Готовый перевод No Way Back / Тупик: Судьба, которую нельзя предсказать: Глава 9

Линь Юй с горечью понял, что с тех пор, как он встретился с Сяо Цзэ, его жизнь с каждым днем преподносит всё новые сюрпризы. Например, сейчас он пялится в экран слепыми глазами, а его низом овладело дикое возбуждение.

Экран уже погас, но его взгляд всё так же прилип к нему, боясь оторваться и случайно столкнуться глазами с Сяо Цзэ. Мокрые волосы наполовину высохли, а он всё еще цеплялся за руку Сяо Цзэ, чувствуя, что стоит разжать пальцы — и в ту же секунду схлопочет удар в лицо.

Если раньше он сглатывал слюну от знойного жара и возбуждения, то теперь делал это исключительно от нервного напряжения и страха. Линь Юй слегка повернул голову и прижался вспотевшим лицом к плечу Сяо Цзэ.

Он приоткрыл рот, не зная, с чего начать разговор. Но Сяо Цзэ не стал ждать — он резким движением выдернул руку, да с такой силой, что Линь Юй едва не свалился с кровати. На рефлексах зажмурившись, Линь Юй уже приготовился к жестокой порке.

Глядя на этот жалкий, вызывающий желание растоптать вид Линь Юя, Сяо Цзэ протянул руку, крепко ухватил его за плечо, а второй рукой подхватил за поясницу и рывком втащил прямо в объятия.

Линь Юй опешил от страха, решив, что Сяо Цзэ сейчас выкрутит ему руки:

— Брат... выслушай меня...

Однако Сяо Цзэ задал совсем другой вопрос:

— До сих пор стоит?

— Я... я не знаю, — растерянно опустил голову Линь Юй.

Сяо Цзэ разжал руку, и его губы как раз коснулись волос прижатого к нему парня. Говорил он неторопливо, словно распаковывал подарок или тупым ножом резал кусок мяса:

— Так нервничаешь, неужели редко балуешься?

Линь Юй чуть кивнул:

— Угу.

Сяо Цзэ продолжил допрос:

— Почему тебя возбуждает, даже когда ты смотришь, как трахаются двое мужиков? Какая у тебя ориентация?

Линь Юй яростно затряс головой:

— Не знаю...

Сяо Цзэ опустил голову и потерся носом о пряди Линь Юя:

— На самом деле ориентация не имеет значения, все равно...

— Брат? — встревоженно переспросил Линь Юй, когда тот замолчал. — Брат, я!

Он запнулся, и их взгляды с Сяо Цзэ пересеклись — впервые за все эти дни по-настоящему пересеклись. Лицо Сяо Цзэ было острым, а в глазах не было ни капли тепла или мягкости. Сквозь зубы он процедил:

— Все равно ты катишься отсюда.

Рука, обнимавшая за поясницу, резко дернула, и Линь Юй, описав кувырок в воздухе, рухнул с кровати, перекатился по полу и даже приложился лбом о прикроватную тумбочку.

Жалко поднявшись на ноги, он почувствовал, что в трусах неприятно липко и сыро, но ему было не до этого. Бросившись на колени у края кровати, он вцепился в одеяло Сяо Цзэ и взмолился:

— Брат, я же пришел к тебе, чтобы во всем признаться! Я действительно всё вижу, но я не хотел тебя обманывать. Я просто притворялся слепым, когда гадал на улице, но больше не буду, честно, исправлюсь! Только не выгоняй меня...

Сяо Цзэ бросил на него взгляд:

— Разве до встречи со мной ты жил как-то иначе? Чего ты убиваешься так, будто жизнь кончена? Вошел во вкус притворяться?

Линь Юй судорожно сжал край одеяла:

— Брат, я больше никогда не буду тебе врать! Я стану больше работать, буду делать всё, что ты скажешь. Только не прогоняй меня, мне некуда идти, я хочу быть с тобой.

Сяо Цзэ с раздражением посмотрел на него:

— Твое личико отлично подходит для разыгрывания жалости, но сколько ни повторяй этот фокус — толку ноль. Либо валишь на мансарду ночевать последнюю ночь, либо мы прямо сейчас едем в полицейский участок.

Все заготовленные слова застряли в горле, и Линь Юй наконец разжал пальцы. Ковыляя, он поднялся и встал у края кровати, до того расстроившись, что уголки глаз и кончик носа покраснели. Поняв, что пространства для маневра не осталось, он молча повернулся и побрел к выходу, а дойдя до двери, всё же заплакал.

Бросив последний взгляд на Сяо Цзэ, он произнес напоследок:

— Прости за всё это время.

Дверь закрылась, шаги затихли почти донельзя. Сяо Цзэ прислонился к изголовью кровати и долго сидел неподвижно, а под конец поднялся и вышел на балкон выкурить сигарету.

В тот вечер он пустил дым прямо в лицо Линь Юю, хотя тот прекрасно всё видел.

Ну и артист этот плут, так натурально прикинулся слепым.

А плут тем временем уже поднялся на мансарду, только что ополоснулся под душем и сменил белье.

Линь Юй лежал на односпальной кровати в одних трусах и погрузился в раздумья. Трюк с жалостью действительно использовался слишком часто, и он сам удивился, что смог выдавить слезу. Впрочем, признавать этого не хотелось — ему и впрямь было страшно и тревожно.

Главное было в том, что Сяо Цзэ больше не велся на образ несчастного сиротки, на его лице не дрогнул ни один мускул. Линь Юй ворочался с боку на бок, лихорадочно соображая: неужели завтра действительно придется катиться на все четыре стороны?

Он завернулся в махровую простыню, закрутившись в кокон, и в конце концов так сильно захотел спать, что веки слипались. Решив пойти окольным путем — раз уж мягкие методы на Сяо Цзэ не действуют, возможно, тот предпочитает жесткий подход, — он решил рискнуть всем: завтра с утра напечь блинчиков с яйцом аж из десяти яиц, и если тот попытается его прогнать, объесться ими насмерть прямо на пороге.

Ранним утром следующего дня Сяо Цзэ даже не пошел на утреннюю пробежку, а сразу поднялся на мансарду. Линь Юй свернулся калачиком в постели и видел сны, а когда его пинком вытащили из забытья, он еще сонный и растерянный, напрочь забыв о вчерашних событиях, глупо моргал:

— Брат, опять на пробежку?

Сяо Цзэ наклонился и похлопал его по щекам:

— Собирай манатки и вали, не задерживай свое гадание.

Линь Юй мгновенно протрезвел, сел, поджав ноги, и так и остался сидеть, завернувшись в одеяло:

— Ты что, до сих пор не остыл... Ну хочешь, побей меня? Я буду каждый месяц платить за аренду и еду, по вечерам сторожить лавку и мыть полы, так пойдет?

— Хватит болтать. — Сяо Цзэ молча схватил рюкзак Линь Юя со стола и принялся беспорядочно запихивать туда висевшую в шкафу одежду. Поняв, что Сяо Цзэ настроен серьезно и теперь никакие слова не помогут — в конце концов, он сам начал с обмана, — Линь Юй засуетился:

— Брат, но я ведь тогда разбил голову о дерево до крови, простишь меня, а?

— Я вообще-то жизнь тебе спас, считай, грехи искуплены, ладно? Ну хочешь, я буду стараться, искуплю вину примерным поведением!

— У меня рана на лбу еще не зажила, ты же сам говорил, что дашь мне залечить ее...

— Брат... пожалуйста, прости меня. — Линь Юй перебрался с края кровати прямо к Сяо Цзэ, выкладывая последние аргументы для своего спасения. Спустив ноги с кровати, он вдруг сообразил, что забыл надеть шорты, и в ужасе завопил:

— Эй, по фамилии Сяо! Ты не имеешь права меня выгонять!

Всплеск внезапной энергии предвещал подвох, и Сяо Цзэ, как раз застегнувший рюкзак, резко обернулся и уставился на Линь Юя. Тот соскочил с кровати, босиком приземлившись на дощатый пол, упер руки в бока и принял наглый вид, будто за ним стояла целая армия:

— Ты вчера лапал мою пташку! Мне всего семнадцать, ты обязан нести за меня ответственность!

Сяо Цзэ неожиданно усмехнулся:

— Через мои постели столько народу прошло, что они выстроятся отсюда до городских ворот. Мне теперь каждого лапаного содержать?

Линь Юй отвис челюсть:

— До городских ворот... Не мели чепухи...

Сяо Цзэ оборвал его:

— Как нести ответственность? Опять тебе девственность сорвать?

Руки Линь Юя мгновенно соскользнули с боков и повисли вдоль тела. Он никогда в жизни не слышал столь пошлых речей, и его шея и лицо вмиг залились густой краской от гнева и смущения.

Пытаясь смутить другого, застыдился сам — признал поражение.

Натянув шорты и закинув за плечи рюкзак, Линь Юй поплелся впереди, а Сяо Цзэ шел следом, перекрывая пути к отступлению. Спускаясь на второй этаж, Линь Юй вдруг замер, будто что-то вспомнив, и вихрем бросился обратно.

Сяо Цзэ перехватил его одной рукой:

— Прекрати фокусы.

Линь Юй с трудом выдавил из себя:

— Я хочу забрать те книги для слепых, что ты мне подарил.

Сяо Цзэ ответил с секундной заминкой:

— Ты же не слепой, они тебе ни к чему.

— Я буду спать на них вместо подушки! Ты подарил — значит, они мои! — Линь Юй пригнулся и выскользнул из-под руки Сяо Цзэ, стремглав взбежал наверх, а возвращаясь, уже прижимал к груди те самые две толстые книги Брайля.

Подойдя к стойке бара, Сяо Цзэ остановился, давая понять, что здесь их пути расходятся. Линь Юй аккуратно уложил книги, зачерпнул горсть кошачьего корма и присел на корточки. Шесть кошек окружили его, уплетая еду и совершенно не понимая, что происходит между этими двумя.

Линь Юй начал прощаться:

— Лао Бай, у тебя слишком светлая шерсть, тебе нужно лежать только на коврике. Сяо Хэй, не стой по вечерам у двери, посетители тебя не заметят и наступят. Гарфилд, перестань целыми днями лазить под днища машин, это очень опасно. Минъюань и Сяохуэй, любите друг друга крепко-накрепко, не будьте как мы с кое-кем, чья история закончилась в один миг.

Сяо Цзэ закатил глаза:

— Да и до этого мига особо хорошего ничего не было.

Линь Юй поднял голову и горячно возразил, с предельно серьезным выражением лица:

— Ты заставлял меня бегать, пек мне блинчики, мазал мазой раны после того, как я ударился, и дул мне на лоб. Учил читать книги для слепых, перед выходом из дома сто раз напоминал обо всем, а когда мы шли по лестнице, всегда брал меня за руку.

— ... — Сяо Цзэ слегка удивился про себя, но внешне не подал виду. Он считал всю эту возню пустяками — под одной крышей живем, в порядке вещей помочь друг другу, тем более что Линь Юй прикидывался слепым.

Однако он не знал, что Линь Юй за всю свою жизнь никогда и ни от кого не видел такого тепла.

Для Линь Юя это имело колоссальное значение.

напоследок погладив рыжего кота, Линь Юй с тоской произнес:

— Тао Юаньмин, кое-кто тебя тоже не любит. Если тебя однажды тоже выставят за дверь, приходи искать меня в парк. Я, конечно, вряд ли долго засиживаюсь в одном месте, но иногда буду заглядывать в те края.

Вообще-то эти слова предназначались Сяо Цзэ.

— Брат, я ухожу. Если бы можно было повернуть время вспять, я бы ни за что тебе не соврал. — Линь Юй отступил на пару шагов, уже приближаясь к выходу. Сделал еще шаг назад, а затем изо всех сил рванул вперед и врезался прямо в грудь Сяо Цзэ.

Высокое тело слегка качнулось назад от толчка. Сяо Цзэ позволил Линь Юю обнять себя, гадая, сколько еще продлится этот прощальный спектакль. Однако Линь Юй тут же отстранился и тихо, но очень быстро бросил:

— Брат, прощай.

На улице толпился народ, фигуры Линь Юя уже было не разглядеть. Сяо Цзэ прислонился к стойке бара, закрыл месячный отчет, а затем уселся в свое плетеное кресло чинить неисправный квадрокоптер.

Раньше во время поездок они снимали всякую всячину, чтобы потом смонтировать документалки: стоя на вершине горы и управляя дроном, нужно было рассчитывать направление и силу ветра, ощущая такую свободу, будто летишь сам.

Установив на место датчик позиционирования, Сяо Цзэ бросил взгляд на одинокое кресло у окна — оно пустовало, и к этому еще предстояло привыкнуть.

Отвервшись, он продолжил ремонт дрона. Закончив, поднялся на мансарду для пробного полета; толкнув створку окна, он невольно вспомнил ту дождливую ночь. Тогда Линь Юй звал на помощь, чуть не свалился так, что остался бы калекой, а когда его втащили внутрь, сорвали с него полотенце.

Успешно завершив испытательный полёт, Сяо Цзэ закрыл окно. На мансарде, только что наведенной в порядок, снова было пусто, и, пожалуй, очень скоро всё здесь опять покроется пылью. Закрыв дверь, он спустился вниз в спальню за сигаретами. Пачка лежала на прикроватной тумбе, но прежде неё в глаза бросился глобус, на котором не было свободного места от исписанных надписей.

И чего этот плут забыл здесь свои рабочие инструменты? Дурачок чертов.

Протягивая руку за сигаретами, Сяо Цзэ обнаружил, что зажигалки, которая всегда лежала рядом, нигде нет. Вспомнив, что утром запихнул глобус в рюкзак, он сообразил, что плут наверняка прихватил её, когда поднимался наверх за книгами.

Сяо Цзэ набрал номер Линь Юя, и едва вызов прошел, выпалил с ходу:

— Это ты глобус оставил?

Линь Юй отозвался:

— Угу, чтобы ты обо мне вспоминал.

Да кому сдалось о тебе вспоминать! Сяо Цзэ волновало совсем другое:

— Ты мою зажигалку утащил?

— Угу, я тоже хочу о тебе вспоминать, — в голосе Линь Юя слышалась такая обида. — Брат, я уже скучаю по тебе. Давай глобус и зажигалка будут нашими подарками друг другу, я тебя не забуду.

Сяо Цзэ взбесился:

— Моя зажигалка стоит восемнадцать тысяч! Ты на кой хрен меняешь ее на глобус за пять юаней?!

Который к тому же обклеен бумагой с суевериями!

Линь Юй испуганно ахнул:

— Восемнадцать тысяч?! Из золота, что ли?! Я... я не знал! Не сердись, я закончу с торговлей и сразу тебе ее принесу, честное слово, я правда не знал!

Сяо Цзэ сбросил вызов и решительно вышел из дома. Он коллекционировал зажигалки, поэтому все лимитированные серии стоили дорого и были ему дороги как память, хотя поднимать такой кипеж из-за этого вроде не стоило. Наверное, им двигало просто жгучее желание хорошенько отлупить Линь Юя.

Добравшись до парка, Сяо Цзэ окинул взглядом окрестности в поисках нужной персоны: перед клумбой толпилась плотная толпа в три ряда. Даже для бойкой торговли это было чересчур — скорее напоминало место автомобильной аварии, окруженное зеваками.

Черт, неужели его разоблачили за вранье и теперь устроили самосуд?

Сяо Цзэ широким шагом двинулся вперед, и едва оказавшись у края толпы, услышал голос Линь Юя:

— Соседи, я тут уже какое-то время гадаю на улице, и сегодня мне хочется кое в чем вам всем признаться.

— Я гадал во многих парках и притворялся слепым: во-первых, чтобы люди думали, будто раз я ничего не вижу и при этом точно гадаю, значит, я крутой мастер. А во-вторых, некоторые инспекторы благоустройства бывают свирепыми, и когда они разгоняют торговцев, то не так сильно зверствуют ко мне, слепому. Но сегодня я хочу во всем признаться: на самом деле я всё вижу, и я больше не хочу никого обманывать, я уже понял, как был неправ.

Сяо Цзэ прищурился, пробираясь ближе, вытащил из пачки сигарету, зажал ее в зубах, но поджечь было нечем — зажигалки-то не было.

Линь Юй отвесил толпе поклон:

— Без этого маскарада стало намного легче! В знак моих извинений всю эту неделю гадание для всех абсолютно бесплатно!

Местные жители, услышав про халяву, страшно обрадовались и тут же набросились на него с вопросами. Сяо Цзэ от скуки запрыгнул на цветочную клумбу и сделал круг по парку. Когда он вернулся обратно, народу почти не осталось — у прилавка стояла лишь седовласая старушка.

Линь Юй спросил:

— Бабушка Сяохуа, вы с братом Ли Дуном уже переехали поблизости?

— Переехали. Теперь ему ближе добираться до работы, сможет каждое утро спать на целый час дольше. — Старушка была в хорошем настроении и затянула старую песню: — Мальчик, раз уж ты зрячий, нашел бы себе нормальную работу, вечно так крутиться — не дело.

Линь Юй охотно поделился:

— Я помогаю в лавке у своего двоюродного брата, по вечерам сторожу магазин. Кстати, бабушка, помните тот день, когда мы встретились? Вы тогда сказали, что брат Ли Чунь уедет в родные деревни уже вечером — во сколько он ушел?

Старушка припомнила:

— Под вечер и ушел. Ли Дун добрался домой ближе к восьми, я еще подумала: уйди он чуть раньше, братья успели бы столкнуться, а теперь опять ждать каникул.

Линь Юй допытывался:

— А когда брат Ли Дун вернулся домой, он больше никуда не выходил? Мне показалось, я видел его.

— Ты перепутал. Он после командировки чертовски устал, завалился спать раньше меня. — Опираясь на трость, старушка поднялась и извлекла из пакета два нектарина: — На последние деньги фруктов купила, захочешь пить — перекусишь.

Линь Юй принял их, и вопросы о брате застряли в горле. С явным сожалением он произнес:

— Бабушка, до свидания, идите аккуратнее.

Проводив старушку взглядом, он вдруг услышал позади знакомое покашливание. Обернувшись, он увидел Сяо Цзэ, который стоял по другую сторону клумбы, засунув руки в карманы. Линь Юй радостно подскочил:

— Брат! Ты пришел меня искать, неужели простил?!

Сяо Цзэ молча зажал в зубах сигарету, и смысл этого жеста был более чем очевиден. Поняв всё без слов, Линь Юй сник. Протянув зажигалку обратно, он виновато пояснил:

— Я не думал, что она такая дорогая, просто хотел обменяться памятными вещицами. Глобус я тебе подарил, так что буду помнить тебя и без всяких мелочей.

Сяо Цзэ ответил коротко:

— Угу.

Линь Юй сорвал цветок:

— Ты домой собираешься или посмотришь, как я веду бизнес?

Сяо Цзэ наконец щелкнул зажигалкой, подкуривая. Глядя в ту сторону, куда удалилась старушка, он бросил:

— Та самая бабка Сяохуа, про которую ты трепал?

— Она самая, но мы пока во всем не разобрались. — У того жизнь шла своим чередом, и лишь он один сходил с ума из-за тех двух вечеров. Линь Юй посмотрел на Сяо Цзэ и с досадой произнес: — Я ведь хотел расспросить бабушку, где их родные места, похоже, придется отложить до следующего раза.

Сяо Цзэ удивился:

— Тебе заняться больше нечем? Ни сват, ни брат, ну погадал два раза — к чему весь этот цирк и пустая трата времени.

Линь Юй принялся защищаться:

— У меня времени навалом! К тому же мы с бабушкой Сяохуа связаны судьбой, она каждый раз платила мне, даже если я ошибался. И вообще, я человек по природе отзывчивый: если я найду брата Ли Чуня, во-первых, проясню всю историю, а во-вторых, если у него черная полоса и ему грозит беда, я его подстрахую.

Дослушав до этого места, Сяо Цзэ развернулся и зашагал прочь. Ввязаться в случайное знакомство и бежать кого-то подстраховывать... Самого его и кормили, и поили, да еще и обманывали на каждом шагу — черт побери, просто слов нет! Не успел он сделать и пары шагов, как Линь Юй мертвой хваткой вцепился в него.

— А ну отпусти, не мешай спасать людей.

— Брат, я всё еще скучаю по тебе, давай поболтаем еще!

— Надул, объел, да еще зажигалку стибрил, я тебя не просил меня спасать, и вообще, вали давай!

Линь Юй часто-часто замигал. Он-то был не против подстраховать, вот только судьбу этого человека он совершенно не мог прочитать. Хотел было дождаться, пока их отношения выйдут на новый уровень, и поискать лазейку, но не успело тепло растопить лед, как его уже выставили за дверь.

Решив перевести тему на что угодно, он брякнул:

— Брат, неужели у тебя и правда столько партнеров, что они выстроятся до городских ворот? Ты не устаешь?

— И они все парни или девушки? Такие же качки, как в фильмах?

— А бабушка знает, что тебе нравятся парни?

Сяо Цзэ уже был готов взорваться, как вдруг из-за пределов парка раздался чей-то голос:

— Какие еще парни? Вы двое чего столбом стоите?

http://bllate.org/book/37122/4622865