Готовый перевод Nakoruru's Deceptive Heart Plan / План по дискредитации идеального брата: Глава 3

Лу Синъянь искренне считал, что поступает так вовсе не для того, чтобы заступиться за Цзян Цзи. Просто у него было полно злости, которую некуда девать, да и руки чесались.

Вернувшись домой после драки, он принялся хвастаться перед Цзян Цзи, занимаясь откровенным самовосхвалением вперемешку с насмешками:

— Чего это ты расклеился? Я в одиночку раскатал их всех, а от тебя никакого толка.

Позже Сунь Чэн спросил его:

— А твой братец хоть спасибо сказал?

— Сказал бы хрен! У него ж вид вечно такой гордый, словно он великий мудрец, и глаз на меня не поднял.

Лу Синъянь жестоко об этом пожалел. Из-за устроенной драки соседи пожаловались родителям, и отец на три месяца лишил его карманных денег.

Зато после того грандиозного скандала сплетничать о них больше никто не смел.

Лу Синъянь отличался короткой памятью и очень быстро всё начисто позабыл. А вот Цзян Цзи затаил обиду и перевёл её в практическую плоскость: едва повзрослев, он с ранних лет начал подрабатывать и учиться, стараясь лишний раз не тратить семейные деньги. Он даже не носил брендовую одежду и обувь, купленную Лу Юном, чтобы не давать людям повода для злословий и не портить репутацию матери.

Будучи в ту пору семнадцати-восемнадцатилетним подростком, Цзян Цзи отличался излишней колючестью при недостатке эмоционального интеллекта. Некоторые его поступки, похожие на попытку провести чёткую черту между ними, ставили Лу Юна в неловкое положение, из-за чего атмосфера в доме царила натянутая.

Уже позже, поступив в университет и набравшись жизненного опыта, Цзян Цзи стал намного зрелее: он теперь без лишних слов принимал всё, что ему давали, и даже сам делал им подарки, правда, предпочитал жить в студенческом общежитии и домой возвращался редко.

Это были самые скучные три года для Лу Синъяня, пока он сам не поступил в университет, став младшекурсником Цзян Цзи.

Лу Синъянь изначально планировал стать легендой их факультета и наглухо затмить Цзян Цзи. Однако стоило ему переступить порог вуза, как к нему приклеилось прозвище младший братец Цзян Цзи, а особо сообразительные особы то и дело норовили вручить ему любовные письма с просьбой передать их Цзян Цзи.

Лу Синъяня от такой перспективы буквально воротило.

Впрочем, в университете бумажные любовные письма писали редко — все действовали куда проще и смелее, сразу добавляя друг друга в WeChat.

В списке друзей Лу Синъяня до сих пор оставалась целая группа под названием поклонники Цзян Цзи, правда, все её участники давно сидели в черном списке.

Внешностью Лу Синъянь тоже не был обделён, и от недостатка поклонниц не страдал. Но, как выражался Сунь Чэн, девушки, которым нравился Лу Синъянь, явно страдали извращенным вкусом, иначе как они могли выносить его бесконечное бубнение в духе мой брат, мой брат, мой брат?

Как-то раз одна жертва чужих чар, очарованная внешностью Лу Синъяня, сама пригласила его выпить кофе.

Незадолго до этого Лу Синъянь как раз поругался с Цзян Цзи из-за какой-то сущии копеечной ерунды и целых два часа изливал Сунь Чэну потоки ярости. Сунь Чэн, не выдержав этого безумия, временно занёс его в черный список.

Не найдя другого жилетки, куда можно было бы поплакаться, Лу Синъянь согласился на встречу с той девушкой. Усевшись в кофейне, он разразился целой речью на тему: Знаешь ли ты, что человек, которого я ненавижу больше всего на свете, — это Цзян Цзи? Когда девушка уходила, у неё кружилась голова, она поклялась, что больше в жизни не взглянет ни на одного мужчину, и тут же удалила Лу Синъяня из контактов.

Всего этого Цзян Цзи, скорее всего, даже не знал: тогда он разрывался между учебой и собственным стартапом, уделяя Лу Синъяню ничтожно мало внимания.

Сам же Лу Синъянь вечно выискивал повод придраться и при каждой встрече норовил затеять ссору.

Позже Цзян Цзи окончил университет и с головой ушел в бизнес, став еще более занятым. Лу Синъянь не слишком-то разбирался во внутренних делах его компании, а раз Цзян Цзи сам не заводил об этом речь, то и он не считал нужным расспрашивать. Он знал лишь одно: брат, судя по всему, зарабатывает немало, потому что выглядел, несмотря на вечную занятость, бодро и уверенно — всё больше напоминая молодого и успешного генерального директора.

На их фоне...

Лу Синъянь съел лишь половину порции, как вдруг аппетит пропал, и он открыл ноутбук.

В последнее время он писал дипломную работу.

Он не искал работу, просто потому что понятия не имел, чем хочет заниматься. Конечно, он мог бы вообще палец о палец не ударять, а просто протирать штаны в компании Лу Юна и, подобно Сунь Чэну, жить жизнью ленивого мажора. Но стоило ему вспомнить о Цзян Цзи, как всякое желание бездельничать тут же испарялось.

К слову, в последнее время Лу Синъянь вёл прямые эфиры в интернете, стримил видеоигры, и аудитория у него собралась вполне приличная.

Дома об этом знали все, включая Цзян Цзи. Но никто из них не высказывал своего мнения — делай что хочешь, развлекайся. И это было не столько проявлением свободы и уважения к его выбору, сколько банальным нежеланием с ним возиться.

Зато Сунь Чэн не удержался от комментария:

— Дружище, неплохо устроился! Сейчас стримером быть выгоднее, чем какой-нибудь поп-звезде.

Лу Синъянь остался недоволен.

Он любил видеоигры, но вовсе не считал это серьезной профессией — главным образом потому, что в этой сфере невозможно было тягаться с Цзян Цзи.

Цзян Цзи, Цзян Цзи, Цзян Цзи.

Этот злодей Цзян Цзи, который испортил ему всю жизнь!

— Как же всё надоело.

Лу Синъянь уткнулся лицом в компьютерный стол и бездумно затыкал пальцами по клавиатуре. Мысли почему-то путались и уносились куда-то вдаль, как вдруг ему снова почудился призрачный шлейф духов — тот самый фирменный аромат парфюма Цзян Цзи.

— ...

Обратив всю свою боль и горечь в движущую силу, Лу Синъянь решил: он во что бы то ни стало должен завоевать Цзян Цзи. Лиха беда начало, отступать нельзя!

Стоит лишь немного смягчить их отношения, как дальше всё пойдет как по маслу.

Он схватил телефон и первым делом отправил Цзян Цзи сообщение, нарушив все неписаные правила и сменив обращение.

— Старший товарищ, — скрепя сердце выдавил из себя Лу Синъянь и прикрепил стикер с умоляющей собачкой, — у меня затык с дипломным проектом, можно я зайду к тебе в офис за помощью?

Отправив сообщение, он уставился на экран, начиная отсчет времени.

Спустя две минуты.

Цзян Цзи:

— Твой аккаунт взломали?

Глава 3

Получив сообщение от Лу Синъяня, Цзян Цзи только что закончил совещание.

Он возвращался из конференц-зала в свой кабинет, когда телефон в кармане звякнул. На экране высветился незнакомый аватар и подпись: Лу Синъянь.

Цзян Цзи искренне не понимал, почему Лу Синъянь с такой регулярностью меняет аватарки, никнеймы, статусы и фоновые картинки профиля.

Если бы не предусмотрительно оставленная подпись, он бы в жизни не догадался, кто это пишет.

Увидев стикер с умоляющей собачкой, Цзян Цзи на мгновение замер. Шелшая рядом помощница как раз рассказывала о чем-то, но, заметив, что он остановился, испугалась, что ляпнула лишнего, и осторожно поинтересовалась:

— Директор Цзян, что-то случилось?

Цзян Цзи смотрел на экран смартфона:

— Ничего, мой братец опять за старое.

Помощница:

— ...

Это в каком смысле за старое?

Его что, в больницу везти надо?

Но лучше меньше спрашивать, чем потом жалеть, и помощница благоразумно промолчала.

Цзян Цзи не стал ничего объяснять, велел ей возвращаться к делам, а сам зашел в кабинет и запер за собой дверь.

Если говорить об этих его приступах умалишения, то для Лу Синъяня они были делом привычным.

Десять лет назад, впервые увидев Лу Синъяня, Цзян Цзи сразу понял, что с этим пареньком что-то не так в плане работы мозга.

Разве нормальный человек станет подговаривать сына мачехи: Давай вместе разрушим свадьбу твоей мамаши и моего отца?

И это было только начало.

Позже они съехались. В день переезда, пока горничная помогала Цзян Цзи убирать комнату, Лу Синъянь, словно заправский надсмотрщик, заложил руки за спину и заявил ему:

— Я в этом доме главный. Раз уж попал на мою территорию, впредь будешь подчиняться мне.

Цзян Цзи бросил на него косой взгляд.

Лу Синъянь задрал подбородок:

— Слышал?

Вид у него был такой, будто он отдавал приказ назвать его старшим братом, хотя по всем законам всё должно было быть наоборот.

Цзян Цзи процедил с легким пренебрежением:

— Проваливай.

У Лу Синъяня аж лицо покраснело от злости:

— Ну ты у меня дождешься!

Бросив эту угрозу, он со злости хлопнул дверью и ушел, но никакого продолжения не последовало.

Цзян Цзи сразу раскусил его: это был типичный бумажный тигр — характер взрывной, гордости вагон, а сам уязвимый донельзя, стоит лишь слегка надавить.

Вскоре после этого Лу Синъянь, гоняя во дворе в футбол, случайно разбил стекло в собственной спальне. В тот же день вставить новое не успели, а к ночи пошел дождь, так что его временно переселили на ночевку к Цзян Цзи.

Лу Синъянь жутко упирался, заявляя, что кровать Цзян Цзи ему непривычна, и всю ночь категорически отказывался спать, заставляя Цзян Цзи вести с ним беседы, которые неизменно сводились к школьной успеваемости.

— Слышал, ты по математике максимум получил? Ха, а я чуть-чуть не дотянул, просто перед экзаменом простудился и не смог выложиться на полную.

— Да у тебя небось и по литературе оценки так себе? Чего? Тоже первое место? Брешешь, не хвастайся.

— Ты что, английский терпеть не можешь? А я, между прочим, знаю три иностранных языка: английский, немецкий и арабский.

— ...

Цзян Цзи за всю свою жизнь не встречал человека более назойливого. В тот момент его уже валило с ног от устаренности, а голос Лу Синъяня зудел над ухом точь-в-точь как надоедливый комар: вж-ж-ж, вж-ж-ж...

Цзян Цзи машинально бросил:

— Ну-ка, скажи пару фраз по-арабски, послушаю.

Да откуда Лу Синъянь знал арабский? Он же просто хвастался. Сообразив, что Цзян Цзи именно этого и добивался, он тут же нашел отговорку:

— Хм, всё равно ничего не поймешь, чего зря говорить.

Цзян Цзи потерял дар речи, ему безумно хотелось прихлопнуть этого мелкого кровопийцу электрической мухобойкой.

Но Лу Синъянь и не думал угониматься:

— Эй, Цзян Цзи, а если на итоговых экзаменах мой общий балл окажется выше твоего, что ты тогда скажешь?

Цзян Цзи ответил:

— Мы же в параллельных классах учимся, как мы будем сравнивать?

— Мне плевать, но я точно наберу больше баллов, чем ты.

— Как знаешь.

Цзян Цзи отвернулся к стене, решив больше не тратить на него ни слова.

Лу Синъянь на какое-то время умолк, но тишина продлилась всего пару минут, после чего он снова затянул:

— Цзян Цзи, а по-моему, я красивее тебя.

Цзян Цзи:

— ...

— Честно, — Лу Синъянь совершенно не испытывал смущения. — Мне всего двенадцать, а тебе уже пятнадцать, понимаешь, что это значит? Это значит, что я еще толком не вырос, а когда возмужаю, стану еще краше, в то время как ты уже сформировался окончательно.

Цзян Цзи нашарил в ящике стола пару берушей и воткнул их в уши.

А Лу Синъянь продолжал вещать сам с собой:

— А знаешь, я в детстве работал детской моделью.

Беруши помогали плохо. Наконец потеряв всякое терпение, Цзян Цзи нашарил рулон канцелярского скотча, оторвал кусок и намертво залепил Лу Синъяню рот.

Лу Синъянь замычалмм-м, пытаясь сопротивляться, но Цзян Цзи прижал его голову к подушке:

— Заткнись. Если не послушаешься, я вышвырну тебя за дверь.

Лу Синъянь:

— ...

Эту невыносимую ночь кое-как удалось пережить. С самого следующего утра Цзян Цзи стал избегать Лу Синъяня всеми возможными способами. Но чем сильнее он прятался, тем настойчивее Лу Синъянь преследовал его.

Тогда они учились в разных школах, и им было не по пути, но Лу Синъянь упрямо требовал, чтобы водитель сначала завозил Цзян Цзи, а уже потом его самого — то есть они вроде как вместе ехали в школу.

И всю дорогу в машине он сыпал всякими гадостями, пытаясь вывести Цзян Цзи из себя.

Поначалу Цзян Цзи и впрямь злился, но очень быстро выработал иммунитет и перешел на тяжелую артиллерию в виде полного игнора, оставаясь невозмутимым, какие бы бури ни бушевали в душе Лу Синъяня.

Этот метод оказался исключительно эффективным: все старания Лу Синъяня разбивались о глухую стену, не принося желаемого результата.

Промучившись так какое-то время, Лу Синъянь в бессильной злости жаловался Сунь Чэну:

— Да из себя он кого строит? Терпеть не могу этих парней, которые вечно корчат из себя крутых, бесит до смерти!

В те дни Сунь Чэн был еще ужасно наивен и охотно поддакивал:

— И не говори, меня это тоже бесит. Но почему-то девчонки от этого тащатся, называют их холодными принцами. Неужели парни вроде нас, способные рассмешить, совсем никому не нужны?

Лу Синъянь тут же поспешил откреститься:

— Кто это тут с тобой в одной упряжке? Я вообще-то тоже холодный красавец-принц.

Сунь Чэн:

— ...

Цзян Цзи понятия не имел, как они за его спиной поливают его грязь, но прекрасно знал, что Лу Синъянь постоянно жалуется Сунь Чэну.

http://bllate.org/book/36939/4595903