Готовый перевод The Scorned Senior Brother's Amnesia / Забытый всеми: Исповедь отверженного старшего брата: Глава 2

Ничего подобного, просто они все твердят одно и то же, будто подгоняют меня сделать что-то... — Цинь Шо слегка закусил губу, чувствуя в душе странное беспокойство. Собратья по секте в один голос уверяли, что прежде он был окружен всеобщим обожанием, словно звезды вокруг луны, и факты, по сути, это подтверждали. За полмесяца, что он провел в этой комнате, восстанавливаясь после ранений, сюда заглянули не менее нескольких десятков человек.

Каждый из учеников внутреннего круга приходил навестить его, но улыбки их казались не до конца искренними. Иногда Цинь Шо невзначай улавливал мимолетный отблеск враждебности в их взглядах — словно они смотрели не на своего самого почитаемого и любимого старшего ученика, а на заклятого врага всей секты. Так смотрят сильные мира сего на тех, кто стоит ниже них, и хотя это выражение быстро прятали, он успел его заметить.

Они и так тебя боготворят, как могли бы совершить столь дерзкий поступок?

Узнав причину, Бай Юй поднялся на ноги. Его взгляд метнулся к окну, где промелькнула чья-то фигура, и тут же раздался испуганный птичий щебет. Он легко вздохнул, снова повернулся к Цинь Шо с улыбкой на лице и произнес:

— Не беспокойтесь, старший ученик, я запомню это дело и ни за что не позволю им повторить подобное.

С этими словами он взял стоявшее на столе лекарство, которое уже почти остыло, подошел к кровати Цинь Шо и собрался уходить. Перед уходом он еще раз мягко предостерег:

— Если кто-то сболтнет лишнего, старшему ученику ни в коем случае не стоит принимать это близко к сердцу, просто скажите мне.

Цинь Шо не понял скрытого смысла его слов, а поскольку из-за потери памяти всё вокруг казалось ему чужим, он списал это на заботу о себе и не стал расспрашивать дальше. Дождавшись, когда дверь затворится и шаги стихнут, он отложил в сторону пиалу с лекарством, украдкой опираясь на трость, спустился с кровати и решил взглянуть, что же сейчас творится за дверью.

Изначально им двигало лишь любопытство — действительно ли место, где он находится, было его прежней обителью? Но стоило ему добраться до порога, как он услышал доносившийся снаружи шепот. Правда, говоривших разделяло некоторое расстояние, и разобрать слова толком не удавалось.

Цинь Шо прижался ухом к двери, пытаясь прислушаться. Казалось, это Бай Юй, еще не успевший уйти далеко, разговаривал с Сяо Динем. Но едва он собрался разобрать, о чем идет речь, как из-за окна за спиной раздался легкомысленный свист.

Когда же он настороженно обернулся, у окна, лениво прислонившись к раме, стоял облаченный в роскошные одежды юноша с огненно-рыжими волосами, собранными в высокий хвост. Своим неторопливым голосом он произнес:

— Эзотерик Цинь, неужели вы меня не помните?

Незнакомец в роскошных одеждах спрыгнул с подоконника. Его манера держаться была несколько легкомысленной, но внешностью природа его не обделила, хоть от него и веяло легким демоническим духом. Слегка прищурив лисьи глазки, он крутил в руке белоснежный нефритовый веер и, разглядывая Цинь Шо, с напускным удивлением цокал языком:

— Ай-яй, не виделись всего несколько дней, а ты уже так хорошо восстановился! Зря я, что ли, ходил в свой клан выпрашивать для тебя пилюлю нефритового костного мозга?

Цинь Шо внутренне насторожился. Он никак не мог вспомнить, кто перед ним такой, но уже успел почувствовать, что исходившая от гостя Энергия демона непроста и действовать сгоряча нельзя. Опираясь на трость, он отступил на два шага назад, придерживая рукой створку двери, и попытался выяснить всё наверняка:

— Мы знакомы?

Пришедший словно услышал какую-то шутку: сложив веер одним движением, он спрятал его в рукав и чуть приподнял брови:

— О... Так ты и правда меня не помнишь?

Подобные фразы Цинь Шо уже порядком надоело выслушивать с тех пор, как он пришел в себя. Он внимательно оглядел одеяние незнакомца: оно и впрямь казалось смутно знакомым, но вспомнить, где именно он его видел, не удавалось. И что странно — внутри Секты Бессердечия установлены защитные формации, и если бы сюда пожаловало какое-нибудь чудовище или злой дух, они по идее не смогли бы даже перешагнуть горные врата. Этот же человек сумел миновать бесчисленные дозоры и добраться до Хусиньцзюй в самом сердце секты, что явно говорило о его незаурядности.

Если он не демон, то почему от него исходит Энергия демона?

Цинь Шо не мог найти ответа, но вскоре заметил на поясе собеседника нефритовую подвеску и по ней догадался о его происхождении. Подняв взгляд, он произнес:

— Ты из рода девяти хвостов?

— Верно. — Незнакомец вновь улыбнулся, и черты его лица озарились ослепительной, чистой красотой. Казалось, перед ним расцвели тысячи персиковых деревьев под палящим солнцем, являя миру всю полноту очарования. Этот облик разительно отличался от Сунь Ваньчэня, который официально признавался первой красавицей Чанцзюэ. Они были хороши по-своему, словно разноцветные облака и ясная луна — оба обладали даром врезаться в память с первого взгляда. Но помимо красоты, этот юноша обладал еще и присущим лишь роду девяти хвостов магнетизмом, от которого невозможно было отвести глаз.

Сложив руки в приветственном жесте с помощью веера, он повел себя куда сдержаннее, хотя в его манерах все еще сквозила насмешка:

— Малый бессмертный из Цинцю по имени Лянь Чжао прибыл навестить эзотерика Циня, смею ли я надеяться на радушный прием?

Ослепленный этой красотой, Цинь Шо едва не потерял рассудок и тут же ущипнул себя за ладонь, опасаясь поддаться чарам. Заставив себя не смотреть на незваного гостя, он принял нарочито холодный и жесткий вид:

— Хватит заискивать. Ты не состоишь в нашей секте, зачем пришел сюда?

Лянь Чжао вздохнул, изобразив на лице скорбь:

— Старший ученик Цинь поистине забыл о тех, кто ему дорог, раз даже меня перестал узнавать! А ведь я, бедняга, навещал тебя день за днем. И кому теперь нужны мои старания...

Эти слова заставили Цинь Шо о чем-то задуматься. Ведь в прошлые дни он тщательно запирал на ночь окна, но каждое утро просыпался — и обнаруживал щель в створке, а еще это кошачье мяуканье, раздавалось среди ночи... Возможно, дело было вовсе не в...

Словно угадав ход его мыслей, Лянь Чжао намеренно подался вперед, заглядывая ему прямо в глаза, и заговорил певучим, вкрадчивым голосом:

— Если очень захотеть, разве найдется место, куда нельзя проникнуть?

Алые шелковые ленты, вплетенные в высокий хвост, скользнули по плечу, и в воздухе повеяло ароматом благовоний чэньшуй. Глядя на мерцающие бирюзовые глаза собеседника, словно отражающие водную гладь, Цинь Шо вновь погрудился в оцепенение, а в затуманенном сознании вдруг отчетливо зазвенел знакомый серебряный колокольчик.

Динь-динь...

На самом деле тебе стоит доверять вовсе не им.

Динь-динь...

Эти люди лишь ведут тебя на верную смерть.

Динь-динь...

Позволь мне забрать тебя отсюда, эзотерик Цинь.

Последний звон затих. Лянь Чжао подступал всё ближе, продолжая шептать свои соблазнительные речи:

Секта Бессердечия давно погрязла в хаосе. Те люди вовсе не твои собратья по секте, а банда безумцев, вознамерившихся переписать саму судьбу...

Однако в тот самый момент, когда он договорил и попытался коснуться талии Цинь Шо, его руку внезапно отбросила назад какая-то невидимая мощная сила.

Странная аура, окутывавшая комнату, мгновенно рассеялась. Лянь Чжао тут же переменился в лице. Глядя на следы ожогов на кончиках пальцев, он тяжело прищурился:

— Это он...

Рассудок Цинь Шо резко прояснился. Придя в себя, он уже забыл, что только что произошло, и хотел было заговорить, как вдруг за дверью послышались приближающиеся шаги и раздался голос слуги Сяо Диня:

— Старший ученик Цинь, вы допили лекарство? Я войду забрать пиалу.

— Еще нет, я... — Цинь Шо не успел договорить, как почувствовал дуновение ветра рядом с собой и услышал звук падения какого-то предмета. Обернувшись, он обнаружил, что Лянь Чжао уже испарился. Проследив за движением, он заметил, как за окном мелькнул ярко-красный лисий хвост, такой же вызывающий, как и сам его владелец.

Несколько пушистых ворсинок кружились в воздухе и, опускаясь ниже, упали на оброненный у порога золоченый веер с белым нефритом.

Опираясь на трость, Цинь Шо опустился на одно колено, поднял его и повертел в ладони. В этот же миг в его голове прозвучало послание с оставленной на веере духовной силой, пропитанное легкой насмешкой:

«Маленький дар, не сочтите за труд».

В самом конце послышлось едва слышное «до встречи», заставившее его сердце встрепенуться. Однако, вспомнив предостережение Сунь Ваньчэня перед уходом не иметь дел с лисьим родом, он всё же спрятал веер в самый дальний угол шкафа, после чего разрешил Сяо Диню войти, забрать недопитое лекарство и лег отдыхать.

Дни в Секте Бессердечия неизменно тянулись очень долго. И хотя место, где он залечивал раны, находилось недалеко от келий учеников во главе с младшим братом Фыном, из-за защитного барьера, установленного Наставником, находиться там разрешалось лишь тем, кто достиг Стадии Золотого Ядра и выше. Остальные же ученики могли общаться с ним исключительно с помощью бумажных посланий.

В первые дни после пробуждения Цинь Шо было не до скуки: сменяющие друг друга незнакомые лица источали улыбки и изо всех сил старались угодить ему, словно заслужив его расположение можно было получить немалую выгоду. Но в последнее время собратья куда-то пропали — должно быть, готовились к Конференции Бессмертных Врат, из-за чего Хусиньцзюй погрузился в непривычную тишину.

Чтобы их ученики смогли занять первые места на Конференции Бессмертных Врат, крупные секты специально открывали духовные жилы, на которые прежде были наложены запреты. Всевозможные редкие сокровища и чудодейственные пилюли пускались в ход за эти последние полмесяца. Исключением являлась лишь Секта Бессердечия, которая почти половину своих сил бросила на него — ученика, получившего тяжелые раны и потерявшего память, до сих пор так и не утвердив окончательный список участников. Подобное явное предпочтение бросалось в глаза.

Быть может, именно из-за этого во взглядах навещавших его собратьев по секте проскальзывало нечто странное. Цинь Шо каждый раз ловил себя на этой мысли и находил ее странной, однако не мог обнаружить подвоха: в конце концов, они никогда открыто не выражали недовольства, так где же искать изъян?

В прошлые дни, когда людей было много, удавалось уловить хотя бы намек на фальшь, но стоило ему высказать свои подозрения Бай Юю, как визиты учеников пошли на спад, иссякли даже письма, способные скрасить одиночество, и зацепиться стало совсем не за что.

Его раны затягивались с поразительной скоростью. Даже старейшина Сюнь, повидавший на своем веку немало травм, при проверке пульса удивленно заметил, что при столь успешном восстановлении уже через три-пять дней он сможет нормально ходить, а если улыбнется удача — даже успеет к началу Конференции Бессертных Врат.

Для самого Цинь Шо это проблемы не составляло: его куда больше тяготило заточение в Хусиньцзюй. Целыми днями он только и делал, что пил лекарства да спал, отчего смертельно скучал.

Пока в одну из ночей до боли знакомое кошачье мяуканье наконец не нарушило тишину комнаты.

Лунный свет бледным пятном ложился на угол постели. Легкий верочек колыхал лепестки цветов в ванной, и их тени на полу медленно раскачивались, постепенно вырисовывая фигуру пробиравшейся сквозь них лисицы. Роскошный хвост распадался на девять частей, изящных, словно сошедших со старинных свитков.

В тот же миг воздух разрезал легкомысленный голос:

— И почему эзотерик Цинь до сих пор не спит? Не меня ли ждешь?

Цинь Шо вздрогнул и попытался приподняться, чтобы позвать на помощь, но порыв ароматизированного ветра уже принес незваного гостя к самому ложу. Чьи-то руки резко прижали его запястья к постели, лишая возможности пошевелиться, а загоревшиеся в темноте лисьи глаза сузились. Понизив голос до угрожающего шепота, гость произнес:

— Не виделись всего несколько дней, а ты уже отбился от рук. Это что, та вонючая деревяшка тебе что-то наговорила?

Энергия демона в госте бушевала настолько мощно, что Цинь Шо едва хватало воздуха, а о том, чтобы сложить пальцы в заклинание, не могло быть и речи. Вынужденный сдаться, он глубоко вздохнул, заставил себя успокоиться и ответил как можно спокойнее:

— Я понятия не имею, о ком ты говоришь.

Его ответ вызвал лишь насмешливый смешок:

— Кого угодно забудешь, но только не его... Сунь Ваньчэнь ведь был тем, кого ты до потери памяти носил на руках. Ради того, чтобы заполучить его, ты в прошлом сгубил немало жизней...

В этих словах Цинь Шо уловил странный намек. Неужели этот лис по имени Лянь Чжао и впрямь был знаком с ним раньше и знал обо всем, что происходило в его прошлом? Забыв о предостережениях Сунь Ваньчэня, он поспешно задал вопрос:

— Ты знаешь, что было со мной раньше?

http://bllate.org/book/37032/4608227