Готовый перевод Is Bei Street Still Queuing / Очередь на улице Ваньбэй: Тайны за барной стойкой: Глава 7

— Зачем бы мне без нужды с ним связываться? — Не Сяо выглядел одновременно смеющимся и расстроенным.

— Я так, к слову. На улице вовсю болтают, что он и темный, и безжалостный. Наверняка не на пустом месте слухи ходят, лишняя осторожность не помешает.

Эта кошка была беспризорной — ее оставили в закрывшемся зоомагазине. Летом два года назад, после того как Чэнь Цючи гасил свет в лавке и ложился в постель, до него неизменно доносилось кошачье мяуканье. Издалека, но вполне отчетливо. Шли дни, крик не прекращался, переходя из звонкого в хриплый, и в конце концов он не выдержал — вышел на поиски.

Внутри этого заброшенного магазина явно никто давно не убирался. Снаружи было видно, как криво стоят пустые стеллажи, а в лучах фонарика отчетливо проступали слои пыли и беспорядочные следы лап. Чэнь Цючи уже хотел позвать ее, как вдруг откуда-то сверху неожиданно сорвалась тень. Он от исступления даже отступил на полшага назад.

Оказалось, что это и была та самая кошка, что звала его. Она стояла в небольшом пучке света — подтянутая, но в то же время потрепанная жизнью. Прищурив янтарные глаза, она настороженно и упрямо уставилась на Чэнь Цючи, изо всех сил стараясь защитить нечто незримое, словно все те дни беспомощности и мольбы не имели к ней никакого отношения.

Чэнь Цючи осторожно налил воды в крышечку от бутылки и просунул ее под стеклянную дверь, а принесенную с собой тушеную говядину разломал на мелкие кусочки. Котенок, казалось, умирал с голоду — он жадно заглотил несколько кусков, чуть не подавившись от спешки, но даже не думал останавливаться. Запрокинув голову, она отчаянно жевала, издавая из горла слабый жалобный скулеж. Глядя на то, как эта кошка борется за каждую секунду и отчаянно цепляется за жизнь, Чэнь Цючи почувствовал укол жалости и смягчился. На следующий день он придумал способ вытащить ее оттуда и забрал домой.

Это была бенгальская кошка, но рисунок на ее шерсти выдался не совсем стандартным: в пятнах проступали легкие полосы, похожие на тигровые. Стоила она недешево, поэтому ее никак не могли продать, и хозяин отдал ее Чэнь Цючи по цене залежавшегося товара. Однако он вовсе не собирался заводить породистую кошку ради престижа и предоставил ей полную свободу. Обычно она бродила по крышам: проголодавшись, возвращалась домой поесть, а насытившись, снова убегала гулять, не проявляя никакой привязанности к дому. Разве что собственный распорядок дня она подстроила под график Чэнь Цючи: возвращалась за полночь и спала в своей лежанке на балконе. Каждую ночь, направляясь в спальню, Чэнь Цючи видел, как ее узорчатая шкурка ритмично вздымается и опадает в такт дыханию — в этом было свое размеренное очарование.

Иногда он специально вредничал и ерошил ее поднимающийся животик. Хуцзы просыпалась, разинув пасть, делала вид, что кусает, но это была всего лишь игра — на коже не оставалось и следа от зубов. Более того, она высовывала язык и лизала его руку, даря ему каплю влажной, крошечной нежности и тепла.

Назвать ее питомцем было нельзя. Чэнь Цючи считал ее скорее соседкой по комнате — той самой, что ждет его в спальне и позволяет каждую ночь спокойно засыпать.

Примерно через полмесяца после того, как кошечка начала ходить с Не Сяо на работу, к ним наконец пожаловал ее хозяин.

Не успел Чэнь Цючи переступить порог, как следом за ним в комитет управления заглянули две девушки. Одна из них, судя по покрасневшим глазам и следам от слез на лице, совсем недавно плакала.

Девушки рассказали, что они — владелицы кофейни на улице Ваннань. Дела шли из рук вон плохо, и они хотели расторгнуть договор аренды. Когда они только подписывали бумаги, им обещали, что южные ворота туристической зоны будут парадным входом, а рядом откроется станция метро. Однако во время строительных работ наткнулись на древние артефакты, и вход перенесли к Северной улице, что в километре отсюда. К тому же оба парковки находились на Северной улице, из-за чего на Южной улице стояла абсолютная тишина и ни души не наблюдалось. Само помещение кофейни было крошечным, посадочных мест почти не было, а тут еще на стороне Ванбэй открылось заведение крупной сетевой марки, где каждый день устраивали распродажи по девять юаней девять мао. После этого к ним вообще перестали ходить. Все взвесив, они решили вовремя сократить убытки, но сумма неустойки оказалась ошеломляющей. Не зная, как поступить, они пришли просить комитет управления помочь им договориться.

Чэнь Цючи смутно помнил их кофейню: миниатюрная, изысканная, оформленная в чистых светло-голубых и белых тонах. Туристы часто заходили туда пофотографировать. Было бы обидно закрывать такое хорошее заведение, поэтому он сказал:

— Если вы хотите переехать в другое место, на Хэси есть несколько просторных помещений, которые можно арендовать в складчину.

Начальник Е покачал головой:

— Боюсь, застройщик на это не согласится. Помещения на Хэси находятся в частной собственности, а их договор подписан с управляющей компанией. Так что переехать получится разве что на Дунхэ.

— Ох. Тогда ничего не поделаешь, — небрежно бросил Чэнь Цючи, повернулся и окликнул кошку: — Хуцзы! Пошли, домой!

Котенок вприпрыжку последовал за ним, а взгляд Не Сяо неотступно следовал за ее прыжками, пока они не скрылись вдалеке. Он подумал о том, что этот человек вошел, поздоровался только с Начальником Е и до самого ухода ни разу не посмотрел в другую сторону. Казалось, он приходил лишь за кошкой, попутно высказав пару ничего не значащих советов по поводу бедственного положения кофейни — участие было, но какое-то ограниченное, а добродушие и равнодушие странным образом смешались, создавая ощущение отчужденности, будто между ними всегда пролегала неглубокая речушка.

В тот вечер Вэй Жан снова затащил Не Сяо в бар. Тот не отказывался, и вовсе не потому, что после работы ему было нечем заняться: каждый день из своего окна он видел противоположную сторону улицы и неизменно чувствовал, что это какой-то совсем другой мир — мир, одновременно манящий и полный ожидания.

На первый взгляд посетителей было не так уж много, оставалось немало свободных столиков, но на пущих местах красовались таблички с надписью забронировано — было очевидно, что очень скоро здесь яблоку негде будет упасть. Они сели у барной стойки. Не Сяо, которому предстояло вести машину, заказал лишь бокал газированной воды и прислушался к разговору Вэй Жана и Юй Лихана.

— Говорят, раньше ты работал в Шанхае?

— Ага, восемь лет отпахал программистом.

— Программистом? Это же высокооплачиваемая профессия. Почему вдруг решил стать бардамером?

— Уволили.

— И больше не стал искать другую работу?

— Когда долго сидишь в крупной компании, на мелкие конторы уже смотреть не хочется, а в других крупных тоже идут сокращения. Ни то ни се, ничего подходящего не нашел, вот и вернулся. Жить с родителями дешевле обойдется.

Пока они беседовали, он заметил, как в бар вошли те самые две девушки, что утром заглядывали в комитет управления, и уселись позади них. Тут же со второго этажа спустился Чэнь Цючи. Хоть Не Сяо и сидел неподвижно, все его внимание моментально переключилось с барной стойки.

— Мы слышали, что в Юйване нет таких вопросов, которые босс Чэнь не смог бы уладить, поэтому решили спросить у вас, нет ли какого-нибудь другого способа расторгнуть аренду?

— У меня нет таких возможностей, — тон Чэнь Цючи был ровным, без единой эмоции.

— На самом деле мы вовсе не хотим увильнуть от неустойки. Мы даже пытались найти кого-то другого на поднаем, честно, искали очень долго... Босс Чэнь, неужели совсем никак нельзя договориться? — девушки казались растерянными, тщательно подбирая слова. Рядом с ними скользнула туда-сюда чья-то тень, одна из девушек подвинулась в сторону, освобождая местечко попросторнее, и воспользовавшись моментом, продолжила: — В прошлый раз мы упомянули об этом, и там сказали, что пришлют юриста для переговоров. Вернувшись сегодня утром, мы услышали, что вы знакомы с главным инвестором. Не могли бы вы замолвить за нас словечко, чтобы нам сделали хорошую скидку?

Чэнь Цючи поднялся со стула, не спеша подошел к стойке и налил два стакана воды. Девушки приняли их, поблагодарили и продолжили:

— Босс Чэнь, мы подписали договор пять лет назад, изначально планировали открыться в начале двадцатого года, но внезапно все закрылось. Тогда нам простили аренду за полгода, а потом... сами знаете, туристов почти не было. Кое-как дотянули до прошлого года, наконец-то дела пошли в гору, но мы никак не ожидали, что здесь откроется еще несколько крупных сетевых точек...

— Угу, я знаю, — Чэнь Цючи взял в руки телефон, разблокировал экран и снова заблокировал. — Тот директор Чжоу, о котором вы говорите, тоже вырос в Юйване, его здесь знает девяносто процентов жителей. Вообще-то, с такими делами вам бы лучше обратиться к сестрице Синь из лавки ханьфу, она с директором Чжоу гораздо ближе.

— Так это сестрица Синь и велела нам обратиться к вам, — заметив недовольный вид Чэнь Цючи, поспешно добавили девушки. — Босс Чэнь, мы просто попытались, раз это так сложно, то и ладно.

Проводив девушек, Чэнь Цючи бросил Юй Лихану: «Я отлучусь, последи тут», — и вышел. Пока Не Сяо витал в облаках, Вэй Жан с барменом успели завязать оживленную беседу.

— Значит, ты изначально любил алкоголь?

— Верно. В любые моменты, когда на душе кошки скребут, когда неловко или когда нужна капля храмости — пара бокалов, и все дела идут как по маслу.

— А на работе ты тоже пьешь?

— Конечно. Иногда во время озарения смешаешь новый коктейль, надо же сначала самому попробовать, нельзя же ставить эксперименты на посетителях.

— Так ведь от этого можно и спиться!

— Наоборот, пьяным даже лучше. Выпьешь лишнюю рюмочку, потом откроешь приложение для биржи, а там пятизначные цифры на счету превращаются в десятизначные. Красота!

Не Сяо рассмеялся вместе с ними. С тех пор как он приехал в Юйвань, ему впервые показалось, что это место по-настоящему забавное, и люди здесь интересные.

В тот день, когда Не Сяо закончил со всеми делами, было уже три часа пополудни. Дверь бара напротив отворилась, и его взгляд скользнул сквозь просветы в листве, сквозь толпу, наблюдая, как Чэнь Цючи подходит к тележке Старика Цуй, перекидывается с ним парочкой фраз, небрежно горстью зачерпывает арахис, сжимает в ладони, легко дует — и шелуха разлетается, словно опавшие листья, после чего отправляет орешек в рот. Ел он очень медленно, явно воспринимая угощение как пустяковую закуску — хочешь ешь, хочешь нет. Но в этом простом движении сквозила какая-то само собой разумеющаяся уверенность, будто в этот неторопливый полдень полагалось непременно прислоняться к косяку двери, и даже не обязательно жуя, но непременно шевеля губами.

На нем была самая обычная на первый взгляд белая футболка из легкой, мягкой ткани, которая шла рябью от легкого дуновения ветерка. Воротник был отделан серой полоской — пожалуй, единственная крошечная деталь дизайна. И не только цвет, но и вырез воротника оказался каким-то особенным: ни глубоким, ни мелким, а изогнутым ровно настолько, насколько нужно... Не Сяо так и продолжал смотреть, а когда тот повернулся и ушел, его сердце все еще покачивалось, словно пустые качели в безветренном парке: человек ушел, а качели, на которых он сидел, продолжают раскачиваться.

В этот момент Вэй Жан, спускавшийся за молочным чаем, вернулся с последними новостями: девушки из кофейни успешно расторгли договор аренды, залог им вернули полностью, и по слухам, это дело уладил именно Чэнь Цючи.

— Ну видишь, я же говорил, что босс Чэнь человек не простой.

— Ты что, ходил на улицу только за тем, чтобы сплетни собирать?

— Только зная врага и себя, можно успешно вести дела.

Не Сяо откинулся на спинку стула и уставился в потолок:

— Ладно уж. Сейчас для любого дела требуются связи. А у меня за душой ничего нет, и когда закончится эта ссылка, одному Богу известно.

Вэй Жан утешил его:

— Не переживай, ты обязательно покажешь себя.

— Я уже скоро в полупенсионное состояние впаду, — он покачивался на стуле, попутно сдирая с одежды прилипшие кошачьи шерстинки.

— По-моему, работу нельзя делать в одиночку, уткнувшись носом в стол. Надо, чтобы твое имя почаще мелькало наверх. Талант должен быть на виду, имя и фамилия придают ему реальную ценность.

— С чего это у тебя, у человека, который вечно мечтает лечь на дно и ничего не делать, вдруг появились такие готовые выводы?

Вэй Жан задрал подбородок:

— Острый умысел и жизненная позиция — это совершенно разные вещи!

http://bllate.org/book/36916/4593598