Готовый перевод The Sea Walker Xiao Erhe / Странные истории Пинхэ 2: Ступающий по волнам: Глава 9

Кто там?

Это Чжуан Сяоюй, он говорит, что стоит у входа и хочет поехать обратно с нами.

—

Я подорвался с кровати, словно пружина выкинула швейцарский нож из ножен, глянул на телефон — всего четыре тридцать три утра. Я мог понять, что Чжуан Сяоюй торопится, но не до такой же степени! Мы ведь даже вещи не собрали, я глаза еще толком продрать не мог. Сначала я пошел открыть дверь и впустить Чжуан Сяоюй, а затем, словно лишившись души, принялся собирать вещи.

Я сорвал с изголовья кровати Мо Ляо бумажный талисман, а Мо Ляо уложил обратно в сумку свою «опору», которую только вчера вечером аккуратно расставил. Чжуан Сяоюй послушно сидел в сторонке, дожидаясь, пока мы закончим, и робко спросил:

Можно уже выдвигаться?

Мо Ляо взглянул на часы:

Подожди еще.

В этой комнате никто не смел перечить Мо Ляо — как он скажет, так и будет.

Прождав почти до шести часов, Мо Ляо наконец просунул руки в лямки рюкзака и бросил мне: Пошли. Истомившийся в ожидании Чжуан Сяоюй нетерпеливо придвинулся ближе: А я? А как же я? Мо Ляо всё четко распределил: Ты ждешь здесь. В глазах Чжуан Сяоюй промелькнуло недоверие — он боялся, что мы с Мо Ляо бросим его и сбежим. Я успокоил его: Не бойся, мы даже багаж не взяли, никуда не убежим. Тут Мо Ляо выдал: А ты взял? Я опешил: Что взял?

Талисман для защиты.

О!

У меня возникло ощущение, будто я снова ученик за партой, которого учитель вызвал к доске с проверкой домашнего задания. Я дважды пошарил в кармане брюк, нащупал красный тканевый мешочек и протянул Мо Ляо. Тот велел мне спрятать его понадежнее и не терять. Я и не смел его терять — случись что, с полицией потом не оберешься хлопот.

Мо Ляо отвез меня на машине к Храму госпожи Линь Цзу. Нынешним хранителем Храма госпожи Линь Цзу был внук прежнего храмовника, Старшего Линя — Линь Чжимин, который раньше работал рядовым сотрудником в Полицейском участке Пинхэ. Старший Линь являлся одним из главных организаторов убийства моего отца; именно он предложил провести жесточайший ритуал закладки фундамента «дашэнчжуан», заживо замуровав моего отца и Мо Жуйсюэ, директора Приюта Шэньцзы, в фундамент Жилого комплекса Фугуйюань. Старший Линь умер страшной насильственной смертью, когда его забило ответным ударом за содержание сяогоев. Чтобы искупить грехи, совершенные его дедом при жизни, Линь Чжимин стал храмовником в Храме госпожи Линь Цзу, возносил молитвы и избавлял людей от напастей, совершая добрые дела и накапливая заслуги.

У входа в Храм госпожи Линь Цзу рос гигантский столетний баньян, раскинувший крону и закрывавший небо, а под деревом находилось место, где Старший Линь закопал кости сяогоев.

В фэн-шуй баньян относится к категории «иньских деревьев», и часто бытует поговорка: где растет баньян, человеку не место. Это значит, что сажать баньян — к несчастью. Впрочем, если отбросить эти суеверные мистические россказни, причина кроется в мощной и развитой корневой системе баньяна: разрастаясь под домами, она разрушает фундамент и создает угрозу безопасности.

Мо Ляо привел меня к баньяну и протянул садовую лопатку, велев выкопать яму под деревом. Затем он вытащил курильницу, обернутую в три слоя пластиковых пакетов, — при виде этой курильницы во рту у меня слегка завязало языком, — следом достал три красные пластиковые чашечки для поданошений, бутылку водки Эргоньтоу марки Красная Звезда, пучок ароматических палочек, пачку ритуальной золотой и серебряной бумаги, несколько красных бумажных талисманов и большой пакет развесных снеков.

Мо Ляо расставил курильницу, чашки для вина и дары, наполнил их доверху вином и велел мне опустить красный тканевый мешочек в яму, а вокруг лунки обвести кругом водку Эргоньтоу, причем не замыкая круг полностью, оставив небольшой проход.

Затем Мо Ляо зажег три ароматические палочки и вонзил их в курильницу. Нащупав в кармане две монеты с изображением хризантемы, он зажал их в ладони, потряс и бросил на землю — на обеих выпали хризантемы. Погодив немного, Мо Ляо бросил снова — результат оказался тем же, на обеих сторонах снова красовались хризантемы. После этого он попытался бросить еще раза четыре-пять, и каждый раз выпадали две хризантемы. Я не очень силен в математике, но понимал, что вероятность этого — одна на несколько тысяч.

Мое терпение небезгранично, это в последний раз.

Произнеся это, Мо Ляо снова бросил монеты, и на сей раз наконец выпала одна хризантема и один юань, что соответствовало инь и ян на гадальных плашках цзяобэй и означало разрешение и согласие. Следом Мо Ляо поджег один красный бумажный талисман и бросил его в земляную яму. Когда он прогорел наполовину, порыв злобного, зловещего ветра ударил мне в плечо и выдул этот талисман из ямы, а пепел разлетелся клочьями.

Мо Ляо повторил это движение еще несколько раз, но странное дело — всякий раз бумага не успевала догореть, как ветер выдувал ее из ямы: явно какая-то неестественная сила мешала горению талисмана.

Ладно.

В мире нет ничего невозможного, стоит только бросить это дело, и Мо Ляо не был исключением. Сначала он вытащил красный тканевый мешочек, выдернул недогоревшие ароматические палочки, воткнул их вверх тормашками в курильницу и затушил, а вино вылил. Быстро и ловко убравшись на месте, он сел в машину и тронулся в путь. Направление, куда поехала машина, совсем не походило на дорогу к гостинице, и я удивился:

Куда мы?

Река Эрпинхэ.

Зачем на реку Эрпинхэ?

Кое-что уладить.

Я уж думал, Мо Ляо снова молча затевает какое-то грандиозное дело, но он просто подъехал к берегу и с помощью идеальной параболы закинул красный тканевый мешочек прямо в воду. Я был потрясен до глубины души:

Ты же говорил, что это амулет-оберег!

Теперь уже нет.

Мо Ляо лихо развернулся и сел в машину. Как он скажет, так и будет, и я поспешно нырнул за ним вслед на сиденье. Подумав, я всё же счел это странным:

Чьи это кости?

Госпожи Линь Цзу.

А?! — изумился я. — Ты же говорил, что она больше не появится?

«Госпожа Линь Цзу» бывает не одна, — бесстрастно произнес Мо Ляо. — Каждая женщина, замученная до смерти и превратившаяся в мстительного духа, может стать «госпожой Линь Цзу». Изначально я планировал призвать ее, но она отвергла мои подношения.

Поэтому ты просто выбросил ее кости в реку Эрпинхэ?

В реке Эрпинхэ и так слишком много душ тех, кто принял несправедливую смерть, так что это лишь чуточку прибавит ненависти.

Совершенно невозмутимым тоном Мо Ляо произносил вещи, от которых стыла кровь в жилах.

Вернувшись в гостиницу, мы застали уже семь часов утра. Торопясь в дорогу, я купил лишь нехитрый завтрак — соевое молоко, жареные палочки ёутяо и мясные булки, — и поднялся наверх к Чжуан Сяоюй. Втроем мы быстро расправились с едой и на машине двинулись в Таньцюань — город по соседству с Чжунъанем.

Благодаря уникальным географическим преимуществам и государственной поддержке Таньцюань славился развитой внешней торговлей, а его экономика далеко превосходила Чжунъань. Однако стоило любому, даже самому благопристойному мужчине разбогатеть, как он тут же портился; богатых боссов, содержащих любовниц и рожающих внебрачных детей, там было пруд пруди, из-за чего репутация мужчин из Таньцюани в пределах провинции считалась отвратительной.

Ой, спасибо вам огромное! Я сюда на такси добирался, с меня содрали пятьсот юаней за проезд.

Я остолбенел:

Деньги у тебя достаются слишком легко!

Чжуан Сяоюй чуть не плакал:

Я же не знал, что Пинхэ находится в горах! Горные дороги такие извилистые и выглядят жутковато, я боялся, что меня похитят и убьют, вот и пришлось покорно отдать деньги.

По дороге Чжуан Сяоюй рассказывал мне о школьных буднях Мо Ляо. Он говорил, что Мо Ляо всегда держался особняком, отличался привлекательной внешностью и таинственным темпераментом, благодаря чему пользовался огромной популярностью у девушек, а у него даже были поклонники-мужчины. Однако он никогда не принимавал ничьих признаний, и из-за этих слухов репутация Мо Ляо приобретала странный оттенок: поскольку Мо Ляо снимал жилье за пределами школы в одиночку, поползли сплетни, будто он — содержанец у богатой женщины, альфонс, зарабатывающий на жизнь на стороне, иными словами, всё сводилось к грязным слухам, из-за которых имя Мо Ляо беспрестанно полоскали во всевозможных товках.

Своего ребенка каждый жалеет по-своему: я мог ворчать на скверный характер Мо Ляо, но как смели посторонние люди, ничего в нем не понимая, молоть всякий вздор?

Все эти люди просто ничего не понимают и потому говорят так о младшем брате Мо. Младший брат Мо понимающий, чуткий и добрый, рассудительный, спокойный, решительный и самостоятельный, верный и ценящий преданность, знающий благодарность. Такой послушный ребенок...

Линь Шуанцюань, — без малейшего энтузиазма прервал меня Мо Ляо. — Ты слишком шумишь.

Глава 9

Чжуан Сяоюй попытался заговорить с Мо Ляо, чтобы разрядить атмосферу, но тот совершенно не поддержал разговор, и беседа так неловко, словно камень, булькнула в воду и затихла без ответа. Мне пришлось выручать Мо Ляо:

Он ведет машину, ему нельзя отвлекаться.

Чжуан Сяоюй снова повернулся ко мне:

Офицер Линь, а как вы познакомились?

С детства знакомы.

О-о, неудивительно, я смотрю, вы кажетесь ровесниками.

Дыхание Мо Ляо стало чуть тяжелее.

...Мне тридцать.

Тридцать?! — голос Чжуан Сяоюй резко взмыл вверх. — Да я думал, ты только что из института выпустился?! Ты выглядишь невероятно молодо!

На самом деле я терпеть не мог, когда люди говорили, что я выгляжу юным — это создавало впечатление, будто об меня можно вытирать ноги. Чтобы Чжуан Сяоюй не перевел тему на меня, я с дотошностью работника загса принялся расспрашивать его о личной и семейной жизни. Чжуан Сяоюй хоть и сыпал байками направо и налево, распознать правду во вранье труда не составляло. Биологический отец Чжуан Сяоюй сколотил состояние на морепродуктах, а позже переключился на цепочки поставок. В период бурного роста свинья взлетит даже сама, и его отец как раз оказался тем счастливчиком, который поймал волну; сейчас его бизнес разросся до невероятных масштабов, законная жена родила сына и дочь, и теперь они оба тоже управляют семейным делом — всё это Чжуан Сяоюй почерпнул из новостных репортажей.

Кроме того, у биологического отца Чжуан Сяоюй было множество любовниц и внебрачных детей. Наш край славился на всю страну гипертрофированным культом мальчиков, и те мужчины, у которых водилось хоть немного деньжонок, мнили, будто дома у них есть трон, который нужно передать по наследству. Что уж говорить о крупных землевладельцах-нуворишах — те пускали корни и ветвились повсюду, мечтая породить девять сыновей, борющихся за престол.

Четырехчасовая поездка из Пинхэ в Таньцюань с одной остановкой на заправку подошла к концу, и в полдень мы наконец прибыли в Таньцюань.

Хотя Таньцюань и считался городом второго эшелона, по уровню развития инфраструктуры он ни капли не уступал столице провинции: высотки теснились друг к другу, улицы кишели транспортом, являя миру всю свою роскошь.

Сначала Чжуан Сяоюй устроил нас на ночлег в пятизвездочном отеле. Заметив, что я чувствую себя не в своей тарелке, он настоятельно попросил меня не церемониться и заявил, что все расходы на меня и Мо Ляо в Таньцюани берет на себя, проявив поистине широкую душу и сказочное богатство.

Оставив вещи, Чжуан Сяоюй повел нас в фешенебельный ресторан местной кухни в Таньцюане. Я бегло просмотрел меню и чем дальше читал, тем меньше мне хотелось есть: с моим уровнем жизни за тридцать лет я не особо улавливал глубокий смысл, сокрытый в блюдах из мяса стоимостью в четыре знака и овощных за три. Мо Ляо тоже полистал две страницы и захлопнул буклет. Чжуан Сяоюй дружески хлопнул меня по плечу:

Офицер Линь, не переживайте, я тут постоянный гость, у меня даже клубная карта пополнена. Если не знаете, что заказать, доверьтесь мне: дайте порцию супа Будда прыгает через стену, здесь его делают потрясающе вкусным, а еще возьмите канадского омара... нет, давайте три...

Мо Ляо оборвал Чжуан Сяоюй:

Закажем что-нибудь попроще.

Я тут же поддержал:

Успеем поесть нормально, когда всё уладим.

Чжуан Сяоюй был крайне растроган, после чего отвел нас в Золотые Арки.

Я-то думал, что дом семьи Чжуан Сяоюй находится в элитном жилом комплексе, где квадратный метр стоит тридцать-сорок тысяч, но навигатор показал, что они живут в двадцати километрах от центра города.

Я смотрел, как за окном пейзаж сменяется: теснящиеся многоэтажки сменялись низкими одноэтажными домами, а затем — густыми фруктовыми садами, пока в конце концов мы не приехали к двухэтажному отдельному особнячку, выглядевшему несколько простовато.

http://bllate.org/book/37091/4618193