Готовый перевод The Old Tales of Chengping / Тени прошлого в Чэнпине: Глава 10

Цзянь Фан болтала с Пэй Ся, обсуждая, что Пэй Ся была временно прикомандирована к отряду Чэн Пин. Громкий голос Цзянь Фан разносился из-за перегородки, и она была настроена к новенькой даже более радушно, чем родная сестра:

— Сестренка, не смотри, что наша малышка Чэн молчалива. В делах она куда надежнее многих. Я тут пару дней назад болтала с девицей из пятого отряда, так вот, я ей прямо сказала: нашей Чэн замуж выходить не стоит, ей самой впору жену в дом брать! Хе-хе, уж кто станет ее супругом, считай, в прошлой жизни спас самого императора, раз заслужил такую благодать!

— Сестрица Фан, ты так расхваливаешь меня, что я теперь и жениха себе не найду, — Чэн Пин в тон ей подшутила, укладываясь на постель. Глаза ее налились тяжестью, словно их привалило валунами, и разлепить их она уже не могла.

Вчера она была в ночной смене, утром почти не спала, а днем снова вкалывала. Теперь у нее не осталось ни капли сил, она была так измотана и сонная, что даже дышать было тяжело.

Пэй Ся уже лежала. Неизвестно, когда Цзянь Фан утащила лампадку с маслом к себе, и как только Чэн Пин опустилась на постель, та погасила огонь:

— Ну всё, всё, целый день на ногах были, давайте спать, ночью ведь снова на патруль вставать.

Загадочные намеки, которыми они обменивались у печи, были забыты — Чэн Пин умело перевела тему, и Пэй Ся так и не успела расспросить, какие звуки доносятся по ночам.

Глубокой ночью, когда Пэй Ся проснулась от приглушенного бормотания, она пожалела, что тогда не допытала Чэн Пин.

Поняв, что голоса доносятся из-за перегородки, Пэй Ся не могла описать, что чувствовала. Если бы она хоть на день раньше встретилась с младшим начальником патрульной стражи Вэнь Лилоу, то, думала она, обязательно использовала бы его любимую присказку:

— Да чтоб вас на главной улице псами драть!

Пэй Ся, уставшая не меньше Чэн Пин, никак не могла взять в толк: как мужчина может среди ночи явиться в женскую палатку, чтобы разговаривать?! Неужели, раз они муж и жена, им можно пренебрегать приличиями и совершенно не заботиться о том, что они мешают остальным?

Лишь позже, когда она пообщалась с ними подольше, до нее дошли слова Чэн Чжаочи, сказанные во время утренней дезинфекции:

— Взгляды людей сильно разнятся из-за условий, в которых они живут. Чтение книг — эффективный способ в корне изменить эти взгляды, поэтому то, что для тебя кажется неприемлемым, для других — такая же обыденность, как есть, когда проголодался, или пить, когда мучает жажда…

— Говори проще, — вяло перебила ее Пэй Ся. Прошла ночь, а у нее в голове до сих пор стоял гул. После того как ее разбудили, она еще очень долго не могла уснуть, хотя тоже была измотана работой.

Чэн Пин, повязав на лицо платок, согнулась в три погибели, равномерно разбрасывая известь. Голос ее звучал спокойно:

— Для купца главное — чтобы торговля процветала, для императора — чтобы в стране был мир, для ухоу и стражи — чтобы в округе было спокойно, для лекарей — спасать жизни. А для кого-то самое главное — просто иметь миску еды.

— Но ведь это уже не первый и не второй раз, когда они так себя ведут! Неужели вы ничего не сделаете? Если вы не хотите вмешиваться, то хотя бы позвольте мне высказаться, так не годится! — Пэй Ся, как и подобает незамужней девушке, была очень чувствительна к подобным вещам, и одна мысль о том, что мужчина стоит у ее палатки посреди ночи, вызывала у нее ярость.

Чэн Пин, за два года в Управлении охраны правопорядка Цзиньань привыкшая ко многому и растерявшая остатки девичьей стеснительности, пожала плечами:

— Сами участники событий не видят в этом ничего предосудительного. Мы можем лишь советовать, напоминать или, в крайнем случае, предупреждать. Преграждать людям путь — все равно что лишать их жизни, поэтому мы в конце концов и не лезем.

В ту ночь супруги Цзянь Фан и Си Дун обсуждали планы на будущее. Цзянь Фан жаловалась на тяжесть службы и хотела уволиться, а Си Дун, опасаясь, что из-за эпидемии другую работу в конце года не найти, был против. Слово за слово, они чуть было не затеяли ссору. Цзянь Фан — женщина грубая, с громким голосом, так что сама не заметила, как начала кричать.

Чэн Пин молчала и Пэй Ся не давала подать голос. В итоге их разговор разбудил мужчин-стражников в соседней палатке, кто-то оттуда яростно рявкнул, и только тогда супруги умолкли.

Поступки этой пары, в сущности, можно было понять. Каждый год самые частые перемены в Столичном управлении ловцов случались именно во время эпидемии зимней кровавой лихорадки. В это время у стражи прибавлялось работы: женщин гоняли как мужчин, а мужчин — как тягловый скот. Многие не выдерживали такой нагрузки.

— Но это не значит, что мужчина может приходить в женскую спальню и мешать спать! — возмутилась Пэй Ся. — Неужели глава Лоу никак не реагирует?

— Он не знает, — Чэн Пин похлопала Пэй Ся по спине, успокаивая. — Не злись. Раньше, когда приходили новички, они так себя не вели. Сейчас в Чэннани снова эпидемия, и в ближайшие месяцы будет нелегко. Они просто обсуждали будущее, это можно понять. Обещаю, больше такого не повторится. Ни за что.

Пэй Ся не знала, что скрывалось за этим обещанием, сказанным с улыбкой. Она училась медицине и даже видела мужчин в обнаженном виде, но выходка супругов все равно стала для нее сильным потрясением.

На следующее утро, когда Чэн Пин ушла в Управление охраны правопорядка Цзиньань за припасами вместе с неким десятником по имени Чжэн И, Пэй Ся занялась порученными ей делами. И тут к ней неожиданно подошла Цзянь Фан, только что закончившая мыть котлы и миски.

— Сестренка, — Цзянь Фан вытерла руки о фартук, подсела к Пэй Ся и приобняла ее за локоть. — Это я и твой брат Си Дун вчера приходили, обсуждали кое-что. Разбудили тебя, да?

Раз уж Цзянь Фан сама завела разговор, Пэй Ся решила высказать свое недовольство. Но, вспомнив, как Чэн Пин каждый раз уходила от ответа, она проглотила слова, вертевшиеся на языке:

— Ничего страшного.

— Эх, сестренка, прости, что побеспокоили тебя ночью, право слово, неловко вышло. Но ты ведь не знаешь, как у нас в семье тяжело! Это не то, что себе представляют обычные люди! — Цзянь Фан тяжело вздохнула, начиная свою исповедь.

Для Пэй Ся, только что окончившей обучение и еще не познавшей всех тягот мира, рассказ Цзянь Фан был таким печальным, что хотелось плакать.

Пэй Ся с детства была прилежной ученицей и знала, что жизнь простого люда полна лишений, но когда живой человек прямо перед ней рассказывал о бедах, которые обрушились на него сейчас или случались в прошлом, она не могла не проникнуться сочувствием.

Увидев на внутреннем запястье Цзянь Фан кривой коричневый шрам от неудачной попытки свести счеты с жизнью, Пэй Ся отложила кочергу и мягко обняла женщину, чье лицо преждевременно состарилось от жизненных невзгод и ветров судьбы:

— Сестрица Фан, тебе и правда пришлось нелегко.

http://bllate.org/book/37112/4621722