Готовый перевод I'm the Only One in the World Who Isn't Afraid of the Villain / Во всём мире только я не боюсь злодея: Глава 30

Е Юньчжоу выпрямился, и с его лица мгновенно сошла улыбка.

Инь Си, глядя на его остывший пыл, почувствовал некое злорадное удовлетворение. Он тыльной стороной ладони упёрся в губы, смахнул каплю вина и дважды сухо кашлянул.

— И что, ощущаешь сладкий вкус победы? — спросил Е Юньчжоу, переплетя пальцы и опершись локтями о каменный стол.

Инь Си замёрз на полуслове, бровь его еле заметно дёрнулась.

— А бесстрастное выражение лица у тебя хромает, — снова усмехнулся Е Юньчжоу, качнув головой. — Прочесть тебя — проще некуда. Ты просто хотел меня донять, ведь в чувствах не смыслишь ровным счётом ничего. Жаль только, что моё огорчение было лишь притворством. Мне совершенно всё равно, к кому владыка питал симпатию — к живому или к мёртвому.

Инь Си поджал губы, но спустя мгновение вернул себе холодность:

— А ты, надо понимать, смыслишь?

— Разумеется. В любовных делах со мной мало кто сравнится, — с лёгкой иронией отозвался Е Юньчжоу. — Вот взять тебя: ты предан исключительно владыке, а между тем я заставляю тебя плясать под мою дудку.

— Не будь дело в спасении владыки дворца, ты бы не смел мне указывать, — нахмурился Инь Си.

— Захоти я тебя использовать, уж поверь, нашёл бы причину, которая тебя убедит, — искренне развёл руками Е Юньчжоу. — Я говорю начистоту лишь затем, чтобы добиться твоего доверия. Владыка зала Ин — неизвестно, друг он или враг, а с главой ведомства Цзянь я и вовсе не знаком. Нам с Му Линьцзяном можно положиться только на тебя. Ты можешь сколько угодно косо на меня смотреть, но моё искреннее желание помочь ему отрицать не смеешь.

Инь Си впился взглядом в Е Юньчжоу, затем отвёл глаза и погрузился в раздумья.

Спустя некоторое время старший страж хмуро произнёс:

— Я действительно плохо знаю Ин Сюаньяна, и обманывать тебя мне незачем. Но он заслуженный герой битвы на горе Призывающая Гром. Если он предал... это не укладывается в голове. Разве что попал под действие чужеродного заклятия.

Е Юньчжоу с улыбкой откинулся назад, но тут же вспомнил, что сидит на каменном табурете без спинки, и поспешно выпрямился:

— Вот видишь. Стоило мне сказать пару слов, и твой настрой уже изменился.

— Е Юньчжоу, ты...! — Инь Си мгновенно взвился на ноги, гневно уставившись на собеседника.

— Ха-ха-ха... Ну ладно, не кипятись, господин Инь, присядь. Все мои слова и впрямь от чистого сердца, — Е Юньчжоу смеялся так, что у него затряслись плечи, а затем он пару раз кашлянул и напустил на себя серьёзный вид. — Давай лучше вернёмся к теме мертвеца.

Инь Си опустился на место, сжав пальцами рукоять меча, и прикрыл глаза, подавляя вспышку гнева:

— Владыка снял ради него Очи Безмолвной Тьмы.

Е Юньчжоу чуть снова не прыснул со смеху. Ещё один невежда, уверенный, будто Очи Безмолвной Тьмы вообще можно снять.

— Они познакомились в тайном царстве, — сухо и монотонно поведал Инь Си довольно драматичную историю. — До битвы с демонами на горе Призывающая Гром оставалось чуть больше месяца. Всё это время они не разлучались: вместе плавали на парящем корабле, сидели за одним столом. Запечатать артефакт изначально планировали иным способом, и успех был гарантирован лишь на семьдесят процентов. Но он вызвался сам, отдал божественный меч Чанси, пожертвовал им ради печати и остался прикрывать отход, поставив на кон жизнь. В итоге от него даже праха не осталось.

Е Юньчжоу подумал, что этот покойник был точь-точь как он сам — либо лишенный страха, либо просто редкостный безрассудец.

— Выходит, это был хозяин меча Чанси? — с улыбкой уточнил Е Юньчжоу. — И рядом с ними, надо полагать, находилась целая толпа старейшин из других орденов?

— Да.

— А корабль был парящим кораблем ордена? И стол — обычным пиром для верхушки?

— Верно.

— И с чего же ты взял, будто владыка был в него влюблён? — поддел его Е Юньчжоу.

— Он не боялся Очей Безмолвной Тьмы. Значит, был особенным, — убеждённо отрезал Инь Си.

— Я их тоже не боюсь. Что же, владыка дворца и меня любит? Если судить по Очам, придётся признать, что я ему дорог. А раз дорог — почему бы мне не быть его даоссцем? — невозмутимо парировал Е Юньчжоу.

Инь Си понял, что сам загнал себя в тупик. От этого бесконечного круговорота «любви» у него заломило в висках, и он предпочёл промолчать.

— Ладно, это всё пустая болтовня ради развлечения, не бери в голову, — Е Юньчжоу вовремя свернул тему. — Остаток души здесь не один. Выбираясь в следующий раз, прихвати амулеты против ментального контроля. Будь осторожен, а то вернёшься во дворец с ухажёром или девицей — владыку перепугаешь.

С этими словами он поднялся. Инь Си остался сидеть в беседке, лицом рдея так, будто совершенно не умел пить.

Е Юньчжоу это позабавило — а старший страж и впрямь оказался неустойчив к хмелю. Но одна деталь всё же не давала ему покоя, и у самого выхода он обернулся:

— Как, говоришь, звали хозяина Чанси?

— Сяо Чуань, — отозвался Инь Си и тут же уронил голову на каменный стол, мгновенно заснув.

***

Вернувшись к себе, Е Юньчжоу первым делом занялся мешком с духовными снадобьями. В вопросах, касавшихся жизни Му Линьцзяна, Инь Си демонстрировал редкую надёжность: каждая травка была упакована и обработана в строгом соответствии с указаниями. Он закончил почти на десять дней раньше срока — похоже, используя всю мощь стадии Великого Перехода, не отдыхал ни единой минуты.

Вечером Вэй И направил последний отчёт: Чи Шуюй сошла с парящего корабля у самой границы и к завтрашнему вечеру добралась бы до Города Ветряных Карнизов.

Все приготовления Е Юньчжоу подходили к концу. На следующий день в сумерках, надев изменявшую облик маску, он отправился устраивать засаду на пути, которого Чи Шуюй не могла миновать.

Эта шумная, кишащая народом старая улочка легла неподалёку от северо-западных ворот. Здесь из-под полы торговали всячиной вроде ядов и порошка для растворения трупов — словом, всем, что не выдерживало дневного света. Наблюдательные артефакты Палаты правосудия сюда не доставали, отчего место превратилось в настоящий рай для мелких смутьянов.

Е Юньчжоу примостился за столиком уличной чайной. На нём была простая холщовая одежда и соломенная шляпа; он лишь слегка покачивал пиалу в руках, не делая ни глотка. Прошло полчаса, прежде чем из глубины переулка показалась женщина, спешно шагавшая под плотной вуалью. Е Юньчжоу едва угадал в ней Чи Шуюй.

Забрав из — запретных земель ордена — Кость Зимнего Журавля, она оставила записку, будто отправляется на поиски Е Юньчжоу. Лишившись привычной свиты из младших и старших братьев, которым прежде приходилось делать за неё буквально всё, дева Чи впервые столкнулась с реальностью. Когда первый порыв сошёл, её охватил запоздалый страх. Боясь оставить следы, она не смела ночевать на постоялых дворах и обедать в харчевнях. Впрочем, сойти с этого пути она уже не могла, а потому лишь глухо пряталась, стремглав спеша к месту встречи.

Изнурённая дорогой и постоянным напряжением, она заметно исхудала. Без привычного макияжа её лицо выглядело измождённым — от прежней спеси, с которой она сыпала бранью в адрес Е Юньчжоу, не осталось и следа.

Е Юньчжоу чуть приподнял поля шляпы и, когда она проходила мимо, тихо уронил:

— Дева Чи, дальше пути нет.

Натянутые до предела нервы девушки сработали мгновенно: она прямо из-за пояса рванула меч:

— Мерзавец! Задумал ограбить или посягнуть на мою честь?! Сперва спроси мой верный меч!

Е Юньчжоу опешил:

—...

— А узнать, откуда мне ведомо твоё имя, ты не хочешь? — вздохнул он.

Чи Шуюй замерла, только сейчас осознав, что незнакомец назвал её девой Чи.

— Идём за мной, — Е Юньчжоу поднялся и направился в переулок.

Девушка не вложила клинок в ножны, до белизны сжав пальцы на рукояти, но всё же решилась и последовала за ним.

Миновав пару поворотов, они оказались на заднем дворе заброшенного склада. Е Юньчжоу прочистил горло и усмехнулся:

— Спасибо за труды, дева Чи. Отдай Кость Зимнего Журавля, и ты свободна.

Чи Шуюй оглядела его с ног до головы, мгновение простояла в оцепенении, а затем её лицо исказилось от хлынувшей обиды и злости. Ей едва исполнилось двадцать, она привыкла к избалованности, и теперь с покрасневшими глазами сорвала вуаль, скрежеща зубами:

— Да что ты вытворяешь?! Зачем ты шляешься по таким злачным местам?!

— Хочешь знать? — хмыкнул Е Юньчжоу. — Да только кто слишком много знает, тому уже не выпутаться.

Чи Шуюй без лишних слов извлекла из пространственного мешка деревянную шкатулку и приоткрыла её. Внутри лежало нечто, напоминающее птичью лапу, покрытую корочкой из изморози и камня. Девушка сгорала от желания поскорее покончить с этим безумием:

— Вот то, что ты просил. Больше не ищи со мной встреч. Мы отныне чужие люди, и между нами всё кончено.

— Идёт. Вот обещанная плата, — Е Юньчжоу протянул ей увесистый кошель.

Но едва они вознамерились обменяться вещами, как из подворотни внезапно ударила острая полоса лезвия. Задев кошель, она выбила шкатулку прямо из рук девушки.

Чи Шуюй от испуга судорожно закрыла лицо вуалью, боясь разгласить свою личность. Е Юньчжоу же, мгновенно сгруппировавшись, покатился по земле и на лету подхватил выпавшую Кость Зимнего Журавля, после чего вскинул голову к крыше склада.

Там стоял молодой мужчина в белоснежных одеждах — статный, исполненный благородства. Он держал обнажённый меч за спиной, а его лицо выражало глубочайший гнев и разочарование.

От удара кошель порвался, и по земле раскатились зелёные кристаллы, отшлифованные наподобие монет. Чтобы Чи Шуюй могла тратить деньги без риска оставить след, Е Юньчжоу намеренно не стал использовать духовные векселя. Теперь эти кристаллы усеивали землю у их ног, превращая сцену в наглядную картинку с поличным.

Чи Шуюй тоже узнала обладателя меча. Лицо её мгновенно побледнело, пальцы задрожали, и вуаль выпала из рук.

Перед ними стоял её старший брат — надежда ордена Безмолвного Величия, мечник на стадии Золотого Ядра, Хэ Сюфэй по прозванию Песнь Обнажённого Меча.

— Разбойник! Назови своё имя! Я не разю безымянных! — громко окликнул Хэ Сюфэй.

Е Юньчжоу без спешки поднялся, снял соломенную шляпу и отбросил её в сторону, открыто разглядывая противника. В этом парне явственно ощущался дух типичного главного героя праведного романа: прямодушный, горячий, да и реплики как по учебнику.

Е Юньчжоу вежливо кивнул:

— Мне тоже не улыбается пасть от руки безымянного. Сударь полон праведного гнева — смею ли я узнать ваше имя? И как вы сумели отыскать это укромное место?

— Я — Хэ Сюфэй по прозванию Песнь Обнажённого Меча! Я выследил вас! Ныне и улики, и преступники налицо, и я призву тебя к ответу! — сорвавшись с крыши, Хэ Сюфэй плавно спустился на землю.

Е Юньчжоу мысленно подивился: надо же, в двадцать с небольшим уже разжился громким прозвищем, неплохо устроился. Затем он с живым интересом перевёл взгляд на Чи Шуюй и слегка наклонил голову.

Хэ Сюфэй шёл за ней от самых дверей ордена Безмолвного Величия до Города Ветряных Карнизов. Он смог утаиться от Чи Шуюй, но обмануть Вэй И ему было не под силу. Е Юньчжоу знал об этом с самого начала, а потому появление гостей его ничуть не удивило.

Чи Шуюй постепенно приходила в себя от сковавшего грудь холода. Её меч с тихим звоном выпал из рук. Глядя на прямую, исполненную достоинства спину Хэ Сюфэя, она глухо спросила:

— Брат Хэ, когда ты проведал?

Хэ Сюфэй тяжело вздохнул:

— С той самой поры, как ты с перепуганным видом вернулась из запретных земель. Я не знал, что случилось и зачем ты это делаешь. Нужны деньги — я бы помог собрать нужную сумму. Если тебя шантажировали — я обязан был узнать, кто за этим стоит.

Чи Шуюй с болью скривила губы. Из глаз её брызнули слёзы. Вытирая их размашистыми движениями, она горько расхохоталась:

— И потому ты просто смотрел, как я забираю Кость Зимнего Журавля? Смотрел, как я покидаю орден и Сияющую Столицу? Следовал за мной шаг в шаг, видя, как я увязаю всё глубже, и даже не попытался остановить?! Не попытался вразумить меня?!

Хэ Сюфэй опешил:

— Я хотел уберечь тебя от беды! Если тебя вынудили, по возвращении я лично испросил бы для тебя милости у учителя!

— Да не меня ты спасать хотел! — в слезах закричала Чи Шуюй. — Ты просто желал потешить своё тщеславие и сыграть в благородного героя! Неужто возомнил себя всемогущим?! Единственный, к кому ты был по-настоящему добр — это Е Юньчжоу! Он фехтовал хуже некуда, валился на каждом испытании, но стоило ему ласково назвать тебя «старшим братом», как ты тут же бежал его натаскивать! Отвратительно! Я, чтобы догнать тебя, вставала ни свет ни заря и тренировалась до седьмого пота, а ты меня хоть раз заметил?! Сегодня у меня будто глаза открылись. Будь в тебе хоть капля заботы обо мне, ты бы заставил меня вернуть кость и покаяться перед учителем! А теперь всё кончено. Ты — доблестный герой, разоблачивший вора, а меня лишат сил и с позором выгонят из ордена!

Видя, как девушка отступает шаг за шагом, Хэ Сюфэй почувствовал нарастающее раздражение. Он резко повернулся к Е Юньчжоу и без предупреждения сдёрнул с лезвия острую полосу ауры:

— Ты сбил мою младшую сестру с пути! Прими же смерть!

Е Юньчжоу набрал в грудь воздуха и во весь голос закричал:

— Спасите!

Едва эхо растаяло, как с неба метнулась тёмная тень. Хладнокровный незнакомец в чёрном с лёгкостью перехватил летящий импульс и сжал его пальцами, с треском кроша в пыль.

Инь Си заслонил собой Е Юньчжоу и лишь вскользь бросил взгляд назад:

— Жалкое ничтожество. Только время переводить.

Е Юньчжоу, заложив руки за спину, подступил ближе к старшему стражу и насмешливо заметил:

— Да вот, даю тебе глянуть на великую любовь. Эх, хрупкая штука.

Хэ Сюфэй вспыхнул от обиды, услышав слово «ничтожество». Не в силах распознать уровень силы Инь Си, он нахмурился:

— Судя по виду, старший — человек почтенный. Зачем же вы заступаетесь за негодяя, толкнувшего мою сестру на преступление?

Инь Си, не скрывая ледяной угрозы, коротко спросил:

— Убить или оставить?

— Дева Чи, не прикончить ли мне его ради тебя? — с живым интересом ухватился за мысль Е Юньчжоу, всё ещё подделывая голос. Хэ Сюфэй так и не узнал его. — Он ведь тоже ушёл тайком. Исчезнет здесь — никто и не узнает. Вернёшься в орден, и станешь первой ученицей.

Чи Шуюй сглотнула. От любви до ненависти был один шаг, но, помешкав, она всё же выказала капли жалости и горько усмехнулась:

— Е Юньчжоу, до каких пор ты будешь ломать комедию? Я больше не стану оспаривать его у тебя.

Хэ Сюфэй остолбенел:

— Младшая сестра, о чём ты? При чём тут младший брат?

Е Юньчжоу поддел край маски у подбородка и медленно потянул её вверх. Искусственная кожа сошла, точно тающий воск, и под ней открылись знакомые черты — чистые, кроткие, до боли знакомые Хэ Сюфэю. Черты его младшего брата и даосского спутника.

Сумерки окончательно сгустились, опустился вечер. Е Юньчжоу безжалостно улыбнулся:

— Он и мне без надобности. Пусть небеса станут свидетелями: сегодня наша брачная клятва с Хэ Сюфэем расторгнута. Отныне мы друг другу никто.

Хэ Сюфэй замер словно изваяние. Инь Си, чья разведка явно запоздала, с изумлением обернулся:

— Господин Е, у тебя была брачная клятва?

Чи Шуюй, чувствуя полное истощение, отрешённо спросила:

— И что мне теперь делать?

— Прошу деву Чи задержаться в Городе Ветряных Карнизов на пару дней, дабы я мог засвидетельствовать свою признательность, — ответил Е Юньчжоу.

До Хэ Сюфэя наконец дошёл смысл происходящего. Он забормотал, бледнея:

— Господин Е... Господин Е... Повсюду ходят слухи, будто у владыки Дворца Безмолвной Ночи появился загадочный любимчик из Сияющей Столицы... Я читал пару комедийных книжонок... но всё это настолько бессовестно, что я и помыслить не мог о тебе!

— Тот загадочный спутник Му Линьцзяна — это я, — без обиняков признался Е Юньчжоу.

Выражение лица Хэ Сюфэя описать было невозможно: смесь немыслимого шока, досады, обиды и гнева предательства. Он рванулся вперёд, намереваясь схватить Е Юньчжоу за ворот, но Инь Си даже не шелохнулся — прямо перед ногами нападавшего рассекла землю лютая волна меча.

— Оскорбить владыку дворца — ищешь смерти.

— Брат Е, тебя ведь принудил Му Линьцзян, верно?! — Хэ Сюфэй пытался найти хоть какое-то оправдание, криво улыбаясь бледными губами. — Он угрожал нам, и ты подчинился под давлением?!

Е Юньчжоу про себя подивился: откуда в нём в каноне взялись хоть какие-то капли ума? В оригинале герой относился к нему как к первой любви, а тот лишь издевался над ним.

— Я по собственной воле, — ровным тоном произнёс Е Юньчжоу.

Чи Шуюй подлила масла в огонь:

— Он давно не тот робкий ученик, которого ты знал! Это он велел мне украсть Кость Зимнего Журавля — небось, для своего нового покровителя!

Е Юньчжоу не стал ни отрицать, ни подтверждать. Лицо Хэ Сюфэя становилось всё темнее, пока он наконец не сорвался на брань:

— Е Юньчжоу! Как ты мог так пасть?! Прежде ты твердил о приличиях и не позволял даже коснуться тебя до свадьбы, а теперь добровольно путаешься с этим кровавым извергом! Чем он хорош?! Неужели тебе за радость бесстыдно предаваться с ним блуду день и ночь?!

Е Юньчжоу чуть прикусил губу.

Видя, что тот молчит, Хэ Сюфэй уверился в собственной правоте и взобрался на вершину морального превосходства:

— Раз ты растоптал наши годы чувств и предпочёл быть дешёвой подстилкой, то и я не стану притворяться благородным! Марш со мной, или я, по-твоему, не смогу... а-агх!

Договорить он не успел. Вспыхнула острая боль, челюсть мотнулась в сторону, и Хэ Сюфэй выплюнул сгусток крови.

— Кто смеет нападать со спины?! — рявкнул он, зажимая разбитое лицо.

— Кровавый изверг, — раздался из ночной прохлады надменный голос.

Е Юньчжоу вскинул голову и увидел медленно опускающийся зонт. Тёмно-золотые спицы отразили лунный свет, отбросив холодный блик. Из тумана проступил силуэт Му Линьцзяна. Он неторопливо сжал рукоять и под перепуганным взглядом Хэ Сюфэя ступил на землю.

Е Юньчжоу и впрямь не ожидал, что тот явится так быстро. Оценив выражение лица Му Линьцзяна, он мысленно разложил его эмоции: три доли насмешки, три доли прохлады и четыре — полного равнодушия.

Стоило Му Линьцзяну лишь вскользь бросить взгляд на Хэ Сюфэя, как тот покрылся холодным потом. Словно увидав чудовище, мечник повалился назад и отполз, дико закричав:

— Не подходи! Не подходи к нам!

— И почему на сей раз ты не оправдываешься? — Му Линьцзян мельком взглянул на Е Юньчжоу и развернулся, намереваясь уйти.

— Оставь его, он пригодится, чтобы подразнить кое-кого, — Е Юньчжоу подбросил на ладони Кость Зимнего Журавля.

Хэ Сюфэй дрожащим голосом закричал ему в спину:

— Брат Е! Брат Е, спаси меня! Я был неправ, прости!

— Повеселился? — Му Линьцзян накрыл Е Юньчжоу половиной своего зонта.

Е Юньчжоу, не обращая внимания на отчаянно протянутые к нему руки Хэ Сюфэя, обернулся к Инь Си:

— Оглуши его и забери. А дева Чи пусть идёт сама, не нужно быть слишком грубым с девушкой.

Раздав указания, он с улыбкой повернулся к Му Линьцзяну:

— Ты пришёл слишком быстро, я даже не успел вдоволь насладиться.

Му Линьцзян лишь хмыкнул:

— Вернёмся — я с тобой посчитаюсь.

http://bllate.org/book/37014/4954547