Готовый перевод Crimson Dust Judgment Part Two / Верховный судья и тень снежного феникса: Глава 10

Вернувшись в Лотосовые Пределы Десяти Ли, Юнь Ваньсу первым открыл глаза и жадно глотнул прохладного воздуха. Юй Сянь на кушетке же закашлялся, выплеснув немного крови.

Бай Цзиньцзэ опустился на край кушетки, приподнял его и помог выровнять дыхание.

Теплая волна хлынула от груди ко всем конечностям. Юй Сянь с трудом приоткрыл глаза и, снова увидев перед собой Бай Цзиньцзэ, подумал, что всё ещё находится в иллюзии. Он завороженно смотрел на него, не в силах вымолвить ни слова.

Бай Цзиньцзэ мрачно поинтересовался, что произошло.

Юнь Ваньсу замялся и пробормотал:

— Обстановка была критической, твой драгоценный ученик вознамерился сражаться со мной насмерть... Выхода не оставалось, пришлось силой вытаскивать его из иллюзии. Он немного пострадал от обратного отката, но, клянусь, жить будет!

Юнь Ваньсу поднялся, размял плечи и поясницу, разминая затекшие суставы. Он всё еще чувствовал остаточный страх и пытался восстановить ровное дыхание.

Ещё чуть-чуть — и пришлось бы отдать Богу душу...

Бай Цзиньцзэ нахмурился, не понимая происходящего.

Юнь Ваньсу чувствовал себя неуверенно и старался избегать его взгляда. Он бросил на Юй Сяня несколько многозначительных взглядов — на его лице буквально было написано: я прикрою твою тайну, а ты замолви за меня пару словечек.

— Я ошибся человеком, спасибо ему за помощь, — Юй Сянь прижал руку к груди и кашлянул. На душе у него было еще более паршиво, чем у Юнь Ваньсу. Поймав взгляд Бай Цзиньцзэ, он то бледнел, то краснел, и краска залила его лицо от самых щек до оснований шеи.

Бай Цзиньцзэ озадачился еще сильнее. Протянув руку, он коснулся лба ученика:

— Простудился?

— Н-нет, всё в порядке... — Юй Сянь откинул одеяло и поднялся, нарочно или случайно стараясь держаться от Бай Цзиньцзэ на расстоянии. Желая сменить тему, он спросил: — Он ведь не тот, кого ищет Висячий гроб?

Юнь Ваньсу принялся яростно мотать головой.

Бай Цзиньцзэ стер с его губ капельку крови, налил чашку горячего чая, протянул со словами:

— Нет. Некто воспользовался им, чтобы запутать следы и всех сбить с толку. Не дай себя обмануть.

Юй Сянь молчал, не принимая из рук чашу, а в его глазах мелькнуло мимолетное чувство вины.

Юнь Ваньсу многозначительно усмехнулся:

— Несколько дней назад кто-то самовольно вломился в мой пруд с лотосами и оборвал целые заросли только распустившихся бутонов. Я тут тоже потерпевшая сторона. Когда Юй Сянь ворвался ко мне, я счел само собой разумеющимся, что это его рук дело. Раз уж так вышло, всё это просто недоразумение. Как насчет того, чтобы забыть о случившемся?

Юй Сянь мрачно буркнул в ответ:

— Мгм.

Бай Цзиньцзэ чувствовал, что лицо у того выглядит неважно, но, несмотря на все подозрения, расспрашивать дальше не стал.

— Те Мао сказал, что тебя затащили в Висячий гроб. Если дело обстоит так, значит, противник действовал наверняка и метил именно в тебя. Ты должен был немедленно передать мне весточку через духовную связь. Чтобы в последний раз.

Юй Сянь ответил:

— Слушаюсь.

Лотосовые Пределы Десяти Ли пострадали куда сильнее, чем казалось на первый взгляд. Чем ближе к бамбуковой хижине и беседке над водой, тем быстрее увядали листья лотоса.

Раз уж Бай Цзиньцзэ дал слово, он решил помочь спасти этот пруд.

Юнь Ваньсу стоял перед дощатым мостком. Его красные одежды в какой-то момент успели испачкаться и пропитаться влагой, а рукава потемнели еще сильнее. Он с тяжелым сердцем глядел на свой пруд, а лицо его казалось не таким румяным, как в иллюзии — будто он хворал.

Юй Сянь остановился рядом с ним, долго оглядывал его и наконец заговорил:

— Десять ли лотосовых прудов... Я не понимаю. Ты сам — стебель лотоса, почему ты так любишь именно лотосы?

Юнь Ваньсу усмехнулся, поправляя его:

— Лотос и водяная лилия — названия разные, но по сути никакой разницы.

— Как ты можешь не понимать, о чем я. Хоть они и похожи, но если вдаваться в детали, различия огромны, — Юй Сянь покосился на него, не противясь завести разговор по душам. — У съедобного лотоса есть корневище, а ты — бесплодная водяная лилия, к тому же красная.

Юнь Ваньсу на мгновение умолк, а затем легко улыбнулся:

— Я столько сил потратил, пытаясь это скрыть, а ты раскусил меня с первого же взгляда. Не зря тебя выучил Бай Цзиньцзэ.

Он вернулся к предыдущему вопросу, отвечая вопросом на вопрос:

— Я уж молчу о том, что Снежный феникс боится холода. Но почему твой избранник — вовсе не сородич-феникс, а этот человек? — он качнул подбородком в сторону неподалеку стоявшего Бай Цзиньцзэ и со смешком добавил: — Конечно, я тебя понимаю. Такой величавый и прекрасный мужчина... На тном месте я бы точно не смог сдерживаться столь стоически.

Заметив, что Юй Сянь молчит и сжимает губы, он вошел во вкус и решил подразнить его:

— На твоем месте я бы искупался с ароматическими травами, лег на его кушетку совершенно голым и позволил бы ему делать всё, что душе угодно.

— Замолчи!

Юнь Ваньсу расплылся в наглой улыбке, упрямо продолжая гнуть свою линию:

— Хватит притворяться передо мной. Всё, что случилось в иллюзии, даже если меня там не было физически, отражалось и в моем сознании. Юй Сянь, я видел абсолютно всё — тебе не хватило только штаны сбросить.

— Я сказал, замолчи!

Юнь Ваньсу причмокнул языком:

— Какая услада для глаз, просто живая картина страсти! Жаль только, ограничились одними поцелуями — как этого может быть мало? Я-то надеялся увидеть нечто большее.

Ощутив исходившую от Юй Сяня убийственную ауру, Юнь Ваньсу благоразумно вовремя остановился.

Языком-то он был мастак болтать, но тело его оказалось куда честнее: он попятился на несколько шагов назад и перевел тему. Взгляд его блеснул, и он произнес:

— Я слышал, перед вступлением в должность Судья должен испить пиалу... Вина, стирающего семь чувств и шесть желаний? Вино это донельзя жгучее, но и страсти отсекает на корню.

Юй Сянь никогда о подобном не слышал и нахмурился:

— Кто тебе такое сказал?

— Я же говорю — слышал краем уха.

Юнь Ваньсу умел прогибаться, когда было нужно. Заметив интерес собеседника, он подался чуть ближе и пояснил:

— Судья должен быть бесстрастным, лишенным страстей и желаний, так что выпить его наверняка придется. Как же иначе? Подумай сам, если у тебя останутся человеческие чувства, разве сможешь ты вершить беспристрастный суд над другими? Что, если однажды под суд пойдет кто-то из твоих знакомых — неужели рука дрогнет? Ты...

Юй Сянь перебил его:

— Не дрогнет.

— Не дрогнет? — Юнь Ваньсу вдруг схватился за живот и преувеличенно-громко рассмеялся, согнувшись пополам. — Юй Сянь, хватит шутить. А что, если однажды на дне гроба окажется твой собственный наставник?

— Я...

— Что ты, что ты, хорош уже строить из себя неприступного. Не можешь стерпеть — так и признай. С того самого мгновения, как ты засомневался, ты перестал соответствовать должности Судьи.

— Не соответствую... — Юй Сянь слегка помрачнел, и меж его бровей залегла глубокая складка.

Если Юнь Ваньсу и Бай Цзиньцзэ были знакомы раньше, то в его словах вполне может быть доля правды.

За столько лет Бай Цзиньцзэ ни разу об этом не обмолвился, а он сам и не спрашивал, поэтому никогда всерьез не задумывался над этим. Если всё обстоит именно так, то Бай Цзиньцзэ обречен жить без чувств и любви...

— То-то и оно. Ты слишком полон чувств и преданности, такой не сможет быть Судьей. — Юнь Ваньсу починил свой рассыпавшийся веер и снова принялся им обмахиваться. — Юй Сянь, у меня есть еще один вопрос.

— Какой?

— Скажи, разве любовь мужчины к мужчине — не ересь и не извращение, идущие вразрез с общепринятой моралью?

Юй Сянь оказался загнан в угол. Руки в рукавах похолодели и покрылись тонким слоем испасины, лицо покраснело до корней волос, но он не смог выдавить из себя ни единого лишнего слова.

http://bllate.org/book/37079/4615254