Готовый перевод No Way Back / Тупик: Судьба, которую нельзя предсказать: Глава 11

Линь Юй невольно поднял голову и посмотрел на стоящее перед ними здание — даже думать не хотелось, чем обычно заканчивается падение живого человека с такой высоты. Всё еще стоя на ступенях, он почувствовал приступ паники при мысли о том, что эти самые ступени вполне могли быть орошены кровью.

Он не удержался и схватил Сяо Цзэ за полу куртки, будто ища защиты:

— Брат...

Сяо Цзэ никогда не видел Ли Чуня и тех двоих мужчин, что приходили в книжную лавку в те ночи, поэтому сейчас, услышав весть о его смерти, он, конечно же, испытал шок. Схватив Линь Юя за запястье, он, не сводя глаз с директора Лю, спокойно произнес:

— Тогда решайте свои вопросы, а вечером мы пропустим по рюмочке.

Спускаясь по ступеням, выходя из дверей Управления земельных ресурсов и переходя дорогу вплоть до самого джипа, Сяо Цзэ не выпускал запястье Линь Юя из руки. Он чувствовал, что Линь Юй дрожит, пусть эта дрожь и была едва заметной.

— Брат, мне плохо. — Взгляд Линь Юя остекленел, глаза блуждали, словно он пережил сильнейшее потрясение. Наконец он поднял голову, встретился взглядом с Сяо Цзэ и только тогда немного успокоился: — В первый раз бабушку Сяохуа сопровождал Ли Дун, во второй — Ли Чунь, а кто приходил вечером, Ли Дун или Ли Чунь — неизвестно. Но раз теперь точно известно, что Ли Чунь мертв, значит, все те, кто приходил раньше, — это Ли Дун?

Сяо Цзэ запутался в его рассуждениях так, что у него заболела голова. Он открыл дверь машины и усадил Линь Юя на пассажирское сиденье:

— Сначала найдем, где остановиться, хватит болтать. — Заметив, что тот притих, как побитый пес, он перед тем как захлопнуть дверцу, протянул руку и взъерошил ему волосы.

Они поездили по уездному городку и нашли гостиницу. Едва переступив порог, Линь Юй поджал ноги, свернулся калачиком на диване и замер, погрузившись в тяжелые мысли — в голове никак не выстраивалась стройная картина. Какая ни возьми линию размышлений, всюду оставались неразрешимые вопросы.

Сяо Цзэ изначально просто от скуки составил компанию мальчишке, но теперь, когда внезапно столкнулся с мертвецом, на душе у него тоже скребли кошки. Особенно то, как директор Лю старался уйти от темы при упоминании Ли Чуня, напомнило ему учителя Вана, когда тот говорил о Чэнь Фэне.

— Линь Юй, прекращай ломать голову. — Сяо Цзэ уселся на журнальный столик лицом к Линь Юю, который сидел на диване и грыз ногти. — Выкладывай мне всё детально, будем думать вместе.

Линь Юй опустил смоченные слюной пальцы и, вспоминая, заговорил:

— Ты уже знаешь, что бабушка Сяохуа дважды приходила гадать, так что я расскажу о том, что происходило в книжной лавке. В тот вечер, когда Ли Дун и бабушка Сяохуа впервые пришли гадать, я видел, как тот мужчина заходил в лавку, но он не обратил на меня внимания, покрутился вокруг и ушел. Во второй раз, в вечер визита Элегантного брата, я снова его увидел и даже заговорил с ним, но он сбежал.

Сяо Цзэ рассудил:

— Если Ли Чунь мертв, то тем человеком мог быть только Ли Дун. Бабушка Сяохуа, должно быть, еще не в курсе, и во второй раз Ли Чунь, приходивший гадать, скорее всего, тоже был переодетым Ли Дуном — наверное, побоялся расстраивать старушку.

Линь Юй возразил:

— Но если под видом Ли Чуня скрывался Ли Дун, то в первую ночь у него было стопроцентное алиби: бабушка Сяохуа говорила, что он весь вечер пробыл дома. К тому же, раз уж он меня видел, с его стороны было бы бессмысленно делать вид, будто мы незнакомы, да еще и улепетывать сломя голову.

Сяо Цзэ тоже засомневался:

— Точно?

— Точно. — Линь Юй в раздражении закрыл лицо руками и потер их. — В первый раз я по гаданию определил, что в их семье стряслась беда, а во второй раз по лицу Ли Дуна вычитал, что неприятности постигли его брата. Это значит, что я ни капли не ошибся.

Выглянув из-за пальцев, он посмотрел на Сяо Цзэ:

— Брат, вообще-то у меня есть одна безумная идея.

Сяо Цзэ тоже посмотрел на него:

— Выкладывай.

— Может быть, — тихо произнес Линь Юй, — в книжную лавку ходил Ли Чунь.

Сяо Цзэ нахмурился:

— Не неси чушь, Ли Чунь же мертв, к нам что, призрак ходил?

После этих слов Линь Юй ничего не ответил, лишь молча уставился на него. Своим молчанием он заменил ответ: когда все дороги ведут в тупик и остается лишь одна мрачная тропинка, как бы сильно ни не хотелось в это верить, приходится попробовать по ней пройти.

Сяо Цзэ не удержался и ущипнул Линь Юй за щеку:

— Ты вообще в школе учился или нет? Мало тебе распространения суеверий и предрассудков, так ты еще додумался до встречи с призраками? Если в тебя вселилась нечистая сила, я сам из тебя эту дурь выбью.

Линь Юй торопливо закрыл лицо руками:

— Больно! Больно! Ты же сам не видел призраков, откуда тебе знать, существуют они или нет? Одна из моих многочисленных способностей — это Небесный Глаз, я тебе не обычный смертный...

— По мне, так ты просто невыносим. — Сяо Цзэ впервые услышал про какой-то бредовый Небесный Глаз. — Ты что, не смертный, Эрлан-шэнь, что ли?

Получив порцию критики, Линь Юй в душе и сам чувствовал себя совершенно неуверенно. Семь лет он прожил припеваючи, занимался фэншуй и определял судьбы, рассуждал о совместимости Скорпионов со Львами, встречал разорившихся стариков, потерявших семьи, и сталкивался с середнячками, выигравшими в лотерею, но настоящих призраков он отродясь не видал.

Призраки — кто, черт побери, в такое поверит?

— Брат, и что же нам теперь делать? — Линь Юй вздохнул и безвольно осел на диване, превратившись в беспозвоночное. — Я-то думал разобраться во всем, а потом объясниться с бабушкой Сяохуа и доказать, что я правильно погадал, но при нынешних раскладах... Да ну это всё.

Сяо Цзэ взглянул на часы:

— Вечером ужинаем с директором Лю, расспросим его что к чему. А завтра съездим к месту, где жил Ли Чунь, расспросим соседей об их семье.

— Угу. — Линь Юй снова оживился, подался вперед и заглянул Сяо Цзэ в глаза: — Брат, погладь меня еще раз по голове.

Сяо Цзэ не сдвинулся с места:

— С какой стати?

— Тогда я успокоюсь и смогу уснуть. Когда мы возвращались, у меня на душе было так тревожно, а стоило тебе в машине дотронуться до меня, как сразу полегчало. — Линь Юй подался еще сильнее и придвинул голову к груди Сяо Цзэ: — Брат, погладь по затылку.

Сяо Цзэ доводилось видеть людей, которые первыми протягивали руку для рукопожатия, и тех, кто норовил приблизиться для поцелуя, но с тем, чтобы кто-то добровольно подставлял голову под поглаживания, он столкнулся впервые. Он уставился на макушку Линь Юя, с минуту помедлил, отвел взгляд, оттолкнул парня и встал:

— Хочешь гладить — гладь сам, у меня на это времени нет.

Окинув спину Сяо Цзэ, уходившего вглубь номера, долгим взглядом, Линь Юй откинулся на спинку дивана, еще долго не в силах прийти в себя. Он поднялся рукав и потрогал собственный затылок, думая про себя, что нежности у этого человека хватает ровно на три минуты.

Промаявшись в гостинице весь день, вечером они отправились на встречу с директором Лю. В просторной отдельной кабине сидели всего втроем, а на вращающемся столе громоздилось кольцо из блюд: королевский краб, огромный омар — Линь Юй от увиденного только глазами хлопал, набираясь впечатлений.

— Капитан Сяо, давайте я сначала налью вам. — Директор Лю наполнил бокал Сяо Цзэ. По законам китайского застольного этикета, на подобных встречах между малознакомыми людьми полагалось сначала обменяться любезностями и светскими фразами, повспоминать прошлую встречу и лишь потом переходить к сути.

Линь Юй как раз разделывал огромного омара, решив для себя доесть его до самого главного разговора.

Но Сяо Цзэ, на удивление, нарушил заведенный порядок: осушив рюмочку, он прямо в лоб спросил:

— Что за история с Ли Чунем, с какого перепугу он заявился в учреждение сводить с счеты с жизнью?

Директор Лю не ответил сразу, а вместо этого переспросил:

— Капитан Сяо, вы что, с ним близки?

— Нисколько. Будь мы знакомы, я бы не узнал о его кончине последним. — Сяо Цзэ отбросил любезности и сам подлил собеседнику вина. — Наш научно-исследовательский институт проводил совместный проект с внешней компанией, и мне довелось познакомиться с его братом-близнецом. Брат у него отличный парень, часто о нем вспоминал, и раз уж я оказался здесь, то собирался пообедать с ним за компанию и попутно поболтать.

Линь Юй невольно скосил глаза — он и не подозревал, что Сяо Цзэ может так бессовестно врать с невозмутимым лицом, причем правдоподобность этого вранья составляла все девяносто девять и девять десятых процента. Проникшись благоговейнием, он подцепил палочками кусочек мяса омара и положил в тарелку Сяо Цзэ.

Раз уж директор Лю теперь знал, что Сяо Цзэ и в глаза не видел Ли Чуня, он автоматически перевел их отношения в разряд нулевой близости. А при нулевой близости помогать в случае трудностей не стоит, зато можно послушать чужие сплетни ради забавы.

Он, разумеется, сообразил, до какой степени можно откровенничать:

— На самом деле всех подробностей я и сам толком не знаю. Его же перевели в центр урегулирования, я его там почти не видел.

— Перед переводом мы с ним пару раз пересекались, в конце концов, в одном здании сидели. — Директор Лю потерял всякий интерес, явно не желая продолжать эту тему. — Правда, когда он работал по технической части, был тем еще букой, друзей не завел, работал с таким усердием, что никто и не замечал. Слишком уж он упертый, в таких организациях с таким характером не выбьешься.

Сяо Цзэ кивнул:

— Горбатиться без толку, а без изворотливого ума далеко не уедешь.

Вслух он соглашался, но про себя думал: какая же мерзость. Тех, кто пашет в поте лица, никто в грош не ставит, зато те, кто умеет подлизываться и увиваться вокруг начальства, почему-то привлекают больше внимания?

В их институте тоже хватало тихих, исполнительных работяг, не любящих лишний треп, но попадались и пронырливые макаки со множеством изворотов в голове. К обеим категориям он принципиально относился одинаково, с одним непременным условием: прямые обязанности должны выполняться безупречно.

Директор Лю польстил:

— Капитан Сяо, мы тут провинция глухая, поделитесь с нами опытом когда-нибудь. Все знают, что вы в институте славитесь железной дисциплиной, а мы после этого происшествия все места себе не находим от тоски.

Сяо Цзэ проглотил тот самый кусочек омара и запил его горьковато-жгучей водкой. Если бы не толстая скатерть, стук опустившейся на стол рюмок прозвучал бы весьма громко.

Он отделался дежурной фразой:

— У вас тут слишком много условностей, по отделам сплошные группировки. У меня всё проще: можешь работать — работай, не можешь — вали на все четыре стороны. У нас профессорам и экспертам сложно пристроить своих знакомых по блату, так что точки отсчета у нас разные, мой опыт вам не пригодится.

Директор Лю тут же улыбнулся:

— Мы далеко от столицы, у нас тут всё попроще.

Сяо Цзэ не хотел больше ходить вокруг да около и снова вернул разговор к прежней теме:

— А после перевода Ли Чунь пошел на повышение?

— После перевода он фактически начал всё с нуля, там же сплошные подрядные организации и всё в таком духе. — Директор Лю покачал головой, выражая категорическое несогласие. — Куда ему повышаться, в прежнем отделе он единственный был принят по экзамену, а блатные в очереди стоят — откуда ему до повышения.

— Да и возрастом он уже не мальчик, неужели за столько лет ничего не добился?

— За годы? Капитан Сяо, вы совсем оторваны от реальности. Сейчас даже на внештатные должности устраиваются по знакомству: внештатники ждут перевода в штат, а штатные — повышения. Тому, кто приехал из деревни и за душой ни гроша, стоит просто радоваться возможности со скидкой выкупить ведомственное общежитие.

Линь Юй вдруг вспомнил историю, которую рассказывал Сяо Цзэ, вот только герой той истории уехал в большой город, а Ли Чунь остался стоять на своем. Так был ли конец Ли Чуня связан с его решением?

Сяо Цзэ, судя по всему, подумал о том же. Помолчав немного, он снова заговорил:

— Когда мы обходили отделы в его поиски, все как один заявляли, что не знают его. Боятся огласки?

Директор Лю снова усмехнулся — Линь Юй впервые видел такую улыбку, но знал, что на подобных застольях она вовсе не редкость. В ней сквозила лукавность вперемешку с намеком, словно стоило гостю улыбнуться в ответ, как всё стало бы понятно без лишних слов.

— Он умер в здании управления, прыгнул с высоты — шуму было на весь город. — Голос директора Лю стал громче, будто он перешел к кульминации какой-то сочной сплетни. — Руководству приятно? Коллегам, которые с ним пересекались, приятно? Кому охота об этом вспоминать. К тому же, когда вы заявились с расспросами, они, возможно, испугались, что это какие-нибудь родственники пришли качать права, вот и ответили, что не знают.

Подобное отношение и методы реагирования казались уже чем-то само собой разумеющимся: причины проблемы волновали мало, главное — заглушить любые голоса, поднимающие этот вопрос.

Огромный омар во рту окончательно потерял всякий вкус. Линь Юй продолжал сжимать палочки, чувствуя, как от пальцев до макушки всё тело леденеет от жгучего желания задрожать. Работать бок о бок несколько лет, сносить всяческую несправедливость, а после смерти превратиться в тему для послеобеденных разговоров.

Столь глубокое равнодушие должно было пропитать человека до самых костей.

Реакция Сяо Цзэ оказалась диаметрально противоположной: он снова наполнил бокал, предложил тост директору Лю, а осушив его, принялся за еду с аппетитом голодного вожака волчьей стаи.

Закончив ужин, они пешком направились в гостиницу. Сяо Цзэ закурил и спросил Линь Юя, не хочет ли тот тоже.

Линь Юй кивнул и тоже поджег сигарету. К сожалению, одно дело, когда курить учат под руководством, и совсем другое — затягиваться самостоятельно: чуть зазевавшись, он тут же закашлялся.

Сигарета Сяо Цзэ уже тлела до фильтра; он отобрал у Линь Юя оставшуюся половину, зажал ее в зубах и погрузился в клубы дыма, растворив в темноте незаметный вздох.

По правде говоря, за вечер они не узнали ничего конкретного. В конце концов, с Ли Чунем никто из них знаком не был, и директор Лю вряд ли стал бы выкладывать все детали. И все же общая картина уже проступала сквозь туман: в основе выбора Ли Чуня лежало не что иное, как отчаяние.

Ни связей, ни происхождения — добиваться всего приходилось исключительно собственным трудом.

Оказавшись отрезанным от переплетенной сети связей, приходилось терпеть, пока можешь, а когда терпение кончалось — искать выход самому.

Чэнь Фэн уехал, а Ли Чунь — нет. И последующие события у них сложились по-разному.

Но оба финала оставляли тяжелый осадок.

— Какая же мерзость, блин. — Сяо Цзэ бросил окурок в придорожную урну и зашагал шире, словно пытаясь стряхнуть с себя все эти не имеющие к нему отношения тревоги, но пройдя несколько шагов, остановился и оглянулся.

Он посмотрел на Линь Юя и спросил:

— Ты все еще собираешься доказывать бабушке Сяохуа, что был прав в своем гадании?

Линь Юй покачал головой:

— Больше нет. Я больше не хочу копаться во всей этой истории. Кто этот мужик на самом деле — человек или призрак — мне тоже уже неинтересно. Раз старший брат Ли Дун скрывает это от бабушки Сяохуа, я тоже притворюсь, будто ничего не знаю.

Сяо Цзэ повернулся и продолжил путь, молчаливо одобряя такой ответ. Линь Юй вприпрыжку догнал его. По правде говоря, к Сяо Цзэ эта история не имела никакого отношения, и раз уж он испортил спутнику настроение, на душе у Линь Юя скребли кошки, поэтому он попытался перевести тему:

— А королевский краб был и впрямь невероятно вкусным, директор Лю оказался щедрым человеком.

Сяо Цзэ бросил:

— Гуляет за казенный счет, конечно, щедрый. Думаешь, он из собственного кармана платит?

— Вот оно что, значит, я тоже приобщился к казенным расходам! — Линь Юй шел перед Сяо Цзэ спиной вперед, лицом к нему: — Брат, сразу спать ляжем? Я видел, в номере есть игральные карты, давай я тебе раскину расклад?

— Линь Юй, под каким ты знаком зодиака? — видя, что Сяо Цзэ не отвечает, тот затарабанил дальше: — Впрочем, гороскопы — это слишком обобщенно, в них слишком много общего для всех, они не так уж точны. У нас в среде на это смотрят снисходительно.

Они уже подошли к гостинице и стояли на противоположной стороне улицы, за их спинами работал небольшой круглосуточный супермаркет. Было уже за десять вечера, а он всё еще был открыт. Уездный городок все-таки отставал от столицы — на улицах в это время уже почти никого не осталось, хотя в их родном городе на второй и третьей кольцевых в восемь-девять вечера машины только переставали стоять в глухих пробках.

Именно из-за отсутствия транспорта каждый автомобиль пролетал здесь на бешеной скорости, а чтобы перейти дорогу, приходилось ждать добрую половину дня.

У Сяо Цзэ осталась всего одна сигарета, и он решил зайти в супермаркет докупить пачку, а эту смял, выбросил пустую пачку и поджег оставшуюся сигарету, чтобы докурить на ходу.

Линь Юй ждал у обочины спиной к дороге, наблюдая через стеклянную витрину, как Сяо Цзэ расплачивается на кассе.

В его представлении Сяо Цзэ был человеком суровым и холодным, редко проявляющим заботу, а о нежности и мягкости и говорить не стоило. Но сегодня за ужином он отчетливо почувствовал раздражение Сяо Цзэ — он никак не ожидал, что тот станет злиться из-за незнакомца и вздыхать по человеку, которого даже не видел.

Линь Юй еще не умел гадать по прошлому и будущему Сяо Цзэ, но ему страстно хотелось помолиться о его судьбе — чтобы Сяо Цзэ никогда не сталкивался с досадной несправедливостью и, желательно, всегда оставался таким же крутым.

Пусть это станет платой за те две книги по гаданию и за компанию в этой поездке.

Выйдя из магазина с покупками, Сяо Цзэ увидел, что Линь Юй замер с остекленевшим взглядом, глядя на него в упор, словно снова притворяясь слепым. Подойдя ближе, он стряхнул пепел и выпустил струю дыма прямо в это чистое лицо:

— Шарлатан, просыпайся.

Линь Юй закашлялся, замахал руками и уже хотел было что-то сказать, как вдруг заметил человека, выходящего из супермаркета за спиной Сяо Цзэ. Фигура и походка этого человека казались смутно знакомыми, но нахлобученная на голову кепка скрывала лицо.

Привлекало внимание другое: незнакомец был обут в шлепанцы, и видны были лишь голые ступни, на которых при каждом шаге не проступало ни единой косточки или сухожилия. От пальцев ног и подъема до самых пятков вся обнаженная кожа была мертвенно-бледной, до того белой, что казалось, будто она пропускает свет.

У Линь Юя затылок покрылся мурашками — ему показалось, что даже у любителей футиша от такого вида кровь застыла бы в жилах.

Он проводил взглядом человека, который сошел с тротуара и направился через дорогу, пока щелчок пальцев Сяо Цзэ не вернул его в реальность. Он растерянно моргнул и повернул голову:

— Брат, ты видел того человека? Какой-то он странный...

— Страннее тебя? Вечно ты выдумываешь всякую чушь. — Сяо Цзэ даже не обернулся и, договорив, придавил ботинком упавший пепел.

Подошва зашуршала о асфальт.

Линь Юй резко обернулся: трение подошвы о пепел издавало громкий звук, а тот человек в шлепанцах только что прошел мимо, и не раздалось ни малейшего шороха! Встревожившись, он лихорадочно зашарил глазами и наконец заметил удаляющуюся фигуру на противоположной стороне дороги.

Призрачно-неуловимую, с этими неестественно белыми ногами, которые бросались в глаза сильнее всего.

Линь Юй сорвался с места и бросился бегом, соскочил с тротуара и ринулся на проезжую часть, не глядя ни на машины, ни под ноги — словно петарда, запущенная наугад, стремительно и неожиданно, в одно мгновение преодолевшая расстояние.

К счастью, реакция Сяо Цзэ оказалась молниеносной: он побежал следом, взревев со спины:

— Шарлатан! Смотри по сторонам!

Линь Юй не сводил глаз с фигуры на той стороне дороги, и крик Сяо Цзэ заставил незнакомца обернуться к ним. Линь Юй наконец разглядел лицо под козырьком.

Ли Чунь.

Или Ли Дун?

Интуиция подсказывала, что это Ли Чунь, как бы мистически это ни звучало.

И Ли Чунь, точно так же, как в ту ночь в книжной лавке, встретившись с ним взглядом, круто развернулся и бросился наутек.

Линь Юй уже добежал до середины дороги, когда справа, из темноты, ударил ослепительный пучок света. На огромной скорости мчался фургон, почти не прерывая непрерывного гудка.

— Линь Юй! — от вопля Сяо Цзэ едва не лопнули барабанные перепонки, в грохоте пронзительного удара вырвался полный ужаса крик. Он не успевал прийти на помощь, а Линь Юй не успевал увернуться — и в следующее мгновение они оба воочию увидели, как мальчика затянуло под колеса грузовика.

— Шарлатан...

Резкий визг тормозов оставил на асфальте черные следы, фургон, проехав по этому телу, на предельной скорости скрылся за поворотом. Сяо Цзэ подлетел на бегу, даже не успев разглядеть номерные знаки скрывшейся с места аварии машины.

На дороге виднелся лишь серый ком, густо усыпленный дорожной пылью и грязью с днища автомобиля. Сяо Цзэ едва не вырвало кровью; он замер в нескольких шагах, вспоминая, как поднимал со дна тело утонувшего Чэнь Фэна.

Он боялся, что, подойдя ближе, сможет собрать лишь пригоршню окровавленных ошметков.

Сяо Цзэ слегка качнуло, но, сжав зубы, он снова сделал шаг вперед. В этот самый момент откуда ни возьмись подул ветер, и то испачканное грязью и пылью одеяние отнесло в сторону больше чем на метр — а самого Линь Юя там не было и в помине!

Какого черта! Где этот шарлатан?!

Сяо Цзэ поднял голову и словно сквозь пелену увидел бегущего навстречу Линь Юя. Абсолютно голого, прохладного на вид, отражавшего тусклый мрак ночи, но при этом окруженного каким-то едва заметным сиянием.

Словно фарфоровый мальчик из белого нефрита, заставляющий сомневаться — явь это или очередной кошмар.

http://bllate.org/book/37122/4622867