Готовый перевод The Scorned Senior Brother's Amnesia / Забытый всеми: Исповедь отверженного старшего брата: Глава 8

От неожиданного крика у Цинь Шо зашумело в голове. Сначала он глянул на окровавленный Меч Сюаньгуан в собственной руке, затем перевёл взгляд на двух младших соучеников, лежавших в луже крови, и мгновенно понял, что угодил в ловушку.

Младший соученик, стоявший на дозоре, уже был убит, а Меч Сюаньгуан находился у него в руках — улики и свидетели налицо, оправдаться было невозможно, оставалось лишь попытаться взять ситуацию под контроль.

С громким звоном Меч Сюаньгуан полетел на землю, и Цинь Шо без колебаний опустился на колени. Глядя на стоявшего у входа Старейшину Уцзиня и толпу младших соучеников, он произнёс:

— Я, Цинь Шо, клянусь небесами: это дело абсолютно со мной не связано. Скоро начнётся Конференция Бессмертных Врат, я пришёл в Павильон Сокровищ исключительно за мечом, но кто же знал, что едва я ступлю сюда, как...

Не успел он договорить, как у входа послышалось недовольное бормотание какого-то ученика:

— До сих пор изволит изворачиваться, хотя припёкся, бесстыдник какой.

Тут же кто-то подхватил:

— И то верно, мы же все своими глазами видели. Горбатого могила исправит, а может, он вовсе и не терял памяти?

Сзади раздался насмешливый смешок:

— Да посмел поднять руку на соучеников, чего от него вообще ожидать...

— Какая жалость, пусть это и были всего лишь ученики внешней секты.

Кто-то даже спросил:

— Старейшина, как быть с тем, что натворил старший ученик? Мы ведь все собственными глазами видели, неужели это обман? Кто теперь докажет, что убил не он?

Гул голосов нарастал, давя Цинь Шо на грудь тяжёлым камнем. Со лба закапал холодный пот, дышать становилось всё труднее. Братоубийство каралось строжайшим запретом сектантских правил — это было преступлением из преступлений. Если об этом узнает Наставник, всё закончится куда хуже, чем просто изгнанием из секты.

Цинь Шо отчаянно хотел узнать, кому понадобилось так изощренно его подставлять. Он лихорадочно всматривался в лица окружающих в поисках хоть какой-то зацепки и вскоре заметил: среди бушующей бури страстей один человек упорно хранил молчание и, улыбаясь, наблюдал за ним.

Этим человеком был младший соученик Бай Юй, который со дня потери памяти проявлял о нём столько заботы.

Старейшина Уцзинь нахмурился и молчал; выражение его лица было крайне сложным — судя по всему, он раздумывал, как поступить наилучшим образом.

Кто-то из учеников шепнул ему на ухо:

— Старейшина, если действовать по правилам секты, старшего ученика следует сперва заточить в тёмницу для выяснения обстоятельств.

— Разумные речи... — Старейшина Уцзинь нахмурился ещё сильнее, колеблясь: — Но ведь Цинь Шо — любимый ученик Симина, тот трясётся над ним, как над зеницей ока. К тому же Симин сейчас в затворе, и если, выйдя оттуда, он узнает о случившемся, то наверняка станет обвинять меня во всех грехах.

При этих словах присутствующие переглянулись. Хотя в их сердцах таилось недовольство, страх перед упомянутым Старейшиной Уцзинем Симином был настолько силен, что никто не смел выдохнуть громко.

Поняв, что упомянутый ими Симин, скорее всего, и есть его собственный Наставник — Глава Даохуа, Цинь Шо почувствовал, как в груди вспыхнула искра надежды, и торопливо произнёс:

— Если уж расследовать это дело, не лучше ли подождать, пока Наставник выйдет из затвора?

Если Наставник Симин и вправду дорожит им, как они говорят, это, пожалуй, поможет вернуть утраченную память и докопаться до истины — кто же на самом деле стоял за этой грязной ловушкой.

Старейшина Уцзинь бросил на него косой взгляд и фыркнул:

— Не думай, что раз за твою спину может встать Наставник, так тебе всё с рук сойдёт. Ты только что утверждал, будто пришёл за мечом, но во всей секте знают: Меч Сюаньгуан запечатан в Павильоне Сокровищ, а печать обновляют пятнадцатого числа каждого месяца. Брать меч без позволения запрещено! Какая муха тебя укусила явиться сюда самовольно, да ещё и прямо перед тем, как я должен был укрепить печать?

Перед глазами Цинь Шо мгновенно возник образ Сунь Ваньчэня. Его дыхание задрожало, а ноги перестали держать.

Что ему ответить? Неужели признаться, что он поверил Сунь Ваньчэню и думал, будто сегодня сможет официально забрать Меч Сюаньгуан? Но если он скажет правду, кто ему поверит? Не прилепит ли это к нему ещё одно обвинение в клевете?

В этот момент Бай Юй мягко вмешался, сглаживая углы:

— Старейшина У, старший ученик просто потерял рассудок на мгновение. Перед потерей памяти его душевное состояние было нестабильным, возможно, в последнее время он тосковал из-за ухода Наставника в затвор и от этого помрачнел рассудком. Вот и захотел вернуть Меч Сюаньгуан, чтобы успокоить тоску по ушедшим... кто же знал, что... что в порыве он по ошибке лишил жизни двоих младших соучеников.

Старейшина Уцзинь потрепал седую бороду и кивнул:

— Ну, если рассуждать так, это ещё хоть как-то объяснимо. По природе он неплох, просто избалован Симином донельзя, творит что хочет и не знает законов. Раньше он и тебя обижал, а ты всё равно заступаешься за него. Если сравнивать ваши нравы, то тут — небо и земля.

Остальные ученики тоже приняли эти слова на веру, и взгляды, брошенные на Цинь Шо, стали ещё более неоднозначными.

Сердце Цинь Шо колотилось как безумное. Он вовсе не собирался сдаваться без боя и отчаянно шарил в памяти в поисках хоть какой-нибудь зацепки, которую можно было бы использовать. Вдруг он заметил у входа знакомого ученика и вспомнил, как столкнулся с ним на дороге в Павильон Сокровищ, когда тот нёс пилюли в Управу. Это было незадолго до трагедии — прошло едва ли полчашки чая. Если удастся доказать, что тот ученик видел его, возможно, удастся и смыть с себя клеймо вины.

Возможность была прямо перед глазами. Поддавшись инстинкту, он поднялся на ноги, бросился вперёд и схватил того ученика за одежду. Все от неожиданности шарахнулись назад, поспешно выхватывая мечи:

— Ты что удумал?

— Младший соученик Вэнь Цин! — Цинь Шо, не обращая внимания на направленные на него клинки, попытался пробудить память юноши: — Ты же видел меня недавно, прямо возле Павильона Сокровищ! Ты шёл относить пилюли, с тех пор не прошло и полчашки чая. Как я мог за это время убить двоих учеников?

Лицо Старейшины Уцзиня исказилось от гнева. Он приказал остальным ученикам оттащить Цинь Шо назад, скрутить ему руки и ноги, чтобы тот не дёргался, а затем подошел и отвесил ему звонкую пощёчину:

— Дерзкий малец! Как ты смеешь угрожать моему ученику прямо у меня на глазах?

Этот Вэнь Цин был новичком, переступившим порог секты всего три дня назад. Где ему было видеть такое! От страха он вжался в землю, а когда увидел, что считавшийся прежде гордостью небес старший ученик повержен и униженно прижимается к полу, а его венец слетел от удара, разметав иссиня-черные пряди по плечам... Из уголка рта сочилась кровь, но взгляд оставался невероятно упрямым. У него было исключительно красивое лицо с резкими скулами и упрямым, непокорным выражением, от которого при долгом взгляде невозможно было оторвать глаз.

— Старейшина... — Цинь Шо попытался встать, но не смог: двое учеников прижимали его к земле. Из-за слишком резких движений одежда на нём треснула, обнажая полоску крепкой загорелой талии. Если проследить взглядом за изгибами чужих тел, то даже плавный изгиб спины был виден как на ладони, а сквозь натянутую ткань угадывались округлые холмы ягодиц. От этого зрелища все присутствующие, кроме самого Старейшины, на мгновение лишились дар речи — воцарилась такая тишина, что было слышно, как бьются чужие сердца.

Фэн Си сделал вид, что сохраняет невозмутимость, и попытался прикрыть его тело плащом. Опуская ткань, он невзначай коснулся его поясницы, и от ледяного прикосновения Цинь Шо невольно дёрнулся, но сейчас у него не было времени обращать на это внимание — он изо всех сил старался растолковать Старейшине Уцзиню:

— Правда! Я видел младшего соученика Вэнь Цина перед тем, как прийти сюда, он может за меня поручиться!

Старейшина Уцзинь нахмурился, переведя взгляд на того ученика:

— Это правда?

Вэнь Цин замялся, не смея подать голос; какое-то смутное воспоминание у него было, но уверенности — никакой:

— Кажется... видел.

В этот момент Бай Юй внезапно положил руку ему на плечо и тихо произнёс:

— Младший соученик Вэнь, ты ведь недавно в секте. Должен понимать, какие слова говорить можно, а какие — нет. А если говорить, то лишь то, в чём уверен на наверняка. Ты утверждаешь, что видел старшего ученика, — ты в этом уверен?

Новичок, едва ступивший на путь самосовершенствования, не выдержал давления и испуганно передумал:

— Я... мне кажется... я всё-таки не до конца помню.

Дыхание Цинь Шо участилось. Внезапно вспомнив ещё кое о чём и не желая упускать ни единого шанса на оправдание, он снова заговорил:

— Сегодня вечером в Павильон Сокровищ приходил кто-то ещё! Убийца моих соучеников ушёл незадолго до того, как я явился. Отсюда до жилых помещений учеников недалеко, нужно просто проверить, кто проходил здесь в это время!

В Павильон Сокровищ этой ночью действительно заглядывало немало учеников, но чтобы в этот самый час... — Бай Юй изобразил глубокую задумчивость, переводя взгляд на Цинь Шо: — Похоже, кроме тебя, старший ученик, больше никто и не приходил.

Остальные ученики переглянулись, тоже не припомнив ничего подобного. И лишь до того молчавший Вэнь Цин робко вставил:

— ...Вообще-то, кажется, я видел, как из Павильона Сокровищ выходил кто-то другой.

Все взгляды тотчас обратились на него, и сердце Цинь Шо снова подскочило к горлу. Он увидел, как Вэнь Цин украдкой бросил косой взгляд на Бай Юя, а затем проговорил совсем тихо:

— Силуэт того человека... был очень похож на старшего соученика Бая...

Услышав это, толпа сначала замерла от неожиданности, а затем устремила взгляды на Бай Юя, который точно так же находился под подозрением. Старейшина Уцзинь слегка засомневался: он не спешил доверять столь односторонним показаниям, но ради справедливости всё же сурово спросил:

— Бай Юй, приходил ли ты сегодня ночью в Павильон Сокровищ?

Столкнувшись с подобным допросом, Бай Юй сохранил поразительное спокойствие. Посмотрев на прячущегося в углу младшего соученика Вэнь Цина, он слегка улыбнулся:

— Младшему соученику незачем нервничать. Ночью народу много, вокруг темно, немудрено и ошибиться. Я ни разу не ступал в Павильон Сокровищ. Если старейшина и уважаемые соученики мне не верят, можете расследовать всё до конца.

Цинь Шо вдруг почувствовал неладное. Вспомнив картину, которую он застал перед уходом в Павильон Сокровищ, он счёл это странным. Бросив взгляд на трусливого младшего соученика Вэнь Цина, он точно знал: судя по характеру того парня, если бы он и вправду не видел Бай Юя лично, то ни за что не стал бы говорить подобное. Но когда он покидал двор, Бай Юй всё ещё был с Сунь Ваньчэнем, так как же он мог оказаться в Павильоне Сокровищ раньше него самого и подставить его?

Как ни крути, концы с концами не сходились. Неужели в этом деле крылся какой-то подвох?

Пока он размышлял над этим, до его слуха вновь долетел требовательный голос Старейшины Уцзиня:

— Если всё это недоразумение, Бай Юй, найдётся ли кто-нибудь, кто поручится за тебя и докажет, что этой ночью тебя здесь не было?

Ученики переглянулись: очевидно, веских доказательств ни у кого не нашлось. И в этот момент из-за дверей донёсся твёрдый и уверенный голос:

— Я поручусь.

Появление вошедшего заставило всех на мгновение замереть, после чего толпа поспешно приветствовала его:

— Приветствуем Верховного Почтенного.

Все увидели приближающегося Сунь Ваньчэня с мечом в руке. Теснящаяся толпа мгновенно расступилась, образовав широкий проход. Почувствовав витавший в воздухе запах крови, он поморщился, а затем, заметив прижатого к земле двумя учениками Цинь Шо, поджал губы. Его взгляд, острый как ледяной клинок, метнулся к стоявшему ближе всех Фэн Си, а голос прозвучал так холодно, что казалось, будто с него сыплются ледяные крошки:

— Убери руки.

Фэн Си с явной неохотой отпустил Цинь Шо. Другой ученик тоже поднялся на ноги, пытаясь оправдаться:

— Верховный Почтенный, мы ничего такого не сделали, просто силач слегка переборщил, вот и...

— И плащ тоже забери, — холодно оборвал его Сунь Ваньчэнь, ни капли не заботясь о том, что думают остальные.

Не сводя глаз с Цинь Шо, который с трудом поднимался с земли, он скинул с плеч собственную верхнюю одежду, подошёл и помог набросить её на разорванные места, хмурясь всё сильнее по мере того, как разглядывал его.

Цинь Шо растерялся от такой бурной реакции и инстинктивно попытался отстраниться, но не успел отойти и на пару шагов, как его запястье перехватили. Внезапный всплеск духовной силы прошёлся по жгучей боли на щеке, и та мгновенно зажила. В ушах прозвучал голос Сунь Ваньчэня — хотя в нём всё ещё сквозила прохлада, в ней отчётливо слышалась редкая, непривычная мягкость:

— Всё еще болит?

http://bllate.org/book/37032/4608233