Готовый перевод Transmigrated into the Tyrant Villain's Ex-Lover / Бывший фаворит тирана: Как выжить в гареме злодея: Глава 5

Сяо Нинъянь приблизился к Чжоу Хуаню и под его озадаченный взгляд неожиданно протянул руку, ухватив его за подбородок. Заставив его запрокинуть голову так, чтобы лицо оказалось прямо напротив тусклого пламени свечи, он впился в него пристальным взглядом, словно пытаясь вычитать что-то по лицу.

Первой реакцией Чжоу Хуаня было желание оттолкнуть его руку, но он сдержался и не шевельнулся. В глубине души он прекрасно понимал: чтобы выбраться из нынешней тяжелой ситуации, этот капризный и не по годам развитый малолетний сорванец был его единственной надеждой.

Чжоу Хуань пока не хотел портить с ним отношения, поэтому неопределенно произнес:

— Князь Дуань так смотрит на простолюдина... Неужели из-за того, что лицо простолюдина слишком красиво?

Сяо Нинъянь на мгновение замер. Совершенно не ожидая услышать столь бесстыдные слова, он разжал пальцы и отпустил Чжоу Хуаня.

— Всего лишь набитая пухом подушка. Какая бы ни была красота — всё впустую.

Чжоу Хуань: «……»

Чжоу Хуань лишился дар речи и мысленно вздохнул: да старый я сам не рад был перерождаться в набитой пухом подушке! Если уж на то пошло, я вообще не хотел попадать в эту паршивую книгу.

Сяо Нинъянь молча наблюдал за ним и, заметив отчетливую, но тщетно скрываемую досаду на его лице, сам того не осознавая, нахмурился.

Нынешний нрав этого человека, казалось, претерпел невероятные, потрясшие небеса перемены. В прошлой жизни, когда он запирал его в темной комнате, тот только и делал, что заливался слезами да молил о пощаде. Теперь же, стоило повториться тому же сценарию — та же темная комната, та же обстановка, разве что иной момент времени — он преспокойно развалился на полу спать, да и слова его звучали удивительно. Он ведь собирался отыскать на его лице следы слез, но, кроме легкой усталости, не обнаружил ровным счетом ничего.

Что ж, пожалуй, этот мелкий евнух, однажды пройдя через смерть, сильно вырос над собой.

Сяо Нинъянь безо всяких вступлений бросил:

— Объясни мне почему.

Чжоу Хуань озадаченно уставился на него:

— Что почему?

Сяо Нинъянь намеренно понизил голос и, опасно прищурившись, произнес:

— Советую тебе не притворяться передо мной. До того как ты попал во дворец, о твоих славных подвигах ходили слухи по всей столице.Чтобы подать в Палату внутреннего убранства прошение на вход во дворец прислуживать Вдовствующей императрице, ты такого искусного слога сочинение накатал на весь белый свет! В самых пылких и цветастых выражениях расписывал свое благоговение перед Вдовствующей императрицей и страстно желал взлезть на ее императорское ложе. Сегодня в Восточном дворце всё, к чему ты стремился, было так же легко получить, как взять вещь с ладони, но ты взял и упустил эту возможность, намеренно разозлив ее и вызвав ее гнев. Назови мне причину.

Чжоу Хуань не ожидал, что тот раскусил его намерения вызвать отвращение Вдовствующей императрицы. Понимая, что раз уж всё вскрылось, оправдываться бесполезно, он изобразил на лице крайнюю скорбь, тяжело вздохнул и произнес:

— У князя Дуаня поистине проницательный взгляд! Хорошо, простолюдин назовет князю причину. Пока я не видел Вдовствующую императрицу воочию, в моих мыслях она была не иначе как небожительницей, с которой не способна сравниться ни одна женщина в мире. Но теперь, увидев ее лично, простолюдин понял, что сам приукрасил ее в своем воображении. Сама по себе она, конечно, хороша собой, но до той величественной красоты, что я себе воображал, ей далеко, к тому же она уже не молода. Князь угадал: когда дело дошло до конца, простолюдин попросту передумал.

Сяо Нинъянь прекрасно помнил, как в прошлой жизни этот человек безумно фанател по Жун Шуи и даже после того, как стал евнухом, охотно служил пешкой для слежки за ним, а перед самой смертью бредил тем, чтобы после кончины превратиться в ее призрак.

— Неужели? — бесстрастно переспросил Сяо Нинъянь, и на его лице не дрогнул ни один мускул.

— Именно так, — с абсолютно серьезным видом кивнул Чжоу Хуань. — Пусть князь считает это глупостью и безрассудством, совершенными простолюдином по молодости и неопытности.

Сяо Нинъянь: «……»

Встретившись взглядами, Чжоу Хуань неожиданно почувствовал себя немного неловко.

Он поскреб живот и просительно улыбнулся:

— Эм... Нельзя ли выдать простолюдину хоть какой-нибудь еды? У меня от голода уже в груди сосет.

— Хочешь есть? Сначала ответь мне на один вопрос. Мой ответ устроит — получишь еду. Если же меня что-то не удовлетворит, походишь голодным еще пару дней, пока не выдашь ответ, который мне понравится.

— «……»

Что за люди вообще здесь водятся?!

Чжоу Хуань чувствовал себя совершенно бессильным и устало протянул:

— Спрашивайте о чем угодно, князь Дуань. Всё, что мне известно, я выложу без утайки.

— От кого ты услышал про еду?

К счастью, ответ на этот вопрос он обдумал заранее, а потому ответил без малейшего колебания:

— Разумеется, догадался сам. Князь может сам взглянуть в зеркало: у вас лицо с желтизной и синевой, да и телосложение такое худощавое. Сразу видно, что с пищей что-то не так.

Взгляд Сяо Нинъяня блеснул. Помедлив, он спросил:

— У тебя есть какие-то доказательства? Или это всё твои пустые домыслы?

— Доказательства князю придется искать самому. Простолюдин полагает, что стоит вам проявить чуточку внимания, и вы непременно отыщете зацепки.

Сяо Нинъянь хмыкнул:

— Раз ты так в этом уверен, так назови мне имя главного заговорщика.

Чжоу Хуань тоже усмехнулся:

— Князь наверняка и сам обо всем догадывается. Стоит вам хорошенько подумать, чьему именно процветанию и положению мешает ваше существование, как всё встанет на свои места. Вне зависимости от степени родства и близости, подозрения падают на каждого, включая даже самую близкую князю особу — матушку-императрицу.

Сяо Нинъянь с загадочной улыбкой уставился на Чжоу Хуаня, и выражение его лица стало непроницаемым.

Чжоу Хуаня отчего-то бросило в дрожь, он невольно отступил на два шага назад и перевел тему:

— Если ответ простолюдина пришелся князю по душе, не соизволите ли вы приказать кому-нибудь принести еды?

Сяо Нинъянь бросил на него еще один долгий взгляд, развернулся и вышел из темной комнаты, затворив за собой тяжелую тюремную дверь.

Чжоу Хуань инстинктивно хотел было броситься за ним, но, внезапно вспомнив свирепый и безжалостный нрав этого человека, молча остановился и загнал раздражение обратно вглубь души.

Он уже решил, что уход Сяо Нинъяня означает отказ в еде, однако не прошло и половины палочки благовоний, как тот вернулся, неся в руках лакированную пищевую шкатулку.

Лицо Чжоу Хуаня тут же озарилось улыбкой. В два-три шага подскочив к Сяо Нинъяню, он протянул руки, намереваясь забрать шкатулку.

Сяо Нинъянь же полностью проигнорировал протянутую в воздухе руку, запер дверь темной комнаты, достал из шкатулки тарелку, взял палочки для еды и принялся невозмутимо трапезничать в одиночку.

Именно так — он ел сам, ни с кем не делясь.

— Твою мать... — не удержавшись, выругался Чжоу Хуань, а его глаза полезли на лоб.

http://bllate.org/book/36959/4597918