Готовый перевод The General is a Sunflower / Генерал — мой единственный свет: История подсолнуха: Глава 13

Чжан Чжихэн с улыбкой кивнул:

— Я провожу тебя к нему, он наверняка очень обрадуется, когда узнает, что ты пришёл.

— Большое спасибо, извините за беспокойство, брат Чжан.

Шагавший позади них Цзи Чжао закатил глаза. Разве эти высокопарные манеры не утомляют? Хотя этот паршивец Гу Ци порой бывает до того напыщенным, что просто злость берёт, по крайней мере, он не разводит весь этот церемонный этикет.

Эх, во всём хорош Чжихэн, только уж слишком зациклен на правилах.

Столичные семьи высшего круга состояли из четырёх кланов: Чжан, Цзи, Тао и Ли. Род Чжан происходил из семьи Наставника, имел глубокие ученые корни, а сам Наставник Чжан в своё время был учителем нынешнего императора, и его положение было исключительно высоким. Представители клана Цзи два поколения занимали чиновничьи должности и обладали немалым влиянием в государственных делах, однако в последнее время они начали склоняться к коммерции, а глава семьи Цзи и вовсе обожал возиться с ростовщическими конторами, чтобы удовлетворить свою страсть к коллекционированию всякой всячины.

Клан Тао прежде и вовсе не входил в число влиятельных семей, но после того, как одна из их дочерей стала императрицей, их статус начал стремительно расти. Что же касается семейства Ли, то после того, как старый патриарх клана, первый министр Ли, ушёл в отставку, они стали жить уединённо, не вмешиваясь в политику. Ещё более удивительным было то, что в столь почитаемом и многочисленном роду в этом поколении родилась лишь одна девочка — Ли Вэньвэй.

Хотя их и называли четырьмя великими кланами Столицы, со времени восшествия на престол нынешнего императора восемь лет назад все эти семейства начали понемногу укрощать свой пыл — никто не хотел оказаться тем самым цыплёнком, которого зарежут в назидание остальным.

Клан Чжан, занимавший самое высокое положение, тоже постепенно отходил от дел. К счастью, младшее поколение семьи Чжан отличалось осторожностью и скромностью, они никогда не навлекали на себя неприятностей, что было неизменной традицией их рода.

Чжан Чжихэн привёл Шэнь Цинжу в небольшой внутренний дворик, и когда тот увидел Гу Ци, оказалось, что тот как раз играет в го с каким-то стариком.

Чжан Чжихэн почтительно поклонился:

— Дедушка.

Шэнь Цинжу испуганно вздрогнул и торопливо последовал его примеру, отвесив поклон. Оказалось, что этот старик — не кто иной, как сам Наставник Чжан.

Наставник Чжан лишь хмыкнул, не сводя глаз с доски для го. Все остальные стояли затаив дыхание, не смея нарушить тишину, и даже вечно неусидчивый Цзи Чжао послушно молчал.

У Шэнь Цинжу появилась возможность внимательно разглядеть юношу, сидевшего напротив старика: на нём было длинное бамбуково-зелёное халатея, держался он непринужденно, а черты его лица были ясными и утонченными. Гу Ци совершенно не походил на себя прежнего.

Шэнь Цинжу и Гу Ци познакомились во время великого голода, а разлучились уже позже, когда бежали от бедствий. Жизнь их никогда не была лёгкой, они вечно ходили с жёлтыми от истощения лицами и перепачканные с ног до головы пылью. И потому поначалу он никак не мог признать в этом благообразном молодом человеке своего прежнего старшего брата Гу.

Он всё ещё помнил, как тогда кто-то попытался отнять у них с таким трудом добытую еду, и Гу Ци, защищая его и Сяо Си, сцепился с грабителем, свирепый до такой степени, будто ему была не дорога собственная жизнь, и лишь благодаря этому смог напугать и прогнать нападавшего.

В мгновение ока пролетело восемь лет. Время бежало слишком быстро, и тот старший брат Гу, который бил себя в грудь и обещал заботиться о втором брате Шэне и третьей сестре Гу, казалось, был здесь ещё вчера...

А теперь перед ним стоял изысканный и благородный Гу Ци.

Лишь когда партия подошла к концу, старик весело погладил бороду и улыбнулся:

— Недурно, ох как недурно! Малыш Гу, ты делаешь успехи очень быстро.

Гу Ци слегка улыбнулся:

— Наставник обладает глубокой дальновидностью, а мне, младшему, остаётся лишь стыдиться.

— Ха-ха-ха, малыш Гу, ты излишне скромничаешь.

Наставник Чжан был в прекрасном расположении духа. Он повернулся к собственному внуку и заметил, что Цзи Чжао от скуки теребит и ломает ивовую ветвь; приглядевшись получше, он понял, что стоящего рядом юношу видит впервые.

— Цзи Чжао, ты опять явился? И куда на этот раз ты хочешь потащить Чжихэна?

Наставник Чжан прекрасно знал нрав Цзи Чжао, но совсем не сердился на него, особенно сейчас, когда у него было такое отличное настроение, отчего даже взгляд, брошенный на Цзи Чжао, стал чуточку теплее.

Хотя этот мальчишка и отличался бунтарским характером, умом он обладал отменным.

Цзи Чжао пренебрежительно скривил губы:

— По крайней мере, не на всякие серьёзные дела вроде сочинения стихов и упражнений в каллиграфии.

Наставник Чжан невольно усмехнулся и перевёл взгляд на Шэнь Цинжу:

— Этот молодой человек — твой друг?

Гу Ци, который как раз собирал камни для го, услышав это, тоже поднял голову. Увидев Шэнь Цинжу, он на мгновение замер, и камень в его руке выскользнул, со звонким стуком упав на землю.

Наставник Чжан бросил на него взгляд, затем перевёл его на Шэнь Цинжу, многозначительно погладил бороду и улыбнулся.

— Ты ведь Шэнь Цинжу, верно? — с улыбкой произнёс Наставник Чжан. — Малыш Гу часто упоминал тебя и Гу Си — ваших потерянных младших сестру и брата. Добраться до Столицы было для вас поистине нелегко, натерпелись же вы в дороге лишений. Гу Ци всё это время не оставлял надежды отыскать вас, да только земля наша огромна, и лишь недавно ему удалось напасть на след и отправить письмо, чтобы проверить, действительно ли вы там находитесь. Походовые вести подтвердились, и вы наконец воссоединились. Какая радость, просто удивительно.

Шэнь Цинжу всё ещё чувствовал себя несколько неловко, он ответил на приветствие и украдкой бросил взгляд на лицо Гу Ци.

Гу Ци поднялся с места, подошёл к нему и, положив руку на плечо Шэнь Цинжу, заговорил слегка дрогнувшим голосом:

— Цинжу...

У Шэнь Цинжу тут же защипало в носу, он поднял голову, а глаза его покраснели:

— Брат Гу.

Пусть Гу Ци сильно изменился внешне, но казалось, что ничего не претерпело изменений — он всё так же оставался тем самым надёжным старшим братом, который во всём думал о них.

Гу Ци ласково посмотрел на него:

— Всё позади, Цинжу. Ты так тяжело добирался в дороге, но теперь всё будет хорошо.

Наставник Чжан проявил деликатность и отпустил Гу Ци вместе с Шэнь Цинжу, оставив при себе лишь Чжан Чжихэна, от которого Цзи Чжао, разумеется, наотрез отказался отходить, бесстыдно оставшись рядом.

Когда Шэнь Цинжу вслед за Гу Ци вошёл в его комнату и сделал глоток чая, чтобы немного унять бушевавшее в груди волнение, его охватили страх и сомнения.

Как же ему теперь растолковать Гу Ци всё, что произошло с Гу Си?

Проведя дома целый месяц, я через несколько дней наконец-то смогу выйти на улицу и немного проветриться.

Гу Ци отослал всех слуг и лично вынес со стола тарелку с выпечкой, протянув её Шэнь Цинжу:

— Сливовые пирожные, отведай-ка. Раньше вы с Сяо Си больше всего любили эту выпечку, да только в те времена о ней и мечтать не приходилось, а теперь-то недостатка нет.

Шэнь Цинжу под нежным взглядом Гу Ци взял один кусочек. Пирожное таяло во рту, и язык тут же наполнился насыщенным ароматом цветков сливы — вкус был нежным и чуть сладковатым, именно таким, какой Шэнь Цинжу любил больше всего.

Однако сейчас у него совершенно не было настроения смаковать угощение, на сердце лежало тяжелым камнем неприятное предчувствие.

— Можешь запить чаем, чтобы не казалось слишком приторным.

Гу Ци поднялся, чтобы подлить ему чаю, но Шэнь Цинжу перехватил его руку, лицо его помрачнело.

— Брат Гу, мне нужно тебе кое о чём рассказать.

Гу Ци слегка помедлил и ободряюще улыбнулся Шэнь Цинжу:

— Ничего страшного, говори не спеша.

Шэнь Цинжу глубоко вздохнул, предельно напряженным взглядом уставился на Гу Ци и тихо произнёс:

— Гу Си... её больше нет.

— Мм? — Гу Ци словно не понял услышанного. — В смысле? Разве она не приехала?

Шэнь Цинжу опустил голову, голос его звучал сухо и приглушенно:

— Прости... Брат Гу, три года назад Гу Си отправилась в горы за лекарственными травами, попала под лавину и погибла...

Лицо Гу Ци не изменилось, но зажатый в его руке чайник выскользнул из пальцев и со звоном разбился вдребезги о пол.

У Шэнь Цинжу покраснели глаза, он с чувством вины стоял перед Гу Ци:

— Прости, это моя вина. Она пошла собирать травы, потому что хотела раздобыть денег на мои дорожные расходы для поездки на провинциальный экзамен... Если бы только я...

— Не надо, — прервал его Гу Ци, отступая на шаг. — Больше ничего не говори.

Шэнь Цинжу растерянно смотрел на него.

Помолчав какое-то время, Гу Ци тяжело опустился на стул и понурил голову, так что Шэнь Цинжу не мог разглядеть его выражения лица.

Лишь спустя долгое время он заговорил вновь:

— В тот год, после того как мы разлучились, я долго искал вас, но так и не смог напасть на ваш след. Позже я подумал, что отыскать людей в потоке беженцев слишком трудно, и решил дождаться, пока устроюсь на новом месте, а уж после отправиться на ваши поиски. Позже я случайно спас тонущего ребёнка, и его семья забрала меня с собой. Тогда я был мал, да к тому же жизнь в бегах была столь тяжела, что казалось главным — набить желудок. А когда я пришёл в себя, меня уже привезли в Столицу.

Только тогда я узнал, что этот ребёнок — второй сын семьи Чжан, Чжан Чжихэн, а Наставник Чжан взял меня в ученики в знак благодарности за спасение его внука. По правде говоря, поначалу я даже не думал о ваших поисков, полагая, что сначала должен прочно встать на ноги в Столице и лишь добившись настоящего успеха забрать вас к себе. Тогда мы смогли бы воссоединиться, и у вас была бы совсем другая жизнь.

Голос Гу Ци срывался и хрипл:

— Я не знал, что потом случится такое... Если бы я знал, если бы только знал — я бы не стал тратить столько лет попусту, я бы начал искать вас намного раньше... Я думал, я думал...

Он задохнулся от подступивших слёз, и Шэнь Цинжу, обняв его за плечи, шмыгнул носом:

— Брат Гу... Брат Гу, ты здесь ни при чём.

— Нет, ты не понимаешь, это моя вина.

Гу Ци плотно сжал губы, на его лице проступила горькая боль.

Если бы не то, что он слишком долго пробыл в Столице и поддался страсти к славе и власти, он бы не посчитал, что искать Гу Си слишком рано и что ей будет стыдно узнать, что её старший брат всего лишь приживал в чужом доме.

Пока они все тянули жалкое существование, он жил в Столице в сытости и тепле и при этом всё ещё беспокоился о собственной гордости — это было недостойно того, чтобы зваться старшим братом.

Когда солнце клонилось к закату, Цзи Чжао и Чжан Чжихэн тоже пришли во двор Гу Ци. В тот момент Гу Ци и Шэнь Цинжу беседовали под сенью старого абрикосового дерева.

Чжан Чжихэн уже хотел было окликнуть их, но тонкая интуиция подсказала ему, что атмосфера здесь какая-то иная.

Слишком тяжёлая.

Цзи Чжао же по простоте душевной уже собрался вовсю приветствовать Шэнь Цинжу, как Чжан Чжихэн наотмашь зажал ему рот рукой и оттащил назад.

— Мгм... Мгм-мгм! — Цзи Чжао вытаращил глаза.

Чжан Чжихэн слабо улыбнулся:

— Пойдём-ка отсюда. Пусть эти двое братьев побудут вдвоём и спокойно поговорят.

С этими словами он утащил брыкающегося Цзи Чжао прочь.

Гу Ци по-прежнему жил в поместье Чжан, но Шэнь Цинжу знал, что собственный дом всегда был его больной мозолью — именно поэтому Гу Ци и написал в письме о столичной усадьбе Гу: он хотел обрести настоящий дом, дом, который принадлежал бы только им трём.

Наставник Чжан очень высоко оценивал Гу Ци. Хоть тот и происходил из бедной семьи, но обладал незаурядным умом и той тонкой интуицией, которой были лишены обычные люди. До этого Гу Ци неизменно занимал первые места на провинциальном и столичных экзаменах, и если не случится непредвиденного, грядущий дворцовый экзамен должен был стать для него первым шагом к всемирной известности.

http://bllate.org/book/37130/4623939