Готовый перевод Cat Owner's Home / Кошачий дом, или Любовь по расписанию: Глава 3

Когда она только сошлась с Чжоу Цзысином, ей тоже приходила в голову романтичная мысль: «сегодня я приготовлю для любимого похлебку».

Однако, проявив энтузиазм у плиты и трижды порезав пальцы, она была быстро выдворена Чжоу Цзысином наружу: её руки созданы для игры на скрипке, их определенно нельзя калечить.

Если подумать, хорошее воспитание и широкий кругозор обычно идут рука об руку, и у Чжоу Цзысина не было никаких устаревших взглядов. Он вовсе не считал, что женщина обязана лишь прислуживать мужу, воспитывать детей да целыми днями возиться у плиты, а потому совершенно естественно взвалил на себя обязанность готовить трехразовое питание. Супруги распределили обязанности: один готовит, другой моет посуду, и в этом находилось свое, понятное лишь им двоим удовольствие.

Такое мирное состояние продолжалось вплоть до рождения Линь Чжоу.

Готовясь к родам, Линь Шуэнь познакомилась в больнице с несколькими молодыми мамами и открыла для себя такую новость, как прикорм для младенцев. Начитавшись всевозможных рецептов из разряда трех обязательных шагов, она на время забыла о своем таланте «одним взмахом ножа по пальцу» и снова потащила картошку на кухню.

В итоге картофель не проваривался, мясные шарики в кипятке разваливались, а медовые бисквиты, обещавшие быть нежными и сладкими, получились такими, что при укусе раздавался хруст — и неведомо было, на каком именно этапе она совершила ошибку.

Линь Чжоу есть отказывалась, а Линь Шуэнь не смела травить собственную дочку, поэтому всё подчистую доставалось Чжоу Цзысину.

После череды горьких поражений Линь Шуэнь наконец на несколько дней успокоилась, рассудив, что детский прикорм — дело слишком сложное, и лучше начать с простых перекусов. Как раз с наступлением тепла ей ужасно захотелось попкорна, и она, вооружившись пакетом кукурузных зерен, водрузила на огонь кастрюлю.

Кукуруза была самой обычной, пригодной для еды, да и кастрюля имела все шансы на нормальное использование, однако что-то снова пошло не так.

Пять минут спустя под звуки пугающего потрескивания Линь Шуэнь с лопаткой в руке и в полном смятении выбежала из кухни, подхватила стоявшую у порога и глазевшую по сторонам Линь Чжоу и что есть мочи захлопнула дверь.

Кухня за дверью напоминала печь для алхимических пилюль самого Лао-цзюня: она издавала странные звуки и заливалась зловещим багровым светом. Двухлетняя Линь Чжоу насмерть перепугалась — ей казалось, что она видит демона. Мертвой хваткой вцепившись в мамину шею и не желая разжимать рук, девочка долго таращила глаза, прежде чем дрожащим детским голоском подать голос.

Это были ее третьи слова в жизни после папы и мамы. Малышка жалобно закричала: «Спасите, спасите меня!»

Этот союз на двоих длился уже четыре года...

Когда Линь Чжоу училась во втором классе начальной школы, Чжоу Цзысина по работе перевели в другой город. Домой он мог возвращаться только по выходным, шеф-повар семьи исчез, и Линь Чжоу волей-не-воле пришлось коротать дни с такой ненадежной личностью, как Линь Шуэнь.

На завтрак — хлеб с молоком, на ужин — яичные лепешки с пшенной кашей, а на обед вечно полуфабрикаты из супермаркета: черная перечная говядина, которую стоит только бросить на сковороду и разогреть, или суп из свиных ребрышек с морской капустой, требующий лишь пары минут в микроволновке.

Нельзя сказать, что было невкусно, но даже самая заботливая приправа для быстрого блюда не идет ни в какое сравнение со свежей едой. Поев так довольно долго, Линь Чжоу неизменно улавливала в пицце отчетливый привкус полиэтиленового пакета.

Хотя Линь Шуэнь и горела желанием усовершенствовать свои кулинарные навыки, ей едва перевалило за тридцать, ее карьера находилась на стадии подъема, и работы было так много, что выкроить свободное время и надолго застрять на кухне ей просто не удавалось.

Поэтому никаких особых успехов она не добилась: помимо варки каш и жарки лепешек, лучше всего у нее получался салат из ассорти, где универсальная заправка заливалась раскаленным маслом, а сверху сыпалась ложка белого кунжута — с таким соусом вкусно было всё что угодно.

Линь Чжоу целыми днями с хрустом жевала салатные листья, но, сколько ни ходи у воды, неизменно намокнешь.

В тот день, прожевав очередной ломтик огурца, она выудила из кочанного салата какой-то подозрительный предмет. Учитывая все прошлые «заслуги» ее непутевой мамы, обнаружить червяка в еде было уже пустяком. Линь Чжоу невозмутимо распрямила капустный лист, стряхнула капли соуса с палочек для еды и весьма обреченно вздохнула:

— Мама, тут червяк.

Линь Шуэнь поморщилась, словно от зубной боли, и жутко смутилась. Пытаясь отговориться так, будто обман ребенка грозит ей отрастанием длинного носа, она пробормотала:

— Эм... эта зелень такая полезная! Раз малышка Чжоу любит ее, то и червячки тоже любят.

В школе Линь Чжоу поделилась этим с Сюй Сэмяо, а та в свою очередь рассказала всё бабушке. В тот же вечер бабушка Сюй пожаловала к ним на порог. Сколько бы Линь Шуэнь ни оправдывалась, пожилая женщина наотрез отказалась верить, что продукты из супермаркета не являются вредной пищей. Она ткнула Линь Шуэнь пальцем в лоб и отчитала за то, что та совсем не похожа на материнский образ.

Линь Чжоу стояла рядом, прикидываясь пай-девочкой, и даже не пыталась заступиться за маму. Ее жалобный вид так растопил сердце бабушки Сюй, что та прониклась к девочке огромной жалостью и отрезала с царственной властностью: готовить ли на одного ребенка или на двух — разницы никакой, а аппетит у Линь Чжоу с кошачью лапку, до разорения дело не дойдет. С сего дня Линь Шуэнь может не бежать домой к обеду — после уроков Линь Чжоу будет сразу приходить к ним.

Сюй Сэмяо шла следом и, пока взрослые не видять, строила Линь Чжоу глазки, так что та сразу всё поняла: если бабушка Сюй так рассвирепела, тут явно не обошлось без преувеличений и прикрас со стороны внучки.

Бабушка Сюй прижала Линь Чжоу к себе, словно наседка цыпленка — и не поймешь даже, кто тут чья мать, — и вынесла окончательный вердикт:

— Я готовлю обед на двоих детей и сама же отвожу обоих в школу!

Линь Шуэнь, разумеется, было неловко доставлять людям столько хлопот. Едва она попыталась возразить, как пожилая женщина окинула ее суровым взглядом:

— Чего это вдруг? Вам разрешено хорошо относиться к Сэмяо, а мне нельзя хорошо относиться к Чжоу? Или ты думаешь, что я, старая калоша, готовлю отвратительно и у меня руки не оттуда растут?

Линь Шуэнь лишилась дара речи: спорить нельзя, отрицать бесполезно. Характером она была робкая, на язык не острая, да и против многолетнего ораторского мастерства, выработанного у бабушки Сюй за долгую жизнь, устоять не могла. На мгновение она замешкалась с ответом, а бабушка Сюй тут же уловила момент и выпалила всё пулеметной очередью. Выслушав целый короб поучений, Линь Шуэнь поначалу еще пыталась что-то поддакивать, но под конец оставалось лишь покорно кивать.

Пока она соображала что к чему, Линь Чжоу уже убежала вместе с Сюй Сэмяо: бабушка Сюй как раз приготовила лапшу с фасолью, а ее вкуснее всего есть с пылу с жару.

Раз уж дошло до такого, Линь Шуэнь оставалось только смириться. Она подумала, что раз днем у нее идут пары и ей вечно приходится спешить, то из-за нее Линь Чжоу вечно приходится вставать спозаранку — в школу они приходили задолго до открытия ворот, и девочке приходилось ждать у сторожки. А так дети будут ходить вместе, да и в обед удастся поспать подольше.

http://bllate.org/book/36940/4595956