеливался смотреть дольше — боялся, что в нем снова пробудятся неуместные надежды.

В подобной обстановке Хэ Нин казался абсолютно невидимым. Он лишь кое-как поклевал предложенные закуски и фрукты, после чего его непреодолимо сморил сон — в такое время он обычно уже крепко спал.

Окружающие коллеги шумно и страстно обсуждали биржевые котировки и международную обстановку, перескакивая с одной масштабной темы на другую. Когда-то он и сам оказывался в центре подобных сборищ, и тогда стоило ему обмолвиться хоть словечком, как все вокруг подхватывали и поддерживали разговор. Но с коллегами-мужчинами Хэ Нин находить общий язык не умел.

После падения отца с ним поступили так, будто содрали с живого кожу, а те, кто прежде заискивал перед ним, разбежались быстрее всех. Какое-то время он ненавидел себя до такой степени, что каждый встречный казался ему насмешником. И хотя теперь стало легче, чувство чужеродности прочно сидело у него в костях. Кондиционер в кабинке работал слишком сильно, отчего руки и ноги заледенели. Хэ Нин глубже уткнулся лицом в воротник пальто и вдруг почувствовал, как навалилась невыносимая усталость.

Когда Хэ Нин зевнул в третий раз, Вэнь Цзюньхэ наконец объявил, что можно расходиться.

Хэ Нин подхватил пальто и только собрался скрыться, как Вэнь Цзюньхэ неожиданно окликнул его:

— Хэ Нин, ты ведь не пил? Выручи меня, сядь за руль, мне нужно заехать в офис за одной вещью.

Честно говоря, Хэ Нин искренне ненавидел начальство, не знающее личных границ.

Когда Хэ Нин устроился на водительском месте и уже открыл навигатор, чтобы построить маршрут до офиса, Вэнь Цзюньхэ внезапно перехватил телефон и сменил точку назначения.

— Вдруг вспомнил, что эта вещь не так уж важна. Сначала отвези меня домой.

По взгляду Хэ Нина Вэнь Цзюньхэ легко прочитал словосочетание: «Какого черта?».

— Ты вечно бегаешь от меня.

Хэ Нин ответил, что ничего подобного.

— Вы расстались?

Хэ Нин мгновенно умолк.

— Я тут раскопал кое-что интересное, и это касается твоего ненаглядного парня. Ты вообще знаешь о его происхождении и семье? Тебе известно, что в семье Чжоу идет жестокая междоусобная борьба? Он наверняка не говорил тебе о своей истинной личности. Он — старший сын, которого семейка Чжоу несколько лет назад выставила вон, словно мусор, а тот парень из машины — его родной брат. Хоть полсловечка он обмолвился тебе обо всей этой грызне в клане Чжоу?

Вэнь Цзюньхэ сыпал словами, как из пулемета, и объем информации зашкаливал.

Хэ Нин действительно ничего этого не знал.

Вэнь Цзюньхэ фыркнул, то ли сетуя на невежество Хэ Нина, то ли на его наивность.

— Я-то думал, ты больше не станешь руководствоваться эмоциями, но, судя по всему, сколько бы лет ни прошло, ты ни капли не поумнел.

Выслушав Вэнь Цзюньхэ, Хэ Нин долго молчал.

— ...Но ведь, Вэнь Цзюньхэ, всё это не имеет к тебе никакого отношения.

Хэ Нин произнес:

— Расстаюсь я или нет, кажется, ни капли тебя не касается. С кем путается мой парень — тоже не твое дело. Мы расстались давным-давно.

http://bllate.org/book/37132/4624080