Готовый перевод I'm Not a Bad Ghost / Я правда не злой дух: Глава 14

Духи за автомобилем продолжали шумно и агрессивно вопить, казалось, они с Су Тинъюнем и Хэ Янем старые знакомые, но у Су Тинъюня не осталось об этом ни малейшего воспоминания. Он перевёл взгляд на Хэ Яня и увидел, как тот бросил в полувоздух зажатую между пальцами магическую бумагу, которая мгновенно вспыхнула яростным пламенем.

Су Тинъюнь опустил голову и, послушно избегая смотреть на происходящее, превратился в пушистый черный комочек, перевернулся и соскользнул под сиденье. Две его маленькие лапки крепко вцепились в обивку, а круглые глазки-пуговки медленно моргали, пытаясь хоть что-то припомнить.

Пронзительные крики злого духа становились всё громче, заглушаемые треском бушующего огня. Стоило ему попытаться что-то сказать, как боль прерывала его слова, и в конце концов он начал слезно умолять Хэ Яня о пощаде, прося отпустить. Охотник на призраков хранил молчание, явно не собираясь проявлять милосердие.

Наконец этот истошный вопль резко оборвался.

Подумав, что битва окончена, Су Тинъюнь неторопливо выкарабкался на сиденье и свернулся черным шариком.

Без этого крикливого шума вокруг стало непривычно и неуютно тихо.

Он зарылся носом в собственный хвост и просидел так довольно долго, пока тишину не нарушил тихий щелчок дверцы — Хэ Янь вернулся в машину. Он не заговорил сразу, а просто молча сидел неподвижно.

Тот призрак, должно быть, уже развеялся в прах.

Иногда Су Тинъюню доводилось видеть, как Хэ Янь ловит некоторых духов, сажает в бутылки и приносит домой, запирая в той шумной комнате. На этот раз руки Хэ Яня были пусты, он не принес ничего.

Су Тинъюнь не мог толком объяснить, чего именно он боится. Сами по себе духи, конечно, очень страшные, но ведь он и сам теперь призрак, а в первые дни после смерти даже умудрился напугать самого себя.

Так неужели он боится Хэ Яня?

Но Хэ Янь относился к нему прекрасно — настолько хорошо, что любой его страх казался Су Тинъюню предательством чужой доброты. Хэ Янь хлопотал из-за него даже после расставания, и в его отношении к Су Тинъюню было столько благородства и преданности, сколько вообще возможно. Су Тинъюнь никак не мог и дальше позволять Хэ Яню отдавать себя без остатка, прикрываясь амнезией как оправданием.

Он вдруг понял, почему Хэ Янь запрещал ему выходить по ночам.

— Тинъюнь, я...

— Хэ Янь.

Они заговорили почти одновременно, но Хэ Янь опередил его, закончив начатую мысль: — Прости, я тебя напугал?

— Нет. — Су Тинъюнь сменил позу, распластавшись на сиденье и положив голову на собственные передние лапы. — Хэ Янь, поехали домой, я немного устал.

— Хорошо.

Машина ровно покатила вперед, больше по пути не попадалось никаких духов. Су Тинъюнь окончательно успокоился и с любопытством спросил: — Расскажешь мне что-нибудь об этом духе? Кажется, он меня знает.

Хэ Янь, казалось, совсем не горел желанием об этом говорить. Помолчав долгое время, он даже сдвинул брови к переносице. Однако Су Тинъюнь не выказывал ни малейшего намерения забрать вопрос обратно, и в конце концов Хэ Яню пришлось уступить: — Примерно через год и два месяца после того, как мы начали встречаться, я несколько раз сталкивался с ним. Это злой дух, порожденный скверной, один из самых опасных. От прикосновения к его злой энергии человек заболевает, но Истинный Огонь Саньмэй способен ее уничтожить. Тогда я еще не умел в совершенстве управлять Истинным Огнем Саньмэй и никак не мог окончательно с ним справиться. Он знал, что я...

На этом месте Хэ Янь глубоко вздохнул: — Знал, что я всегда спешу и теряю хладнокровие, когда иду на свидание с тобой, поэтому и выбирал для своих нападений именно те дни, когда мы должны были встретиться. Однажды он и вправду меня задержал, из-за чего я опоздал к началу фильма. Когда я примчался, сеанс уже почти заканчивался...

Он прибежал в кинотеатр, опоздав ровно на полтора часа. Стояла глухая зима, дул пронзительный холодный ветер, но Су Тинъюнь не стал подниматься наверх в кинозал — он просто сидел на скамейке у входа в круглосуточный магазин и ждал его. Половина лица парня была спрятана в мягкий белый шарф, и наружу выглядывали лишь прекрасные, выразительные глаза.

Увидев запоздавшего Хэ Яня, Су Тинъюнь не стал ни упрекать его, ни хмуриться. Он даже не спросил сперва, почему тот застрял, а лишь поднял руку и краешком рукава бережно стер пот со лба Хэ Яня.

Хэ Янь уже не мог вспомнить, что именно он тогда чувствовал, в памяти осталось лишь одно: ему безумно хотелось поцеловать Су Тинъюня, что он тут же и сделал.

Су Тинъюнь был еще прекраснее, чем он воображал. Каждый день, проведенный вместе, заставлял его влюбляться в Су Тинъюня все сильнее.

Целуя его губы, Хэ Янь непрерывно извинялся, пока Су Тинъюнь, не выдержав, не прижал ладонь к его губам, отталкивая чуть подальше. Кончики его ушей покраснели так ярко, будто с них капала кровь: — Вокруг люди, хватит целоваться.

Сразу после этого Су Тинъюнь широко расставил руки, обнял Хэ Яня за тарию и уткнулся лицом ему в грудь. Зимой он всегда обожал так обниматься, уверяя, что у Хэ Яня просто невероятная температура тела, отчего обнимать его безумно тепло и уютно. Хэ Яню тоже очень нравилось, когда он так прижимался к нему.

Постояв так в тишине еще какое-то время, Су Тинъюнь пробормотал: — Наказываю тебя! С меня мороженое!

— Может, лучше мясо на гриле? От мороженого можно простудиться. — Памятуя о том, как однажды после порции мороженого Су Тинъюню всю ночь ставили капельницы, Хэ Янь больше не рисковал раздавать подобные обещания.

К счастью, Су Тинъюнь сомневался ровно пять секунд, после чего радостно согласился: — Идет!

Одной рукой он держал Хэ Яня за руку, а другой тыкал в экран телефона, отыскивая ближайшую шашлычную и прокладывая маршрут. Прождав у входа в магазин довольно долго, Су Тинъюнь сильно озяб, и Хэ Янь, отогрев одну его руку в своих ладонях, тут же принялся согревать вторую: — На улице такой мороз, почему ты не подошел внутри?

Су Тинъюнь легонько наступил ботинком на его тень: — Конечно для того, чтобы ты, едва взглянув на меня, почувствовал жалость и угрызения совести, думая про себя: «Какой же я негодяй, заставил парня мерзнуть на улице».

Когда тень Хэ Яня отпрыгнула в сторону, Су Тинъюнь с улыбкой догнал ее и снова наступил сверху. Заметив, как сильно Хэ Янь проникся чувством вины, он со смехом признался: — Шучу я, шучу. Наверху просто было душно от сильного отопления, вот я и спустился подышать воздухом, да и провел снаружи совсем недолго.

Сначала я действительно немного разозлился, но стоило мне увидеть тебя, как весь гнев испарился. Раз ты бежал ко мне со всех ног, значит, не собирался меня динамить, а раз не можешь назвать причину, значит, дело снова в твоей семье.

Ты объяснился и показал свое отношение, так что я и не думал злиться. Су Тинъюнь крепче переплел свои пальцы с пальцами Хэ Яня, а свободной рукой похлопал себя по животу: — Зато мой желудок этого не простит! Сейчас я буду есть за двоих!

Сердце Хэ Яня мгновенно растаяло от нежности, и он, не отличающийся красноречием, снова наклонился и чмокнул Су Тинъюня в щеку: — Договорились, ешь сколько душа пожелает.

— Ты сам это сказал, потом не отпирайся!

— И не подумаю.

Впоследствии Хэ Яню потребовалось три дня, чтобы отыскать того проклятого злого духа. Не обладая еще стабильным Истинным Огнем Саньмэй, он не мог уничтожить его подчистую, но нанести тяжелые увечья не составляло труда.

С тех пор Хэ Янь больше никогда не видел этого духа — видимо, тот забился в какой-то угол, зализывая раны.

Кто бы мог подумать, что спустя два с половиной года, когда он уже и не думал его искать, этот придурок сам явится сюда на верную смерть.

Машина прибыла к месту назначения. Хэ Янь повернул голову к Су Тинъюню, снова принявшему человеческий облик: — Еще два года назад он натворил немало бед и угодил в черный список охотников на призраков как опаснейший злодей. У него нет права на перерождение, поэтому при встрече таких уничтожают без раздумий.

С теми духами, что обитают в парках и не причиняют людям зла, охотники обычно стараются договариваться мирно и не вредят им без крайней необходимости.

Что же до таких, как ты — чей срок жизни еще не вышел, но чье тело захвачено злым духом, — с ними охотники поступают обычно...

Су Тинъюнь моргнул, загоревшись любопытством от слов Хэ Яня: — И как же?

— Берут плату за изгнание духов.

Круглые миндалевидные глаза Су Тинъюня расширились. Он удивленно посмотрел на Хэ Яня и от всего сердца воскликнул: — Ты не берешь с меня денег, ты — просто невероятный, превосходнейший добряк!

Охотник на призраков попытался сдержать рвущуюся наружу улыбку, сдержанно кивнул и произнес: — Да, я хороший человек.

Около полуночи они вернулись к своему дому. Су Тинъюнь клевал носом от усталости, в уголках его глаз выступили слезы. Едва переступив порог, он бессильно опустился на диван и уткнулся носом в подушку. Веки его то и дело закрывались, но он заставлял себя не спать. Сяо Бай, проснувшись от шума и почуяв возвращение хозяев, инстинктивно выскочил в прихожую поприветствовать их, а затем тут же вернулся в свою будку досыпать.

Глядя на то, как Су Тинъюнь борется со сна из последних сил, Хэ Янь невольно улыбнулся: — Ты можешь ложиться спать, не нужно меня ждать.

— А вот и буду ждать... — Су Тинъюнь с трудом выпрямился, прижал к груди диванную подушку, а его затуманенные слезами глаза ярко блестели в свете люстры. В голове было абсолютно пусто, он лишь упрямо и бессмысленно повторил: — Обязательно буду.

Словно камешек, брошенный в гладкую водную гладь, эти слова вызвали легкую рябь на сердце.

Хэ Янь замер с одеждой в руках, а в памяти отчетливо всплыл тот самый момент, когда он нашел Су Тинъюня в парке.

Эта картинка из прошлого слилась воедино с прозвучавшими сейчас словами, заставив Хэ Яня помимо воли задуматься: неужели Су Тинъюнь, сидя на парковой скамейке, тоже ждал, пока он придет за ним?

Никакого другого объяснения он просто не находил.

Хэ Янь с силой скомкал в руках одежду, оставив на ткани глубокие заломы. Тяжесть в груди все еще не отпускала, требуя выхода.

Развернувшись, он быстрым шагом направился в ванную, не желая заставлять Су Тинъюня ждать слишком долго.

Когда он вышел, Су Тинъюнь на диване уже превратился в маленький черный комочек. Умостив подушку себе на макушку, он свесил лапки с края дивана, а его глазки-пуговки полуприкрылись, превратившись в узкие щелочки.

Хэ Янь еще какое-то время смотрел на пушистый шарфик, пока внезапно не почуял неладное. Бросившись вперед, он успел подхватить Су Тинъюня в самый последний момент, прежде чем тот кубарем свалился бы на пол.

Истома оказалась настолько непреодолимой, что Су Тинъюнь, потратив остатки сил, даже не смог полностью открыть глаза и лишь сонно пробормотал: — Хэ Янь...

— Я освободился, давай спать, — мягко произнес Хэ Янь. Он на секунду засомневался, уложить ли Су Тинъюня к себе в постель или отправить в кошачью лежанку, но пока он раздумывал, Су Тинъюнь сам поплыл в сторону домика.

Ну и ладно.

Черный комочек забрался внутрь, обнял свою крошечную подушку, пару раз крутанулся на месте, устраиваясь поудобнее, и выдал еле слышный от усталости голос: — Спокойной ночи, Хэ Янь.

— Спокойной ночи, Тинъюнь, — ответил Хэ Янь.

Свет в комнате погас.

http://bllate.org/book/36960/4598041