Готовый перевод After Death, I Became My Rival's White Moonlight / После инсценировки смерти я стал заветной мечтой своего заклятого врага: Глава 14

Бывший глава Секты Тяньцзи Фэн Мин в то время, когда Секта Тяньцзи проводила обмен опытом по расстановке массивов, хоть из-за того, что у учеников его секты разбилось сердце Дао, и был вынужден прогнать Ши Цина, однако старый глава обладал горячим сердцем и очень ценил талантливых людей. В тот период он проявлял к Ши Цину немало заботы, а после старый глава ещё часто отправлял Ши Цину весточки. Никаких важных дел за этим не стояло: содержание посланий в основном сводилось к заботливым приветствиям старшего к младшему и вопросам по поводу массивов, а вместе с письмами он то и дело пересылал Ши Цину различные искушенные механические устройства.

Ши Цзин в ту пору был занят тем, что повсюду брал Гу Яня с собой на закалку и взращивание, поэтому зачастую отвечал на полученные сообщения лишь спустя долгое время. Когда он открыл последнее послание от Фэн Мина, прошло уже несколько дней — это было письмо с призывом о помощи.

Он только-только вышел с Гу Янем из какого-то секретного места и, не успев даже передохнуть, поспешил туда.

Прибыв на место, он увидел, что Фэн Мин сидит на коленях, уткнувшись лицом в землю; его длинные волосы, которые следовало бы собрать с безупречной аккуратностью, растрепались, и вся некогда иссиня-чёрная шевелюра превратилась в седину.

В самый критический момент Ши Цзин помешал Се Цыю нанести удар мечом. Се Цыю инстинктивно взмахнул клинком, и оба замерли друг напротив друга со шпагами наперевес.

Рассмотрев прибывшего, Се Цыю взмахом руки велел столпившимся вокруг ученикам Павильона Утреннего Тумана отступить.

Взгляд Се Цыю на мгновение задержался на кончике меча, которым Ши Цин указывал на него, затем переметнулся на лицо Ши Цина, и он холодно спросил: — Что ты задумал?

— Маленький даос Ши, — хрипло произмолвил Фэн Мин. Он поднял лицо, постаревшее до неузнаваемости, в уголках рта ещё не высохла кровь — выглядел он человеком, одной ногой стоящим в могиле.

Ши Цин отвёл от Фэн Мина взгляд и постарался заговорить ровным тоном: — Я пришёл повидать старого знакомого.

С этими словами он попытался приблизиться к Фэн Мину, но Се Цыю преградил ему путь, заслонив мечом.

Се Цыю: — Его тело захватил демон.

— Нельзя спасти?

— Нельзя.

— Позволь мне попробовать.

Ши Цин заглянул в глубину глаз Се Цыю и вспомнил вечно не тающие снега на вершине Павильона Утреннего Тумана.

— Нет необходимости.

— Почему? — Ши Цин не понимал. Он вовсе не явился сюда чинить беспорядки, он лишь хотел в последний раз во всём удостовериться. По дороге сюда его сердце было не на месте, и если бы он вовремя увидел мольбу о помощи от Фэн Чжао, возможно, сумел бы его выручить.

Се Цыю поджал губы: — Он в списке на уничтожение Сынаня.

— Разве его обязательно убивать, даже если есть способ спасти? — Взгляд Ши Цина устремился на Фэн Мина. Тот сейчас казался иссохшим и изнурённым, слабым настолько, будто от дуновения ветра мог рухнуть на землю. При этом на Ши Цина он смотрел с добротой и лаской, и у Ши Цина дрогнуло сердце.

— Лишь на мгновение, — Се Цыю посмотрел на Ши Цина холодным голосом.

Он понимал, что имеет в виду Се Цыю. Демоны коварны, и ему уже доводилось сталкиваться со множеством одержимых. В критические моменты жизни и смерти они возвращали контроль над телом первоначальному хозяину. Демон шёл на риск, ставя на то, что противник, столкнувшись с горькими мольбами истинного владельца тела, не сможет поднять на него руку. Подобный метод был предельно жесток как для самого хозяина тела, так и для того, кто наносил удар: они тешили себя крошечной надеждой, что прежний владелец одолеет демона и полностью вернёт себе тело. Если же ударить сейчас, то падёт невинный человек, и порой малейшее колебание приводило к тому, что демон наносил ответный удар — подобных трагедий было бесчисленное множество.

Ши Цин всё это прекрасно понимал: он знал, что перед ним действительно Фэн Мин, но знал и то, что это лишь предсмертная агония демона. Старый глава Фэн поздно обрёл величие и прежде выглядел человеком средних лет, а теперь превратился в дряхлого старика.

— Старый глава Фэн, прошу прощения, я опоздал.

— Маленькому даосу Ши не стоит себя винить. Тот демон, что завладел моим телом, услышал, что Павильон Утреннего Тумана явился в мир истреблять нечисть, и в панике попытался обмануть тебя — к счастью, ты не пришёл, — голос Фэн Мина напоминал скрип старых деревянных брусков, но даже теперь он утешал Ши Цина. — Не вини себя, вини лишь то, что моя база культивации оказалась слишком слабой и я пал жертвой демона. Он думал, что если выпустит меня, то я стану умолять о пощаде — как же сильно он меня недооценился.

Короткий смешок стал последним проявлением достоинства и несгибаемости старого главы. Сказав это, старый глава Фэн поклонился Се Цыю: — Хотя Бессмертный Владыка и вершит убийства, он делает это ради спасения простых смертных. Погибнуть от руки Бессмертного Владыки — пожалуй, это мой скромный вклад в благополучие всего сущего.

— Разумеется. — Се Цыю, держа меч обеими руками перед грудью, почтительно поклонился Фэн Мину, после чего шагнул вперёд с обнажённым клинком. В нём не было ни жажды убийства, ни жалости — он казался холодным, словно лишённое чувств изваяние из льда и снега.

Се Цыю приблизился к Фэн Мину: — Есть ли у тебя последние слова?

— Старик хочет спросить лишь об одном: Бессмертный Владыка сегодня лишил жизни множество людей, и впредь от руки Бессмертного Владыки погибнет ещё больше. Уверен ли Бессмертный Владыка, что сможет сохранить первородный чистый дух и не ведать ни раскаяния, ни стыда?

Фигура Се Цыю была прямой и несокрушимой, словно горная сосна, а выражение лица оставалось абсолютно непоколебимым: — Раз это ради всего сущего — ни раскаяния, ни стыда.

Фэн Мин кивнул. Раз с вопросом жизни и смерти было покончено, его ум обрел чистоту и покой, и в нём даже проснулось праздное желание поразмышлять о принципах Дао: — Неужели этот путь — та самая легендарная Беспощадность Высшего Клуба?

— Берёт начало в ней, но это не беспощадность. — Выслушав ответ, Фэн Мин покачал головой и вздохнул, а в его глазах отчётливо промелькнуло сожаление.

В глазах Се Цыю, до того безмятежных, как застывшая гладь колодца, всё же мелькнуло движение, выражая лёгкое недоумение:

К чему такое выражение лица?

Слыхали, что в древности кое-кто познавал Дао перед смертью и возносился. Фэн Мин же в свой смертный час обрёл полное просветление: ему смутно чудился зов Небесного Пути, и он глубоко прочувствовал законы мира. Увы, ныне сам Небесный Путь, судя по всему, едва ли мог спасти себя самого.

Разгадав последнее небесное знамение, Фэн Мин беспомощно покачал головой, легко улыбнулся Се Цыю и произнёс: — Меч разит без сожалений, а дрогнувшее сердце таит опасность. Ты вершишь беспощадные дела, но сам не лишён сердца. Если доведётся столкнуться с дилеммой, где на одной чаше весов то, к чему привязано твоё сердце, а на другой — всё живое, как ты поступишь?

Се Цыю опустил взгляд и промолчал.

— Впрочем, неважно. Когда придёт время, у тебя сыщется собственный ответ. Приступай.

Фэн Мин приветливо улыбнулся Ши Цину, который почтительно склонился рядом, прощаясь с ним, безмятежно закрыл глаза и сохранил полнейшее олимпийское спокойствие.

Рука Се Цыю взметнулась, кровавый туман разорвался в клочья, ци Меча Устойчивости и Мудрости рассеялась, и старый глава Фэн пал.

Ши Цин долго не поднимался с колен. Когда он снова поднял голову, скорбное выражение на его лице уже сменилось привычным спокойствием.

Только на душе всё так же скребла тоска, а из-за его молчаливой сосредоточенности его и без того холодные черты казались ещё более отрешёнными.

Теперь, когда с этим было покончено, духовные жилы Гу Яня после принятия наследия секретного места всё еще оставались нестабильными, и ему следовало поскорее вернуться к Гу Яню.

Но тут Се Цыю обернулся и бросил ему: — Тело старого главы Фэна будет передано Секте Тяньцзи для погребения.

Услышав это, Ши Цин слегка замер: — Благодарю.

В этот момент ученики Павильона Утреннего Тумана убрали барьер, изолировавший их от внешнего мира, и со всех сторон хлынули толпы представителей различных сект. Увидев открывшуюся картину, они замерли в молчании — лишь молодой господин из Секты Тяньцзи, Фэн Лин, горько рыдал, принимая тело покойного старого главы из рук учеников Павильона Утреннего Тумана.

Ши Цин собрался уйти, но Се Цыю снова остановил его своим окликом: — Ты…

— Мм? — Ши Цин посмотрел на него, ожидая продолжения. С их последней встречи прошло уже четыре года, и на лице Се Цыю почти не осталось юношеской наивности — весь он теперь напоминал искусно выкованный в снегах и льдах прекрасный клинок: изящный, манящий, но острый и опасный.

Он воистину вырос в того холодного и неприступного героя книги, который повинуется лишь Небесному Пути и чужд личных привязанностей.

Се Цыю с бесстрастным выражением лица окинул взглядом людей из различных сект неподалёку и всё же произнёс: — Три года назад…

Ши Цин уже собирался выслушать его, как вдруг висевший у него на поясе талисман перемещения взорвался. Под вспышкой золотого света перед Ши Цином вырос юноша, загородив собой Се Цыю.

Юноша потерял равновесие, подался вперёд и рухнул прямо в объятия Ши Цина.

Ши Цин сразу понял, кто перед ним, и поспешно поддержал его. Воспользоваться его именным талисманом перемещения и добраться до него мог только Гу Янь. Опасаясь за безопасность юноши, Ши Цин оставил ему талисман: где бы ни находился Ши Цин, Гу Янь мог активировать его и перенестись к нему.

— Зачем ты явился? — Ши Цин помог выпрямиться шестнадцатилетнему юноше, который всё ещё кружил голову от головокружения и прижимался к нему.

Гу Янь яростно мотнул головой, пришёл в себя, увидел перед собой Ши Цина и радостно выпалил: — Я и вправду переместился? Ты в порядке? Я видел, что ты ушёл в спешке и долго не возвращался, я волновался.

Гу Янь обладал красивой, выдающейся внешностью, был высок ростом и смотрелся крепче сверстников. Сейчас он крепко сжимал руку Ши Цина, разглядывая его с ног до головы так, словно боялся, что тот ранен.

— Я в порядке, — Ши Цин попытался высвободить руку. Хотя они уже какое-то время жили вместе, он всё равно чувствовал некоторое смущение от излишней привязанности Гу Яня.

Когда они встретились впервые, Гу Янь сидел в чане с ядовитыми насекомыми в Секте Пяти Ядов и едва не превратился в марионетку гу.

По всей видимости, прошлое оставило слишком глубокие душевные травмы в сердце Гу Яня: он вечно боялся, что Ши Цин бросит его, и стоило тому отлучиться хоть ненадолго, как юношу охватывало сильнейшее беспокойство.

Его руку снова сжали сильнее, и Ши Цин вздохнул: — Я проверю твоё тело.

Только тогда ему удалось вытянуть ладонь из пальцев Гу Яня, которые нехотя разжались, и, прикоснувшись к его запястью, приступить к осмотру.

Ци в теле Гу Яня по-прежнему бушевала, требовалось помочь ему успокоить духовную энергию.

— Возвращаемся, — произнес Ши Цин.

Вспомнив недосказанные слова Се Цыю, Ши Цин взглянул на него и спросил: — Что ты только что сказал?

Взгляд Се Цыю оторвался от руки Ши Цина, державшей запястье Гу Яня, и его лицо слегка помрачнело: — Повсюду процветает захват тел демонами, к незнакомцам нужно относиться с осторожностью.

С этими словами он взмахнул рукой, и жетон Бессмертных Врат со свистом устремился прямо к душе Гу Яня. Скорость была столь невероятной, что Ши Цин даже не успел вмешаться, а от самого Се Цыю повеяло зловещим холодом.

Это движение немедленно привлекло внимание собравшихся вокруг бессмертных практиков.

— Что происходит? Этот юноша — демон?

— Говорят, Бессмертный Владыка Шуаньюй, едва выйдя из затворения, помчался на юго-запад и вырезал Секту Пяти Ядов, одержимую демонами, а оттуда спас какого-то паренька, взял к себе и всячески опекает. Этот мальчишка внезапно объявился да ещё так близко держится с Бессмертным Владыкой… Видимо, тот самый парень из слухов — это он и есть.

— И кто же этот юноша по происхождению? Раз удостоился милости Бессмертного Владыки? Взял к себе, но учеником не делает… Лицом писаный красавец, уж не любовник ли…

— Жить надоело? Смеешь распускать слухи о Бессмертном Владыке!

— Тсс, глядите-ка, драка началась! Два Бессмертных Владыки сошлись в бою!

Все тут же перевели взгляд: две фигуры взмыли в небо, а на земле остался лишь опутанный жетоном Бессмертных Врат Гу Янь. Толпа снова задрала головы: в вышине схлестнулись два силуэта, двигавшиеся с такой молниеносной быстротой, что многие улавливали лишь размытые тени.

— Почему они не используют мечи?

— Если бы они обнажили мечи, смогли бы мы сейчас стоять здесь?

— И правда… Два Бессмертных Владыки сражаются без мечей, но даже так их мастерство непостижимо.

Те из зевак, чей уровень культивации позволял успевать за ходом битвы, то и дело восхищённо ахали и переговаривались меж собой, а те, кто не поспевал, жались к ним ближе, прислушиваясь и подгоняя: быстрее, мол, рассказывайте, что там!

— Движения Владыки Цыю решительны и прямы, а Владыки Шуаньюй — изменчивы до бесконечности. Это как раз соответствует их мечевым намерениям.

— Кто побеждает, кто побеждает? — допытывался кто-то из зевак сбоку.

— Никто не может взять верх, ой…

— Что такое, что такое? Разошлись уже?

http://bllate.org/book/37046/4610273