Готовый перевод The Mad Villain A's Guide to Conquest / Руководство по укрощению безумного злодея: Глава 8

Му Лян слегка опешил:

— Все встали по росту, просто найди свободное место и вклинись туда.

Дождавшись, пока эта группа людей наконец отыщет свои места, Бай Цинчжи пошёл вдоль строя от начала до конца. Добравшись до более-менее хвостовой части и почувствовав, что окружающие ростом примерно с него, он просто выбрал свободный промежуток, намереваясь втиснуться.

Но стоявшая там фигура даже не шелохнулась.

Бай Цинчжи нахмурился, шагнул вперёд, однако тот человек вдруг подался ещё чуть дальше, демонстративно выпрямил спину и бросил на него косой взгляд.

Черт побери, Бай Цинчжи чуть не рассмеялся от злости. Ему жутко хотелось выругаться или вовсе ухватить наглеца за волосы и впечатать его нос себе в колено.

Но фраза про наладить отношения с Фань Сунъюнем висела над ним, словно заклинание из сутр, сковывающее обезьяну, а здравый смысл подсказывал, что Фань Сунъюнь стоит в самом конце шеренги и наблюдает за ним.

Обычно Бай Цинчжи плевать хотел на чужие мнения, но сейчас он отчётливо чувствовал собственную чужеродность.

Клан Бай давно отрёкся от него: их никогда не волновало ни его военно-патриотическое воспитание, ни социальные навыки, из-за чего теперь в этой военной академии его раздражало абсолютно всё.

Он понятия не имел, какая муха укусила стоящего перед ним парня, решившего пойти на конфронтацию, но ему вдруг ужасно расхотелось выглядеть никчёмным отребьем. Он легко мог представить, как отец с перекошенным от гнева лицом процедит: «Если даже с этим справиться не можешь, на что ты вообще способен?»

Пусть наладить какие-то связи не выйдет, по крайней мере, не стоит нарываться на неприятности, — стоически подумав, решил Бай Цинчжи.

Ему надоело возиться с этим ростом, и, круто развернувшись, он зашагал в хвост строя, решив встать последним.

В самом конце находились Фань Сунъюню и Тань Сюань. Они были одного росту, но Фань Сунъюнь замыкал строй — впрочем, это вполне естественно, нельзя же позволять кому-то затмевать наследника престола.

Бай Цинчжи узнал лицо Тань Сюаня, а затем вспомнил про Му Ляна. Он никак не мог взять в толк, почему между двумя альфами вечно происходят столь странные стычки, и оставалось лишь списывать всё на то, что Му Лян задолжал Тань Сюаню денег — в конце концов, отцом Тань Сюаня был министр финансов.

Бай Цинчжи решил встать перед Тань Сюанем, благо тот возвышался над ним почти на полголовы.

Заняв позицию и уже собираясь вежливо попросить позволения встроиться в ряд, он увидел, как Фань Сунъюнь схватил Тань Сюаня за одежду и бесцеремонно оттянул себе за спину.

На мгновение Бай Цинчжи почувствовал себя совершенно сбитым с толку. Ему казалось, что эта военная академия имеет на него зуб, иначе с чего бы вокруг творилась такая чертовщина?

Пока он стоял в растерянности, Фань Сунъюнь бросил на него взгляд и позвал:

— Бай Цинчжи, встань передо мной.

Бай Цинчжи послушно передвинулся, но в голове по-прежнему роились вопросы: С чего это Фань Сунъюнь оттащил Тань Сюаня назад? Зачем он меня позвал?

Не успел он углубиться в раздумья, как сбоку раздался едкий смешок:

— Ого, а наш Наследный принц так заботится о новеньких.

Голос принадлежал Тань Сюаню, но ему никто не ответил.

Тань Сюань и Фань Сунъюнь в прекрасных отношениях — это первый вывод, который сделал Бай Цинчжи. Фань Сунъюнь ужасно красуется — это второй.

Бай Цинчжи послушно протащился со строем на поднятие флага, затем пообедал и отсидел пары. И хотя он не усвоил ровным счётом ничего, по крайней мере, провёл всё утро тихо и мирно. Дождавшись наконец долгожданного обеденного перерыва, он всё же осмелился заговорить с Му Ляном:

— Почему ты сидишь на последней парте?

— По успеваемости, — Му Лян собрал вещи и поднялся на ноги, собираясь идти в столовую.

— Разве у тебя не отличные оценки? — между делом бросил Бай Цинчжи.

— Ноль баллов по практическим занятиям, — небрежно ответил Му Лян и, обернувшись, посмотрел на него: — Поешь со мной?

— С удовольствием.

Бай Цинчжи в принципе был непривередлив в компании для обеда, лишь бы никто не плевал ему в тарелку.

Они вдвоём направились в столовую. У входа стоял Тань Сюань: непринужденно прислонившись плечом к косяку, он цепким взглядом проводил Му Ляна, а затем перевёл его на Бай Цинчжи.

Бай Цинчжи почувствовал, как этот взгляд лениво скользнул по нему, после чего Тань Сюань выпрямился и бросил Му Ляну:

— Тебе осталось протянуть всего один семестр.

С этими словами он развернулся и скрылся внутри.

Бай Цинчжи нахмурился — вовсе не из-за Тань Сюаня, а из-за смысла сказанного. Впрочем, к его удивлению, он ощутил, что лично к нему Тань Сюань никакой враждебности не питает.

Он повернулся к Му Ляну:

— Что значит — один семестр?

Му Лян глянул на него:

— Пустяки. Разве ты не знал? Академия считается четырёхлетней, но на деле учиться три года, а на четвёртый отправляют служить в армию.

Бай Цинчжи понял, но всё же не до конца:

— Тогда к чему были его слова о том, что у тебя остался лишь этот семестр?

— Наверное, из-за того, что я не пройду медкомиссию и меня не призовут, — равнодушно отозвался Му Лян. — Лучше скажи, в какие войска попадешь ты?

Бай Цинчжи опешил:

— Я?

Он замер не столько потому, что никогда прежде не задумывался об этом, сколько потому, что, казалось, никто вообще не рассматривал его в таком ключе.

— Я не знаю.

Му Лян больше не стал расспрашивать. Они взяли по подносу с едой и нашли свободный столик.

Бай Цинчжи ел с тяжёлым сердцем: еда казалась пресной, а на душе скребли кошки, вызывая глухое беспокойство. Потрясите ногой пару минут, он всё же не выдержал и спросил:

— Слушай, а ночью можно отсюда сбежать на всю ночь?

Му Лян моргнул:

— Как знаешь, главное — не опаздывай назавтра.

— Настолько расслабленно? — удивился Бай Цинчжи. — А я-то думал, в военных училищах царит строжайшая дисциплина.

— Она и правда строгая, — Му Лян без всякого аппетита ковырял палочками в рисе. — Но раз ты в одном классе с Фань Сунъюнем, на твои вольности будут смотреть сквозь пальцы.

— Ладно, — Бай Цинчжи дёрнул воротник, обнажая широкие ключицы. — Похоже, от этого знакомства всё же есть польза. Пойду сегодня вечером развлекусь.

Краем глаза Му Лян заметил, что Тань Сюань и Фань Сунъюнь наблюдают за ними, и поспешно уткнулся носом в пиалу, глухо буркнув:

— Как хочешь.

***

Наконец-то отбыв обязательные занятия и умерев от скуки, Бай Цинчжи сменил одежду, вышел за ворота академии и вызвал машину.

Редко когда ему хотелось выпить в одиночестве. Поколебавшись, он решил не отправляться в излюбленные клубы, а поехать в элитный бар для членов клуба, где не появлялся уже очень давно.

Агрегатор такси сработал быстро. Бай Цинчжи распахнул дверцу, забрался на заднее сиденье и, прикрыв глаза, погрузился в полудрёму, не заметив, как в зеркале заднего вида всё это время их преследовал чёрный автомобиль.

Сквозь сон Бай Цинчжи услышал голос водителя. Распахнув глаза, он понял, что они прибыли на место. Выбравшись из машины, он поднялся на лифте на семьдесят восьмой этаж высотки и направился прямиком к дверям бара.

Стоявший на входе бармен не узнал его и преградил дорогу:

— Прошу прощения, гость сэр, предъявите вашу клубную карту.

Бай Цинчжи нахмурился. Карта у него была, он исправно оплачивал ежегодный взнос, но сегодня её с собой не оказалось:

— Я забыл её дома, поберойтесь в системе, пробейте по базе членов клуба.

Бармен справился быстро. Проверив данные, он проводил гостя до дверей ВИП-кабинета и почтительно пригласил войти, но Бай Цинчжи вовсе не улыбалось сидеть в четырёх стенах. Окинув взглядом просторный зал, он небрежно бросил:

— Я сяду за тот столик для владельцев чёрных карт, кабинеты открывать не нужно.

Бармен помог ему устроиться и развернул перед ним меню. Бай Цинчжи лениво пролистал страницы, заказал Золотую Маргариту, фруктовую тарелку и десертную башню, после чего откинулся на спинку дивана, погрузившись в беспредметные мысли.

В баре царила тихая, камерная атмосфера. Освещение было до предела приглушенным — едва удавалось различить очертания мебели, а из динамиков лилась тягучая, размеренная классическая музыка, смешиваясь с запахами алкоголя и феромонов.

Краем глаза он заметил, как к столику неподалеку направляется человек в медицинской маске, солнцезащитных очках и бейсболке.

Бай Цинчжи ощутил лёгкое раздражение: «Что за маскарад, на кого он пытается произвести впечатление?» Но, руководствуясь золотым правилом — не лезь к другим, пока не трогают тебя, — он благоразумно промолчал.

Посетителей в баре хватало, но зона с диванами пустовала. Вокруг столика Бай Цинчжи расстилалось кольцо свободных мест. Ему стало скучно, однако доставать телефон не хотелось — он лишь рассеянно крутил и бросал на столешницу свою клубную карту.

Заказ принесли быстро. Перед Бай Цинчжи выставили фрукты и десертную башню. Его взгляд остекленел: казалось, он уставился на бокал, а казалось, что и вовсе сквозь него.

Внезапно Бай Цинчжи вытащил зажигалку и поднёс пламя к краю бокала. Огонёк, словно живое существо, яростно заплясал, окрасив полумрак глубоким синим светом.

В отблесках кобальтового пламени профиль мужчины казался рассечённым чёткими тенями: чистый, как у ангела, и столь же манящий, как у демона.

Затем он спокойно пригубил напиток, ничуть не смущаясь языков пламени, и осушил бокал до дна одним глотком.

В баре на мгновение воцарилась абсолютная тишина, сменившаяся затем шквалом приглушённых шепотков.

Крепкий алкоголь прокатился по пищеводу, и знакомое жжение принесло долгожданное расслабление. От него волной поплыл терпкий запах мяты.

Краем глаза он заметил, как кто-то поднимается со своего места и движется в его сторону.

Бай Цинчжи усмехнулся. Он прекрасно знал цену своей привлекательности.

Ему достаточно просто сидеть сложа руки, чтобы люди сами тянулись к нему мотыльками на свет.

***

Глава 8. Прохожий

Пламя погасло. Монах погрузился обратно во мрак, лишь слабые отсветы света падали на его лицо, изящно очерчивая светотеневой треугольник Рембрандта.

Его глаза скрывались в темноте под сенью длинных ресниц, ноги были расслабленно вытянуты, а вокруг по-прежнему витал пряный мятный шлейф.

Бай Цинчжи в очередной раз убедился, что роль беспечного повесы подходит ему идеально.

Несколько омег поднялись со своих мест и направились к нему, образовав вокруг столика плотное кольцо.

Бай Цинчжи даже не взглянул на них. Уставившись на десертную башню, он протянул руку, подцепил одно пирожное макарон и отправил в рот, раздавливая зубами. Его кончик языка скользнул по нижней губе, влажно блеснув в полумраке, и только после этого он поднял глаза, окинув собравшихся ленивым взглядом.

Помедлив секунду, он поднялся, притянул за талию стоявшего ближе всех омегу-парня и тихонько прошептал ему на ухо:

— Составишь мне компанию ненадолго?

У этого омеги были длинные золотистые волосы и гибкая фигура. Услышав предложение, он подался вперед и, казалось, полностью лишившись костей, доверчиво уткнулся лицом ему в грудь, ответив:

— Для меня это величайшая честь.

Бай Цинчжи почувствовал, как его окутывает сладковатый конфетный аромат. Обволакивающие феромоны помогли расслабиться; они стояли так близко, что он отчётливо чувствовал мягкость податливого тела омеги.

Он даже не спросил его имени — да в этом и не было нужды, они всего лишь случайные попутчики в водовороте ночной жизни.

Возле Бай Цинчжи никогда не переводились омеги: ему вовсе не требовалось козырять именем клана Бай, одной этой внешности хватало с избытком, чтобы привлекать стаи поклонников.

И тем не менее, он оставался девственником — невинный, но лишённый романтического трепета девственник Бай Цинчжи.

Причина крылась вовсе не в каких-то возвышенных идеалах: у него банально имелся бзик на чистоте. Годами вращаясь в душной компании отпетых альф, он понимал, что порядочные омеги к нему и близко не подойдут, а размениваться на тех, кто вешается на каждого встречного, ему претило.

Но сегодняшний вечер выдался на редкость удачным, прямо-таки созданным для пустых игр.

Вдыхая приторный конфетный запах, он впервые за долгое время ощутил сильное желание провести с кем-нибудь ночь.

http://bllate.org/book/36988/4601926