Готовый перевод We All Thought We Were Stand-ins / Любовь по ошибке: Замена для таинственного господина: Глава 7

Чу Чжишэн покачал головой и ответил:

— Больше нет возможности, обстоятельства дома не позволяют мне уехать за границу.

Такие повороты судьбы трудно было предвидеть. Преподаватель очень огорчился, а затем Чу Чжишэн продолжил:

— К тому же, даже если я продолжу учиться в аспирантуре, то сменю специальность и больше не буду просто рисовать.

Преподаватель опешил и озадаченно спросил:

— Тогда чему ты собираешься учиться?

Он подумал, что его слова ранили Чу Чжишэна и заставили того спасовать, поэтому поспешно добавил:

— Не теряй уверенности в себе, твоя техника лучше, чем у большинства студентов.

Чу Чжишэн смягчил взгляд и в свою очередь утешил преподавателя:

— Учитель, я вовсе не разлюбил живопись, просто у меня есть то, чего я хочу куда сильнее.

Преподаватель не понял его слов и спросил:

— Чего же ты хочешь?

Чу Чжишэн лишь улыбнулся:

— Сейчас говорить об этом уже бесполезно.

Видя, что тот не желает раскрывать карты, преподаватель вздохнул:

— Ладно уж. Чувствую, что правки больше не имеют особого смысла, сегодняшний вариант будет окончательным, сдай свою работу.

Дипломные работы студентов художественного факультета после выставления оценок преподавателями выставлялись напоказ на публичной выставке, где их могли посмотреть все учащиеся школы.

Чу Чжишэн понял, что его дипломный проект можно считать сданным, с благодарной улыбкой попрощался с преподавателем и вышел из кабинета.

Выйдя из учебного корпуса, он неспешно зашагал по кампусу, направляясь в общежитие.

Пейзажи в школе оставались точно такими же, как прежде, мимо него пробегали студенты, оставляя позади цепочки звонкого смеха.

Чу Чжишэн немного завидовал им: даже выпускников четвертого курса ждала совершенно новая рабочая среда, они будут бороться за собственную карьеру, не то что он, которому предстояло жениться.

Поскольку был четвертый курс, у всех соседей по комнате имелись свои дела, связанные с трудоустройством, и общежитие стояло совершенно пустым. Войдя в комнату, Чу Чжишэн собрал чертежи и оставшиеся отрезы ткани, сложил их в чемодан и сразу вынес наружу, собираясь забрать домой.

Теперь дома никого не останется, никто больше не станет насмехаться над тем, что он портной, напротив — наступит свобода. Какая ирония.

*

Семья Гу выступила поручителем компании семьи Чу, и фирма благополучно получила средства на перекредитование, вмиг стабилизировав положение.

Все вокруг пребывали в полном недоумении: с какой стати Семья Гу решила вмешаться и взять компанию Чу под свое крыло? Какой скрытый смысл таили в себе действия Семьи Гу? Разобраться в этом было решительно невозможно.

Так или иначе, глядя на последние новости, сотрудники компании словно получили мощный прилив сил. Достигнув дна, дела пошли в гору, и ситуация с каждым днем улучшалась.

Отец, судя по всему, уже узнал о проделках мачехи и передал через адвоката слова для Чу Чжишэна: велел сидеть тише воды и ниже травы, а главное — никому не доверять.

Чу Чжишэн не стал говорить отцу, что Сюй Лунь уже приходил к нему, равно как и не упомянул о том, что вскоре собирается связать себя узами брака с главой Семьи Гу.

Чу Чжишэн также позвонил в больницу, где лежал его дядя, чтобы уточнить насчет медицинских расходов. Его дядя Чу Линь провел на больничной койке уже десять лет, и все это время Сюй Жэнь исправно платил за сиделок. Теперь же, когда Сюй Жэнь сам оказался в безвыходном положении, пришла очередь Чу Чжишэна брать на себя ответственность.

Однако врач сообщил ему, что некто уже заранее внес крупную сумму, так что Чу Чжишэну не о чем беспокоиться.

Чу Чжишэн замер и спросил:

— Можете ли вы сказать, кто перевел деньги?

Врач ответил:

— Распоряжение отдал некий господин по фамилии Гу, прислав своих людей.

Вот оно что. Гу Янь действительно подошел к делу со всей душой. Это вызвало у Чу Чжишэна целую бурю смешанных чувств, но в то же время принесло долгожданное облегчение.

Теперь оставалось лишь дождаться приговора отцу: если удастся активно возместить ущерб, это поможет сократить срок заключения.

И снова требовалась огромная сумма денег.

Как бы то ни было, всего за короткое время все стало возвращаться на круги своя, и Чу Чжишэн понимал, что за кулисами всеми ниточками дергал Гу Янь.

Раз уж другая сторона проявила искренность, пришло время и ему выполнить свое обещание.

Сун Хэн позвонил ему, согласовал дату и пообещал заехать за ним в назначенный день.

Поразмыслив немного, Чу Чжишэн спросил Сун Хэна:

— Разве перед этим нам с господином Гу не нужно увидеться?

Гу Янь всегда окутывал себя ореолом таинственности и никогда не показывался на публике, но Чу Чжишэн никак не ожидал, что тот даже ради собственной свадьбы откажется явиться лицом к лицу, заставив ждать до самого момента получения свидетельства о браке, чтобы узнать, как выглядит его будущий муж.

Сун Хэн с улыбкой парировал:

— Разве встреча или ее отсутствие как-то повлияют на исход дела?

Чу Чжишэн с досадой ответил:

— И правда, никак не повлияют.

Даже если увидеться, что это изменит? Женитьбы все равно не избежать.

— Не переживайте, господин Гу не кусается, — утешил его Сун Хэн.

Чу Чжишэн сохранял на редкость спокойный настрой: раз не суждено встретиться — и не надо, он вовсе не собирался настаивать. К тому же, имея под боком столь жизнерадостного секретаря, Гу Янь вряд ли был невыносим в общении.

Назначенный день настал на удивление быстро.

Ранним утром того же дня Чу Чжишэн поднялся с постели и какое-то время тихо просидел на краешке кровати, погруженный в задумчивость.

Сегодня выдался исключительно благоприятный день — очевидно, дату выбирали с особым тщанием, а значит, и самому ему следовало вести себя подобающе торжественно.

Он встал и распахнул дверцу шкафа.

В отличие от мачехи и сводного брата, у него не было отдельной гардеробной, и хотя его работа постоянно была связана с тканями, одежды у него оставалось немного.

Зато он обладал поразительной чувствительностью к стилю и одежде: пусть нарядов набиралось немного, каждый из них представлял собой безупречную вещь, причем многие принадлежали известным брендам. Просто в школе он вел себя настолько скромно, что мало кто догадывался об этом.

Вытащив из шкафа несколько вещиц, он облачился в них.

Сегодня предстояло идти за свидетельством о браке, следовательно, стоило выглядеть более официально.

Но он был еще слишком молод, и излишняя строгость придала бы ему избыточную пасмурность. Тогда Чу Чжишэн наугад достал из ящика стола несколько аксессуаров и, ловко скомбинировав их, мгновенно преобразился, засияв ярким и безупречным видом.

Затем он тщательно привел в порядок волосы, уложив их с помощью фена, и отражение в зеркале в тот же миг обрело совершенно иную ауру.

Белоснежная рубашка в сочетании с безрукавным пиджаком, украшенная у ворота и на манжетах сверкающими деталями, подчеркивала его подтянутость и элегантность. Подняв голову, он явил миру глубокие, ставшие еще более темными глаза, в которых наконец проступил благородный облик изнеженного юного господина.

Будь его мать жива, он наверняка всегда выглядел бы именно так, а не притворялся незаметным, как обычно.

Чу Чжишэн с некоторой отрешенностью вглядывался в молодого человека по ту сторону зеркала, а затем протянул руку и легко похлопал себя по щекам, призывая собраться.

Как-никак, скоро он станет семейным человеком.

http://bllate.org/book/37011/4605638