Готовый перевод After Descending the Mountain, I Opened a Zoo / После спуска с горы я открыл зоопарк: Глава 25

То, чему учился Цзяо Цзо, относилось к искусству созерцания ци и фэншуй. Пусть он и не считал себя великим мастером, но кое-каких высот всё же достиг. Едва ступив на эту пустошь, он сразу почуял неладное.

Сама здешняя энергетика была искажена. Это касалось и холма неподалёку. Даже если в прежние годы его нещадно раскапывали и опустошали, при нормальном ходе вещей природа должна была восстановиться. Сейчас же эта возвышенность напоминала скорее унылую земляную насыпь. Чахлая, редкая растительность едва цеплялась за склоны, а от самого холма веяло мертвенным увяданием.

Нахмурившись, Цзяо Цзо присел на корточки, зачерпнул горсть земли и растёр её между пальцами. Сомнений не оставалось: дело нечисто. Пахло странно — резким, едким ароматом извести.

Он попытался воскресить в памяти всё, что знал об известковых землях. В древних учениях Цимень Дуньцзя упоминался подобный тайный метод: древесный уголь использовали для защиты от сырости, а известь — для предотвращения гниения. Это был классический способ создания упокоища для взращивания мертвецов.

Придя к этой мысли, Цзяо Цзо махнул рукой помощнику, безмолвно приказывая принести лопату. Изначально он взял её лишь для того, чтобы оценить качество почвы и прикинуть планировку будущего зоопарка. Зная, что изысканный чай, который заваривал его начальник Цзин Шэнь, происходит из высших сортов, Цзяо Цзо подумывал пересадить сюда парочку чайных кустов — местная заварка совсем не приходилась ему по вкусу. Но кто же знал, что земля здесь сплошь пропитана известью? Впрочем, это объясняло, почему весь пустырь стоял голым и безжизненным. Лишь благодаря глуши и отсутствию случайных прохожих никто до сих пор не заметил этой аномалии.

— Наш Лоло в своём репертуаре, — с мягкой усмешкой вздохнул Цзяо Цзо, — умеет же выбирать места.

Вонзив лопату в землю и перевернув первый пласт, он увидел, что на глубине чуть больше десяти сантиметров почва становилась мертвенно-белой. Самая настоящая известь.

Мужчина погрузился в раздумья. Территория была огромной. Чтобы засыпать такую площадь известью, требовались масштабные работы, которые просто невозможно провести незаметно. Как же соседи — приют и школа — ничего не заподозрили?

«Жизненная сила...» — Цзяо Цзо внезапно осенило.

Он перевёл взгляд на соседние здания. Создатели этого места искусно использовали чистую жизненную энергию детей и природную силу окружающего леса, чтобы замаскировать пагубное влияние известковой могилы. Бурлящая энергия юности в сочетании с мощной академической аурой — ведь сироты из приюта, рано повзрослев, дорожили возможностью учиться и прикладывали к этому все силы — создавали плотный щит, скрывающий аномалию. Именно поэтому Цзяло, обделённый интересом к подобным тонкостям человеческого мира, при первом осмотре ничего не заподозрил. Если бы не приезд старшего, эта тайна так и осталась бы погребённой.

«Но чьё же тело здесь упокоили?» — мысленно вопросил себя Цзяо Цзо, качая головой.

Люди в своём стремлении заигрывать с тёмными силами переходили все границы, совершенно не думая о последствиях. Создать столь зловещий погост, подпитывать его жизненной силой детей и естественной духовной энергией горного леса... Если сокрытая здесь тварь пробудится и вырвется на волю, беды не миновать.

Бросив беглый взгляд в сторону школы, он небрежно спросил у стоявшего рядом помощника:

— У тебя есть документы по этому участку?

Помощник поспешно кивнул и протянул папку. Вернувшись в салон автомобиля, Цзяо Цзо углубился в чтение. Картинка вырисовывалась поразительная: судя по архивам, этой чертовщине было никак не меньше века.

Если начать здесь строительные работы и потревожить могильник, любой случайный порез рабочего и капля человеческой крови, пролитая на труп, приведут к катастрофе. В нынешнюю эпоху, когда человечество процветает, а демонический род переживает упадок, тяжесть кармического возмездия за подобное бедствие неминуемо легла бы на плечи их Лоло. Пусть даже юноша ничего об этом не знал, суровым законам Небесного Дао нет дела до неведения. Кармический долг раздавил бы его.

И теперь, столкнувшись с этим безобразием лицом к лицу, Цзяо Цзо не собирался спускать дело на тормозах. Пусть даже Лоло сам выбрал этот участок — тем хуже для тех, кто устроил здесь склеп. Мужчина тихо вздохнул: едва спустился с гор, а уже приходится разгребать чужие завалы ради благополучия младшего. Поистине, приятные хлопоты.

Вернув документы застывшему в ожидании парню, Цзяо Цзо вкратце обрисовал ситуацию и велел немедленно связаться с Цзин Шэнем. Территорию требовалось как можно скорее оцепить и надёжно огородить, пока он сам не закончит ритуал очищения.

Выслушав объяснения, помощник лишился дара речи. Лишь в это мгновение он по-настоящему осознал, что перед ним распахнулись двери в совершенно иной, неведомый мир.

Раньше, общаясь с господином Цзяло и понимая, что тот непрост, он всё же воспринимал его скорее как юношу, оторванного от цивилизации и не знающего элементарных правил жизни в обществе. Но теперь пелена спала с его глаз. Эти люди — точнее, существа — действительно не имели ничего общего с обычными смертными.

Захоронение для взращивания мертвецов, академическое влияние, жизненная сила и духовные потоки... Сочетание этих мистических понятий будоражило воображение. Неведомая сфера всегда манит своей таинственностью.

Впрочем, любопытство следовало умерить и поспешить с докладом к генеральному директору. Ведь этот проклятый участок сейчас числился за корпорацией Цзин. Хотя господин Цзин Шэнь и намеревался переписать землю на имя своего возлюбленного, оформление документов и удостоверения личности для Цзяло ещё не завершилось. Случись здесь беда — и тень неминуемо падёт на всю их семью.

Помощник бросил на мёртвую землю взгляд, полный искреннего отвращения. Каким же бездушным чудовищем нужно быть, чтобы использовать чистую энергию беззащитных сирот и первозданную силу природы ради сотворения нежити?

Становилось понятно, почему несчастный лес, когда-то истощённый вырубками, так и не смог оправиться. Всё это время из него коварно вытягивали соки.

И ведь в самом буквальном смысле слова — чертовщина. Неизвестно, чьи кости тут закопали, но этому бедолаге можно было лишь посочувствовать. Покоился себе с миром в приличной могиле, пока алчные негодяи не вырыли его, чтобы превратить в послушную марионетку. Осквернение памяти и вечного сна в чистом виде.

Оставалось лишь радоваться, что господин Цзяло догадался позвать на помощь старшего родственника, иначе последствия могли быть непоправимыми.

Едва сойдя с трапа самолёта вместе с Цзяло, Цзин Шэнь услышал телефонный звонок. Внимательно выслушав отчёт помощника, он помрачнел. В голове невольно всплыли обрывки воспоминаний из его прошлой жизни, но сейчас было не время для рефлексии. В первую очередь следовало исполнить указание господина Цзяо Цзо и перекрыть все доступы к пустырю. После этого нужно провести самое тщательное расследование.

Тот сиротский приют существовал уже очень давно. Следовало выяснить, кто стоял у истоков его создания и кто курировал его деятельность все эти годы.

Совпадение поражало: дата открытия приюта с точностью до месяца совпадала с моментом, когда на холме начала гибнуть и увядать вся растительность. Подобные совпадения в их кругах случайными не бывали.

К тому же Морской город являлся родовым гнездом семьи Цзин, что наводило на самые мрачные подозрения о заговоре, направленном против его близких.

Стоявший рядом Цзяло ни о чём подобном не подозревал. Впервые оказавшись на борту самолёта, юноша пребывал в полнейшем восторге. Одно дело — видеть этих стальных птиц на экране телефона, и совсем другое — лететь в облаках самому, не тратя при этом ни капли собственных сил.

Он искренне восхищался изобретательностью людей: не имея ни крыльев, ни магической силы, они умудрились покорить небеса.

Ещё утром Бай Цзин получил весточку от друга, поэтому прибыл в аэропорт задолго до прилёта рейса. Ему не терпелось своими глазами увидеть таинственного «человека», о котором говорил Цзяло. Любопытство буквально сжигало его изнутри: каков же собой этот счастливец?

Когда Цзяло и Цзин Шэнь показались в зале прибытия, Бай Цзин стоял у ограждения, скрестив руки на груди. Его внимательный, сканирующий взгляд вылавливал в толпе знакомую фигуру, боясь упустить друга в суматохе.

Хотя он не раз общался с Цзяло по видеосвязи, при личной встрече у него на мгновение перехватило дыхание. Камера не передавала и половины того неземного очарования, которым обладал юноша на самом деле.

Широко улыбнувшись, Бай Цзин замахал руками, привлекая внимание. Но стоило паре подойти ближе, как он осёкся, уставившись на сопровождавшего Цзяло мужчину. Черты его лица показались смутно, но поразительно знакомыми.

Цзин Шэнь удивлённо приподнял бровь. Императорская столица была огромной, и встретить здесь родственника — редкое совпадение. Сняв солнцезащитные очки, он с усмешкой произнёс:

— Надо же, племянничек.

Бай Цзин оцепенел. Глаза его округлились от шока.

«Да ладно... Серьёзно?! Это и есть тот самый "человек", о котором прожужжал все уши Лоло?! Не может этого быть!»

Он перевёл ошеломлённый взгляд на Цзяло, надеясь увидеть хоть тень недоразумения на его лице. Но тот, не заметив чужого замешательства, весело повернулся к спутнику:

— Племянничек? Ого, вы с Бай Цзином знакомы?

Цзин Шэнь кивнул и, указав на юношу, пояснил:

— Сын моей двоюродной сестры.

В своё время отец Бай Цзина, безумно влюблённый в его мать, настоял на этом имени. Он соединил две фамилии в одну — Бай и Цзин, желая показать, что их союзу суждено длиться вечно.

Однако судьба распорядилась иначе. Мать мальчика погибла, когда ему не исполнилось и года. Отец, убитый горем, отстранился от воспитания младенца, пустив его жизнь на самотёк. Спустя время на его пути встретилась женщина, как две капли воды похожая на покойную супругу. Жениться на ней он не стал, но и прогонять настойчивую особу не спешил.

Старейшина Бай на дух не переносил новоявленную любовницу сына с её отпрыском, да и к самому непутёвому наследнику относился с суровым презрением. Поскольку отцу не было дела до первенца, Бай Цзин вырос в старом поместье под крылом дедушки. Случившееся с ним несчастье юноша связывал именно с этой женщиной — врагов среди сверстников у него попросту не водилось.

Будучи парнем открытым и дружелюбным, он к тому же обладал несокрушимым щитом в виде влиятельного клана Бай со стороны отца и могущественной семьи Цзин со стороны матери. Никто в здравом уме не рискнул бы перейти ему дорогу. В кругу золотой молодёжи он пользовался авторитетом и ни с кем не конфликтовал. Кому, как не этой дамочке, могла понадобиться его смерть?

Его непутёвый отец до сих пор видел в своей сожительнице лишь блёклую тень ушедшей любви. Он так и не узаконил их отношения, однако её это, казалось, вполне устраивало. Более того, она даже умудрилась родить ему второго сына.

Младший брат был моложе Бай Цзина на четыре года — отец встретил ту женщину лишь после трёх лет строгого траура. К самому факту появления брата юноша относился философски: глупо требовать от мужчины вечного одиночества. Но поведение мачехи вызывало у него крайнюю степень отвращения. Отец же, ослеплённый сходством с покойной женой, потакал любым капризам этой змеи.

Видимо, по мере взросления младшего сына аппетиты женщины крепли. В поколении отца было четверо братьев и сестёр. Старшая тётя замуж так и не вышла, посвятив себя карьере, а третий и четвёртый дяди предпочитали мужчин и детей заводить не планировали. Таким образом, единственным законным преемником колоссального состояния оставался Бай Цзин.

Стоило устранить главного наследника — и все богатства семьи Бай автоматически перешли бы к её ненаглядному сыночку.

Улики так и не нашлись, а все ниточки, ведущие к заказчику, обрывались при первой же попытке капнуть глубже. Именно поэтому он решил обратиться к мистическим силам Цзяло.

Глянув на племянника, Цзин Шэнь сокрушённо покачал головой. Его покойная кузина была выдающейся женщиной, но совершила одну роковую ошибку — связала жизнь с беспутным подлецом.

Все эти дешёвые сказки про «любовь всей жизни» и «утешение в двойнике» вызывали у него лишь презрение. Истинное чувство исключает поиск суррогатов — это надругательство над памятью ушедшего. Если бы тот мерзавец действительно любил жену, разве посмел бы он так обойтись с их сыном, её последним бесценным даром?

Слушая их семейные перипетии, Цзяло округлил глаза от внезапного озарения:

— Получается, твой папаша — классический пример того самого безумца, у которого любовь напрочь выжгла остатки здравого смысла?

Бай Цзин на секунду лишился дара речи. Взглянув на искренне недоумевающего друга, он криво усмехнулся:

— Знаешь, пожалуй, точнее и не скажешь.

http://bllate.org/book/37090/4940769