Готовый перевод Your Childhood Sweetheart / Лето в Камакуре: Кто твой друг детства?: Глава 15

Ци Шаоюй хотел поднять голову и посмотреть в небо, но увидел над макушкой лишь раскрытый зонт.

Он повернулся, и в поле зрения тут же попало знакомое лицо.

Лу Юли держал зонт, его школьная форма была аккуратно застёгнута, а сам он выглядел совершенно чистым — на него не упало ни единой капли дождя.

Теперь зонт сместился в сторону Ци Шаоюя, и капли дождя постепенно смачивали волосы и одежду Лу Юли, но тот совершенно не обращал на это внимания, лишь протягивая вперёд раскрытую ладонь.

У Лу Юли были широкие кости ладони, а линии на ней — глубокими и длинными. На раскрытой руке лежала конфета в прозрачной обертке.

Их взгляды пересеклись в воздухе — это было безмолвное противостояние, скрытое течение под гладкой поверхностью воды.

Лу Юли смотрел ему в глаза, его губы слегка приоткрылись, а голос зазвучал сбивчиво.

Он произнес: — Не хочешь попробовать шоколад, который я приготовил?

Ци Шаоюй перевел взгляд ниже, и к нему снова вернулось то самое неуловимое чувство.

Возможно, между ним и Лу Юли с самого начала существовало вовсе не доверие, а нечто под названием «зависимость».

— Оставь его своей девушке, — Ци Шаоюй приподнял веки, мельком взглянув на шоколад на его ладони, и не взял его.

— В островной культуре шоколад, приготовленный своими руками в день святого Валентина, дарят только тем, кого по-настоящему любят.

Лу Юли пристально, с жгучим чувством в глазах смотрел на него.

Ци Шаоюй, казалось, что-то осознал, его зрачки резко расширились, а запутавшиеся в клубок, не поддающиеся распутыванию мысли вдруг внезапно прояснились.

Я считаю тебя братом, а ты, ты вообще-то хочешь стать моим парнем?!

— У меня нет никакой девушки.

Лу Юли опустил взгляд и достал всю ту коробку помятого, сморщенного шоколада. Его пальцы дрожали, а движения были до нелепости неуклюжими.

В этот момент на передний план вышел не сам шоколад, а всевозможные душевные терзания юноши, который, предвкушая бесчисленные мрачные исходы, наконец-то набрался храбрости высказать то, от чего замирало сердце.

— Ци Шаоюй, я лю...

Сообразив, какие слова вот-вот сорвутся с губ, Ци Шаоюй чуть не прикусил язык. Он в панике зажал Лу Юли рот рукой, перекошенный от стыда и злости: — Заткнись! Скажешь — я землю носом рыть буду, но вернусь в Государство Хуа!

Горячие губы коснулись ладони, прохладные кончики пальцев скользнули по линии челюсти, оставляя влажную дорожку. Холод и жар невольно обменивались теплом, и их защитные барьеры безумно плавились.

Лу Юли чувствовал, что сорвал куш.

В его глазах мелькнули искорки улыбки: — Хорошо, не буду говорить.

Обжигающее дыхание овевало ладонь Ци Шаоюя, губы находились на волосок от кожи — не слишком близко, но ровно настолько, чтобы чувствовать их присутствие. Было немного щекотно.

Голова Ци Шаоюя гудела, словно он засунул её прямо в гигантский улей, где бесчисленные дикие пчелы кружили над ухом, снова перемешивая его нервы, которые он едва успел привести в порядок.

Он раздраженно взъерошил свои волосы на затылке, нахмурив брови.

Как же это бесит, как же это бесит! Я вообще-то злюсь!

С тех пор как в его жизни появился Лу Юли, каждый шаг стал неуклонно выходить за рамки восприятия обычного человека, всё сильнее скатываясь в полный абсурд.

— Поехали домой, м? — Лу Юли пристально смотрел на него и слегка наклонил голову, так что его щека потерлась о ладонь Ци Шаоюя. Взгляд его карих глаз дрогнул, напоминая ластящегося кота.

Ци Шаоюй всем телом ощутил удар током. Черт побери, да это просто мистика какая-то.

Состроив суровую физиономию, человек, который всегда привыгал решать вопросы с помощью кулаков, впервые в жизни принялся рассуждать здраво: — Ты подумал как следует? Я ведь такой человек — то через забор перелажу, то в компьютерный клуб сбегу. Если ты пойдешь за мной хвостом, не боишься, что тебя выгонят из школы с отметкой в личном деле? К тому же, каждый день бегать туда-сюда, прислуживать мне, готовить, стирать... Тебе не надоест?

Уши Ци Шаоюя покраснели до предела: за те самые десяток секунд он мысленно перебрал все свои худшие привычки.

Уголки губ Лу Юли изогнулись в улыбке: — Ничего страшного, у меня ведь тоже нет школьного аттестата.

— !

Ци Шаоюй резко поднял голову. Изумление, удивление и даже неверие — целая буря сложных эмоций пронеслась в глубине его глаз, а на грудь будто опустился тяжелый валун, не позволяя вымолвить и полслова.

— Разве ты не житель островного государства?

На самом деле раньше он всё время думал, что Лу Юли — это кто-то, кого его матушка случайно откопала в каком-то рекрутинговом приложении, просто тот отлично говорил на языке Государства Хуа, поэтому использовать его в качестве слуги не вызывало никаких угрызений совести.

На лице Лу Юли промелькнула некоторая беспомощность: — Я китаец, вырос в Государстве Хуа. Просто позже родители сменили работу и устроились преподавателями в университет на островах, вот я и поехал вместе с ними.

— Вот оно как... — у Ци Шаоюя горело лицо, и его мысли снова унеслись к дню их первой встречи. Тогда эта странная фраза наконец-то обрела смысл, и он решил перепроверить: — Выходит, то, что ты сказал в тот день про наше детство, было правдой?

Лу Юли замер, видимо, не ожидая такого вопроса.

Влажный воздух окутывал бесконечной тоской, дождь барабанил по наклонной поверхности зонта: кап, кап...

Молчание затягивалось, и рука Лу Юли, державшая ручку зонта, чуть сильнее сжалась.

— Угу.

— Правда.

Ци Шаоюй вдруг почувствовал, что тот узелок недоверия в его сердце уже давно незаметно стерся.

Он поднял взгляд. В глазах читалась нерешительность, губы разомкнулись совсем чуть-чуть. В отличие от его прежней лихой удали, голос звучал едва слышно:

— Я попал в автомобильную авария.

Дождь, казалось, усилился, и шум непогоды заглушал его отчаянно борьющуюся душу. Перед глазами всё затуманилось серой пеленой, он уже настолько потерял ориентацию в реальности, что толком не видел лица Лу Юли, лишь расслышал его тихий и вместе с тем твердый голос:

— Двадцать седьмого июля мы возвращаемся на родину.

Подобно журчащему горному роднику или ветру, разгоняющему тучи и туман, в тот самый миг Ци Шаоюй чуть не утонул в водовороте его глаз, а краснота, расползшаяся по ушам, превосходила по яркости закатное небо.

Человек со множеством шравов на теле добровольно срывает повязку вовсе не потому, что он готов выставить всё напоказ или надеется, что посторонние станут копаться в его прошлом, а потому, что он таит в сердце крохотную искорку надежды и ждет того, кто принесет ему лекарство.

Лу Юли повесил спасенные наушники обратно ему на шею, прикрывая ими уродливый шрам, и с улыбкой произнес: — Уже слишком поздно, давай переночуем в Токио, а завтра вернемся. Или можем не возвращаться.

Тело Ци Шаоюя задеревенело. Он простоял в оцепенении добрых несколько секунд, прежде чем протянуть руку, чтобы смахнуть с лица дождевые капли, и тихо пробормотал:

— И почему ты так хорошо ко мне относишься...

http://bllate.org/book/36991/4602360