Готовый перевод Roommate: A Century Egg / Сосед по комнате: Случайная искра: Глава 13

Посмотри на детей в других семьях, почему у них всё получается, а у тебя нет?

Почему ты не можешь равняться на хороших детей?

Я так разочарована в тебе.

Больше не смей говорить, что ты мой сын.

Линь Чао усмехнулся: Ты ведь не первый день работаешь моей мамой, неужели ты еще не знаешь, что у меня нет стыда?

Как ты мог потратить деньги своего деда? Ты знаешь, как надо мной смеется твоя младшая тетя? — голос матери дрожал, в нем даже сквозь зубы слышался скрежет.

Подумаешь, — Линь Чао презрительно хмыкнул. — У нее еще хватает наглости жаловаться на меня! Ради того, чтобы содержать своего никчемного сыночка, она выманила у моего деда все золото и распродала его.

Замолчи! Твой брат во сто крат лучше тебя, он учится за границей и приносит славу семье! А ты? На тебя потратили столько денег на репетиторов, а ты поступил в такую паршивую шарашкину контору! — мать разговаривала с ним вовсе не как с родным сыном, а скорее как с заклятым врагом, совершившим тяжкие преступления.

Линь Чао уже давным-давно наслушался этих слов до мозолей в ушах. Пару лет назад у него еще оставалось чувство стыда, и он не мог смириться с тем, что родители унижают его и возвышают других, но теперь он привык и давно не удивлялся.

Яблоко от яблоки недалеко падает, ничего не поделаешь.

У тебя вообще есть хоть капля стремления к успеху? Как мы с твоим отцом могли произвести на свет такого ребенка?

Линь Чао снова усмехнулся, откинулся на спинку стула, поднял голову, и в его глазах мелькнуло что-то мрачное и нечитаемое: — Возможно, смени ты мужа, у тебя и родился бы ребенок по вкусу.

Что за бред ты несешь? — мать пришла в ярость. — Нам стоило бросить тебя еще тогда и родить второго, когда разрешили! Толку от тебя в жизни уже не будет.

Телефон тут же отключился. Услышав в трубке короткие гудки, Линь Чао с горькой усмешкой покачал головой.

Ну и пусть он безнадежен, и что с того? Домашнее воспитание в ежовых рукавицах с малых лет вбило ему в голову одну простую истину: пока ты не принимаешь всё близко к сердцу, ничто не имеет значения, а довести до инфаркта другого куда лучше, чем загнуться самому.

Вернувшись в комнату, Тянь Цюаньбао увидел, что Линь Чао стоит у окна и странно улыбается. Точнее, это трудно было назвать улыбкой: в его глазах не было ни капли радости, напротив, на самом дне плескалась неукротимая, поднимающаяся волнами тоска.

Что с тобой? — Тянь Цюаньбао подошел поближе и осторожно спросил.

Ничего, — Линь Чао уставился на тени деревьев за окном.

Если тебя что-то тревожит, расскажи мне.

Тянь Цюаньбао не знал, что стряслось у Линь Чао, но человек, который всего пару минут назад весело и беззаботно улыбался, сейчас был полностью окутан унынием. За тот короткий промежуток времени, пока он отсутствовал, явно произошло что-то неприятное.

Линь Чао молча разглядывал Тянь Цюаньбао какое-то время, на его лице отразилось минутное колебание, но в конце концов он покачал головой и решил оставить всё как есть: они были знакомы слишком недолго, а в дружбе самое худшее — изливать душу тому, кого едва знаешь.

Дай списать домашку, — он щелкнул Тянь Цюаньбао по лбу.

Ой! — вскрикнул от боли Тянь Цюаньбао. На самом деле ему было не больно, он просто так отреагировал.

Тянь Цюаньбао протянул тетрадь Линь Чао и от скуки принялся ковыряться в телефоне.

Тянь Эрбао снова перевел Тянь Цюаньбао деньги. С тех пор как Тянь Эрбао стал получать зарплату, он упорно переводил ему деньги каждый день. Тянь Цюаньбао неизменно возвращал их обратно со словами, чтобы тот оставлял их себе на карманные расходы, но на следующий день Эрбао делал то же самое.

Глупый мальчишка.

Мать говорила, что Эрбао купил Сяобао новую одежду и новый рюкзак, приобрел учебный планшет для занятий английским, а ей самой подарил серебряный браслет.

Наверное, от зарплаты почти ничего не осталось.

Тянь Цюаньбао наказывал матери не принимать деньги от Эрбао — тому ведь непросто дается заработок. Мать же переводила разговор на другую тему, и как бы Тянь Цюаньбао ни настаивал, она так и не пообещала вернуть средства, заявляя лишь, что откладывает их для младшего брата, боясь, что тот станет сорить деньгами, и всё это ради его же блага.

На душе у Тянь Цюаньбао скребли кошки, было так горько и кисло, будто он выпил миску отвара из лимонной церки.

Линь Чао швырнул тетрадь обратно: Держи, я всё списал.

Тянь Цюаньбао витал в облаках и не услышал, так что тетрадь прилетела прямо ему в голову.

О чем задумался? Почему не следишь?

Линь Чао тут же подскочил, поднял тетрадь и принялся растирать Тянь Цюаньбао макушку: списывать чужую домашку и при этом лупить хозяина по голове звучало как-то совсем по-свински.

Я в порядке, — Тянь Цюаньбао отстранил руку Линь Чао.

Не дергайся, дай проверю, не выросла ли шишка, — ладонь Линь Чао легла на лоб Тянь Цюаньбао, внимательно осматривая покрасневший участок, после чего он осторожно подул на него.

Шея Тянь Цюаньбао напряглась, приятная щекотка побежала мурашками вверх по позвоночнику.

В комнате было темно, свет от ламп почти полностью заслоняли верхние кровати, и лишь небольшая настольная лампа на столе Тянь Цюаньбао излучала тусклое свечение. Линь Чао наклонился, разглядывая его вблизи; они находились так близко друг к другу, что стоило Тянь Цюаньбао чуть приподнять голову, как его лоб скользнул бы по самым губам Линь Чао.

Его тело окостенело, дыхание вышло из-под контроля, а щеки и мочки ушей уже вовсю пылали.

Тянь Цюаньбао изо всех сил старался держать голову опущенной, чтобы Линь Чао не заметил разлившийся по его лицу румянец.

Ничего страшного, просто слегка покраснело. Прости, рука тяжелая, — Линь Чао взъерошил волосы Тянь Цюаньбао; пряди оказались тонкими, мягкими и сухими, очень приятными на ощупь.

Словно тиская послушного барашка, Линь Чао не удержался и потрепал его еще пару раз, отчего мрачное настроение мгновенно испарилось.

Хватит трепать, от этого волосы жирнеют, — Тянь Цюаньбао прижал его руку, останавливая.

Буду трепать, буду! — Линь Чао сморщил нос, придавил ладонью голову Тянь Цюаньбао и принялся крутить ее во все стороны, точно грецкий орех в руках коллекционера.

Ой, какой же ты надоедливый! — заныл Тянь Цюаньбао, отчаянно отбиваясь от рук Линь Чао. Но силы были неравны, и Тянь Цюаньбао пришлось искать обходной путь — он ткнул пальцем в бок Линь Чао.

Пара тычков не возымела действия, Линь Чао даже не шелохнулся, и Тянь Цюаньбао с любопытством поднял голову.

Линь Чао смотрел на него сверху вниз, а в его глазах таилась победная усмешка.

У меня нет щекотных мест, я с детства не боюсь щекотки, — губы Линь Чао чуть приоткрылись, обнажив ряд белоснежных зубов. — Тот, кто думает, что другие боятся щекотки, обычно сам к ней невероятно чувствителен.

Линь Чао хмыкнул, и с точки зрения Тянь Цюаньбао эта улыбка выглядела несколько жутковато и пошливо.

Ты что удумал?

Тянь Цюаньбао попятился назад, и дурное предчувствие зародилось в его груди.

Хе-хе-хе, сейчас узнаешь! — Линь Чао размял запястья с видом человека, готового ринуться в бой.

Тянь Цюаньбао показалось, что эта картина до боли ему знакома — ну точь-в-точь японские захватчики из старых телесериалов, которые собираются опозорить честную девушку.

Эм...

Стоит ли ему звать на помощь?

Значит, любишь щекотку! Нравится эта игра, да? Ну тогда давай поиграем как следует! — одна мощная рука Линь Чао зафиксировала обе руки Тянь Цюаньбао, а вторая принялась вовсю щекотать его в боках.

А-ха-ха-ха, перестань! — Тянь Цюаньбао забился на стуле, извиваясь подобно вытащенной из воды рыбе.

Его тело было сплошной зоной, боящейся щекотки: стоило легонько ткнуть пальцем в бок, как он подпрыгивал от малейшего раздражения, чего уж говорить о том, как Линь Чао сейчас буквально поджигал его изнутри.

Хватит, умоляю, я неправ, перестань... ха-ха-ха-ха! — тело Тянь Цюаньбао безудержно смеялось, в то время как в душе нарастала паника. Дыхание сбилось, еще немного — и он задохнется.

Линь Чао же ни капли не задумывался об этом: сам он не боялся щекотки и понятия не имел, какое это мучение — когда тебя щекочут.

Тянь Цюаньбао не мог ни плакать, ни умолять, отчаянные слезы брызнули из глаз, но смех остановить не удавалось.

После серии неудержимых вспышек смеха в горле у Тянь Цюаньбао запершило, и в следующее мгновение слюна попала не в то горло, вызвав жестокий приступ кашля.

Из-за долгой нехватки воздуха и кашля лицо Тянь Цюаньбао побагровело, перед глазами мелькнула белая вспышка, и он, одурманенный головокружением, завалился вперед.

Голова Тянь Цюаньбао с размаху уткнулась в грудь Линь Чао, дыхание стало частым, область вокруг рта онемела, сердце заколотилось с бешеные скоростью, мышцы свело судорогой, а тело перестало подчиняться.

Казалось, он умирает.

Заметив, что с лицом Тянь Цюаньбао творится что-то неладное, Линь Чао тут же прекратил щекотку и бросился на помощь.

Тянь Цюаньбао дышал слишком часто, лицо побелело, а пальцы скрючились «птичьей лапкой».

Линь Чао мысленно завопил от ужаса: это же дыхательный алкалоз! Обхватив Тянь Цюаньбао за верхнюю часть туловища, он заставил его полностью опереться на себя. Он припомнил научно-популярную статью об этом состоянии: оно возникает из-за слишком частой частоты дыхания, когда выводится слишком много углекислого газа и нарушается кислотно-щелочной баланс.

В его голове вихрем проносились способы реанимации: нужен пластиковый пакет, пластиковый пакет, где взять пластиковый пакет?!

В голове Линь Чао царил полный хаос, от паники он лихорадочно огляделся по сторонам, но ничего подходящего под рукой не оказалось. Видя, что Тянь Цюаньбао становится только хуже, Линь Чао оставалось лишь закрыть ему рот рукой, силой сдерживая дыхание.

М-м-м! — Тянь Цюаньбао беспомощно забился, инстинктивная жажда воздуха заставляла его яростно мотать головой.

Подхватив Тянь Чао за талию, Линь Чао уселся на стул и прижал парня к груди, продолжая затыкать ему рот и при этом отчаянно бормоча на ухо успокаивающие слова: Всё хорошо, сейчас пройдет, сейчас всё пройдет.

Тянь Цюаньбао был очень худым: руки Линь Чао легко сомкнулись у него на пояснице, а предплечья отчетливо чувствовали ребра.

Через несколько минут состояние Тянь Цюаньбао немного улучшилось. Линь Чао раздвинул пальцы, оставляя крошечную щелочку для воздуха, и, склонившись над его затылком, мягко руководил процессом: Глубже дыши, не спеши, в такт со мной: глубокий вдох, медленный выдох.

Тянь Цюаньбао послушно следовал словам Линь Чао, подстраивая вдохи и выдохи под движение его грудной клетки.

Вскоре Тянь Цюаньбао полностью пришел в себя и, полулежа, радовался чудесному спасению.

Чуть не умереть от щекотки — если рассказать кому, засмеют до смерти.

Ты как? — Линь Чао прижался к уху Тянь Цюаньбао, выражая всем видом глубокое раскаяние.

Только тут Тянь Цюаньбао сообразил, что по-прежнему сидит на коленях у Линь Чао. Он попытался подняться, но ноги были ватными и удалось лишь чуть приподняться, как рука Линь Чао, обвивающая его талию, вернула его на место.

Мало того что не встал, так еще и прижался плотнее.

Тянь Цюаньбао явственно ощутил под собой упругие мышцы бедер Линь Чао и твердый рельеф пресса, к которому прислонился спиной.

Он тронул Линь Чао за руку: Отпусти.

А, да.

Словно только что очнувшись, Линь Чао неловко помог Тянь Цюаньбао подняться, усадил на стул, а сам встал рядом, словно ожидая приказаний.

Прости, а, — Линь Чао нахмурился и почесал в затылке. Этакая здоровячная каланча замерла столбом, напоминая потерявшего рыбу белого медведя.

http://bllate.org/book/36912/4593316