Готовый перевод I'm the Only One in the World Who Isn't Afraid of the Villain / Во всём мире только я не боюсь злодея: Глава 9

Ночь в глухих горах дышала ледяным ветром. Заснеженная земля поблескивала мертвенно-белым глянцем под лунным светом, а извилистая тропа уходила вниз, не храня ни единого следа.

Место и впрямь было глухое. Е Юньчжоу уверенно держал равновесие на летящем мече. Черные одежды растворялись в тени лесистого лога. Вдруг над головой раздался шелест крыльев. Вскинув взгляд, Юньчжоу увидал деревянного змея, пролетавшего над самыми кронами. В брюхо механической птицы было встроено живое глазное яблоко — оно гибко повернулось, осмотрев окрестности, отчего по спине пробежал мороз.

«Последняя точка слежения...»

Едва деревянный змей скрылся в ночи, юноша соскочил с меча, взметнув облачко снежной пыли, и устремился к горным воротам.

На Хребте Далекой Пустоши, помимо парадного входа, защищенного величественным барьером, имелось несколько тайных троп. Юньчжоу опустил меч перед каменной аркой и вскинул жетон книжника. Воздух под пайлоу задрожал, пошел зыбкими волнами и распахнулся закрученным воронкой проходом.

В оригинальном романе жетон протагонисту достался от какого-то пушечного мяса из Совета Старейшин. Правда, главного героя тогда зажали в угол, и воспользоваться им он не успел. Е Юньчжоу же не пришлось ничего отбирать силой — он владел пропуском на вполне законных основаниях.

Он открыто миновал барьер. Стоило лишь пожелать — и можно было сбежать на все четыре стороны, сменить имя и бесследно раствориться в морских столицах. Однако Юньчжоу лишь бросил короткий взгляд назад, на резную надпись «Дворец Безмолвной Ночи» над аркой, а затем уверенно взял курс к подножию крутых круч — в Город Далекой Пустоши.

Огни города провели четкую черту: по одну сторону простирались бескрайние заснеженные хребты, по другую — бушевало море праздной, веселой жизни. В отличие от чинного сурового Дворца Безмолвной Ночи, Город Далекой Пустоши встретил его шумной роскошью, напрочь выжигавшей зимнюю хандру. Юньчжоу убрал меч и опустился на землю. Перед ним высилась величественная крепостная стена, а над восточными воротами переливался яркими красками защитный барьер, сквозь который непрерывным потоком сновали люди.

На мгновение его накрыло странное дежавю. То ли эта кутерьма напомнила, как в прошлой жизни он смотрел на мегаполис с высоты, то ли, стоя на вершине, он тосковал именно по такой людской суете.

Юньчжоу качнул головой, прогоняя нахлынувшие мысли, предъявил жетон и под благоговейными взглядами стражников миновал барьер. Пошатавшись без дела по главной улице, он окликнул экипаж, кативший по широкой мостовой.

— Куда прикажете, сударь? — Кучер натянул вожжи. Свечение магической формации под днищем повозки угасло, и искусная механическая лошадь, опустив копыта, плавно замерла.

— В Трактир Золотой Осени, — Е Юньчжоу приподнял полы халата, поднялся по подножке и опустился на мягкую, хранящую тепло кушетку. — Долго ехать?

— Не беспокойтесь, сударь, за полчаса доставим, — бойко отозвался кучер. — Сразу видно — приезжий! Отдохнуть изволили прибыть?

— Вроде того, — Юньчжоу отдернул шторку, разглядывая стремительно проплывающие за окном улицы, и завязал разговор: — И какие же здесь есть любопытные места?

— Любопытные-то?.. — Кучер задумался. — Раньше я б про Сад Горького Расставания или Пагоду Благословенной Жизни задвинул. А нынче загляните-ка в чайную аккурат под боком у Трактира Золотой Осени! Там каждый день по полудни сказитель вещает. Про Владыку дворца слыхали? В Город Далекой Пустоши большинство как раз и рвется, чтоб хоть одним глазком на обитель Дворца Безмолвной Ночи глянуть. Так вот, сказитель-то нынче разбирает, как наш Владыка недавно суженую обрел!

— Кхм... — Е Юньчжоу чуть не поперхнулся.

— Хоть на нефритах этих историй уже с сотню наклепали, а живьем слушать — одно удовольствие! — увлеченно продолжал изливать душу кучер. — И ведь надо же! Нашелся в поднебесной человек, который Владыку дворца не боится! Диво да и только!

У Юньчжоу аж лицо вытянулось. Не выйдешь в свет — и не узнаешь, что сплетни разлетелись уже по всем округам!

— Эм... а как зовут-то избранника Владыки? — осторожно спросил он.

— А вот этого мы не ведаем, — качнул головой мужик. — Тайны Дворца Безмолвной Ночи! Владыка только-только любовь всей жизни сыскал, вот и прячет ото всех, бережет!

Юньчжоу с трудом сдержал стон и прижал пальцы к переносице. Повозка неслась во весь опор, а он всю дорогу был вынужден упиваться сплетнями о самом себе. Лишь высадившись у заведения и постояв немного под гирляндами фонарей на холодном ветру, юноша сумел вернуть самообладание.

Сегодня ночь шестого дня второго месяца. Завтра утром главный герой оригинала должен был встретиться со своим так и не состоявшимся спасителем. В романе главный герой спрашивал у того человека, почему тот не увел его сразу. Ответ прозвучал просто: висело задание, отчитаться за которое в Трактире Золотой Осени удастся лишь к этой ночи, вот и решено было встретиться прямо в заведении, кабы лишних хлопот не наживать.

Еще при чтении книг Юньчжоу эта деталь показалась дикой. Если главный герой сбежал из Дворца Безмолвной Ночи, а Трактир Золотой Осени являлся их же связным пунктом, то назначать встречу здесь — вернейший способ погореть на ровном месте!

Роман-первоисточник был низкопробным чтивом, и искать в нем здравый смысл казалось бессмысленным, но теперь, попав в реальный мир, Юньчжоу понимал: любая, даже самая мелкая нестыковка может оказаться ключевой зацепкой.

Он развернулся и вошел в трактир. Залитый ярким светом зал на миг ослепил его. Когда он подошел ближе, подбежавший слуга расплылся в улыбке:

— Добро пожаловать, сударь! Сколько вас будет? Желаете отдельный кабинет или целый внутренний дворик?..

— Скажите, — Юньчжоу понизил голос, — господин Девятижильный Гроб здесь?

Взгляд слуги мгновенно ожесточился, хотя услужливая улыбка так и не сошла с лица:

— Проследуйте за мной, сударь. Потенциально господин задержится до часа Тигра.

Юньчжоу прошел за ним во внутренний двор и расположился в отдельной неприметной комнатке. Мельком показав слуге лицевую сторону жетона, он небрежно бросил:

— Подай пару фирменных блюд. Счет запиши на имя Владыки зала Ина. А когда прибудет господин Девятижильный Гроб, передай, что его ожидает человек от Владыки Ина.

Завидев жетон, слуга без лишних расспросов поклонился и исчез. Е Юньчжоу налил себе чаю. Недаром он эти дни разгребал рутину: пускать в ход казну ордена оказалось удивительно приятно. Вскоре на столе появились изысканные кушанья. Юньчжоу со спокойной совестью оттрапезничал, и лишь тогда в дверь постучали.

— Войдите, — Юньчжоу промакнул губы платочком.

Гость за дверью, похоже, не узнал этот звонкий юношеский голос — замялся на мгновение, прежде чем толкнуть створку. Войдя, он остолбенел, явно не понимая, что за чертовщина происходит. Его правая рука мгновенно скользнула за спину, а настороженный взгляд обшарил углы.

— Господин — это ведь и есть Девятижильный Гроб, не так ли? Не опасайтесь, я здесь один, и Владыка дворца ни о чем не ведает, — Е Юньчжоу изящно улыбнулся.

Вошедшему на вид было лет двадцать с небольшим. Одетый в пурпурное, он отличался резкими, мрачными чертами лица — откровенно недобрый тип. Суди кто о нем по внешности, ни за что бы не поверил, будто такой способен рисковать жизнью ради спасения кого-то из сострадания или пылкой любви.

Мысленно сравнив его с Му Линьцзяном, Юньчжоу пришел к выводу, что пурпурный цвет Владыке дворца идет куда больше — смотрится величественнее и приятнее для глаз.

— Верно, — Девятижильный Гроб притворил дверь, не сводя с юноши подозрительного взгляда. — Как ты здесь оказался?

— Я совершил побег и хочу просить вас о помощи, — произнес Юньчжоу с невозмутимым видом, никак не вяжущимся с его словами. — Не спрашивайте, откуда я о вас знаю. Вы и сами прекрасно осведомлены о событиях последних дней.

Дыхание Чэн Цзю на миг сбилось. Опустившись на стул напротив, он ядовито ухмыльнулся:

— А мы, похоже, недооценили тебя, Е Юньчжоу.

«Ну точно», — про себя ухмыльнулся Юньчжоу. Этот тип лишь намеревался использовать протагониста: вырвать его из рук Му Линьцзяна, чтобы загнать в собственную ловушку.

— К чему такая враждебность? Я ведь пришел просить защиты, — состряпал невинное лицо Е Юньчжоу. — Я не желаю прислуживать Му Линьцзяну. Вдруг я ему надоем и он применит ко мне Очи Безмолвной Тьмы? Тогда уж точно не сбежишь.

Девятижильный Гроб колебался. Ошметки пиршества на столе слабо вязились с образом беглеца — ему еще не приходилось видеть беглецов, уплетающих за обе щеки деликатесы. Подозрительно смерив собеседника взглядом, он буркнул:

— Хм. А отчего же ты не удрал в родной Орден Безмолвного Величия?

— Путь неблизкий. Боюсь, не успел бы я покинуть Столицу Безмолвных Теней, как он сцапал бы меня обратно, — Юньчжоу сокрушенно вздохнул. — Потому я решил примкнуть к Совету Старейшин. Не найдет ли господин Девятижильный Гроб возможности укрыть меня? А уж я из кожи вон вылезу, чтобы помочь вам снять печать.

— А ты осведомлен куда лучше, чем казалось, раз даже про Совет Старейшин прознал, — в голосе Чэн Цзю прорезались снобистские нотки. — А не боишься, что мы тебя попросту сживем со свету?

— Во всяком случае, у вас ко мне нет специфического... интереса, — Юньчжоу подался вперед, опираясь рукой о столешницу, и произнес это со значением.

Девятижильный Гроб скривился, с брезгливостью отвернулся и пробормотал себе под нос:

— Неужто Му Линьцзян и впрямь уложил тебя в постель? А я-то не верил...

Е Юньчжоу лишился дара речи. Эх, жаль будет убивать эдакого мыслителя, не падкого на дешёвые сплетни!

— Полно тебе, я на желторотых сопляков не зарюсь, — едко оглядев его, оскалился Чэн Цзю. — А вот то, что сообразил прийти к нам — хвалю, ума хватило. Будь спокоен: нам нужен лишь божественный меч, насильничать тебя никто не станет.

— И когда же я смогу предстать перед вашим покровителем? — Е Юньчжоу с облегчением перевел дух: слава богу, роковое обаяние главного героя ему по наследству не досталось. Затем он с наигранной тревогой покосился на дверь: — Если ничего не путаю, Дворец Безмолвной Ночи вот-вот объявит меня в розыск.

Девятижильный Гроб всё ещё не доверял юнцу. На его взгляд, перед ним сидел лишь дерзкий мальчишка, возомнивший себя хитрецом. Впрочем, нельзя было исключать и худшего: что они с Му Линьцзяном разыгрывают спектакль, дабы выманить змею из норы.

Словно в ответ на опасения Юньчжоу, за дверью внезапно поднялся гвалт. Чэн Цзю нахмурился, поднялся и кликнул слугу:

— Что там за шум?

Слуга и сам толком ничего не понял:

— Похоже, Рассветные Стражи кого-то берут. Всюду облава, проверяют комнаты!

Девятижильный Гроб отмахнулся от него. Если бы шмонаду устроили ищейки из Палаты правосудия, это было бы дело привычное. Но Рассветные Стражи — личная гвардия Му Линьцзяна... Когда они лично выходят на охоту — дело дрянь.

— Ну так как? — Юньчжоу поднялся и, наклонившись к самому его уху, принялся подливать масла в огонь: — Если господин не укроет меня, я останусь здесь. Стражи моментально скрутят меня и доставят к Владыке. Я перешагну через гордость, наплету ему ласковых речей, и он не станет меня наказывать. А вот вы? Разве Владыка терпит предателей? Или же вы прямо сейчас заберете меня в Совет Старейшин, и мы, как истинные союзники, воплотим в жизнь великий замысел?

Шум, производимый Рассветными Стражами, был лучшим подгонялом. В панике Девятижильный Гроб действительно смог разглядеть лишь два исхода, предложенных Юньчжоу.

—... Идем! — сжав зубы, Девятижильный Гроб сцапал Юньчжоу за рукав.

Перед глазами у Юньчжоу все поплыло. Он молча сжал рукоять меча на поясе. Окружающий мир заволокло густым клубящимся туманом, от которого накатила тошнотворная глухая дурнота. Но мгновение спустя ощущение невесомости исчезло, и ноги вновь обрели твердую опору.

Юньчжоу моргнул и обнаружил, что они стоят у тех самых горных ворот, через которые он только что покидал обитель.

— Господин, раз уж мы прибыли, не соизволите ли отпустить мою руку? — Юньчжоу повернулся к Девятижильному Гробу, чье лицо стало темнее тучи.

Девятижильный Гроб уставился на каменную арку и зловеще ухмыльнулся:

— А ведь ты ловко сбил меня с толку, сопляк! Вовсе не обязательно тянуть тебя прямо к старейшинам. Хребет Далекой Пустоши огромен. Я запрячу тебя поглубже, устрою допрос с пристрастием — а там и увидим, правду ли ты плел или втирал дичь.

Е Юньчжоу тяжело вздохнул. Он-то хотел решить все мирным путем, по-хорошему, да вот беда — окружающие упорно вынуждали его вынимать клинок.

Юноша чуть сильнее сжал рукоять. Татуировка на его запястье бесшумно перетекла на лезвие меча.

Но не успел Юньчжоу нанести удар, как из-за защитного барьера у арки раздался знакомый голос — ледяной, дышащий затаенной свирепой яростью.

Из тумана неспешно выступил Му Линьцзян:

— Девятижильный Гроб... и кого же ты собрался допрашивать?

http://bllate.org/book/37014/4699387