Готовый перевод I Refuse To Be Kind [Rebirth] / Вопреки доброте: Возмездие перерожденного: Глава 8

Воскресенье. Ду Го договорился с тренером Сюем о тренировке. Проснувшись утром, Ду Го сначала отправился на пробежку и позавтракал. Пока остальные ходили есть в столовую, он с большим усердием заправил постель, аккуратно расставил на чужих местах термосы, рюкзаки, стулья и прочие вещи, а также подмел и вымыл пол. Комната стала выглядеть на редкость опрятной, и только тогда он закурил сигарету.

В прошлой жизни он научился курить уже после того, как начал работать. Их клиентами были нувориши с сомнительными манерами, но при деньгах; во время застолий, где все чокались бокалами, без умения пить и курить было трудно справляться со всем должным образом.

Шумный коридор постепенно затих. Те, кто уезжал домой, уже ушли, и здание общежития опустело. Ду Го притащил стул и поставил его у окна. Нормального балкона у них не было — его заменял лишь выступающий участок стены, разделявший кровать и оконный проем. Отрегулировав сушилку для белья, Ду Го сдвинул вещи в сторону, полностью обнажив оконное стекло. Солнечный свет хлынул внутрь, заливая комнату ослепительным сиянием.

Лицом к двери спальни, задом наперед усевшись на стуле, Ду Го чувствовал себя так, словно восседал посреди луча солнца. Правым локтем он опирался на спинку стула, в левой ловко зажал сигарету и беззаботно выпускал колечки дыма.

Пока дверь спальни не распахнулась от мощного пинка.

– Потише. Я же не запирал, если сломаешь – сам чинить не стану, – выпустив порцию белого дыма, равнодушно бросил вошедшим Ду Го.

Появились как раз остальные пятеро соседей по комнате. Первым шагнул Вань Лэй и тут же приказал тем, кто шел позади:

– Закройте дверь, не будем выносить сор из избы.

Какая прелесть – сор из избы.

Глаза Ду Го, скрытые за завесой дыма, слегка сузились, и он бросил окурок на пол. Тот самый пол, который он только что тщательно вытер собственными руками, он же снова и испачкал.

– Ду Го, что-то ты за эту неделю слишком загордился, – пятеро парней закатали рукава и двинулись на него.

Ду Го потянулся, лениво поднялся со стула и усмехнулся:

– Да так, нормально.

Выпрямившись, он перехватил стул за спинку, крутанул его и нагло поинтересовался:

– Давайте все вместе, а то у меня дела, я спешу.

– Мать твою! – Хо Цзыхан вспылил первым и, забыв про все старые и новые обиды, бросился на него.

Среди этой компании реальной силой обладал только Вань Лэй, а на остальных Ду Го и вовсе смотрел свысока. Он резко отмахнулся стулом от нападавших, и Хо Цзыхан, попытавшись увернуться, рухнул от его удара ногой.

В бой вступили все.

Ду Го вспомнил, каким слабым и беспомощным был в прошлой жизни, когда его избивали Вань Лэй и остальные. Тело есть, а толку чуть – оставалось только покорно принимать удары. От этих воспоминаний накатила ярость, и Ду Го больше не собирался сдерживаться.

Вань Лэй отличался изворотливым умом: всю грязную работу он перекладывал на Хо Цзыхана, а сам норовил ударить исподтишка из-за чужих спин. Ду Го прекрасно знал его повадки, а потому с самого начала нацелился именно на него.

Разобравшись с Хо Цзыханом и Линь Сяо, Ду Го устремился прямо к Вань Лэю. Чжан Хайтао и Лу Мин изначально были лишь свитой, так что хватило пары затрещин, чтобы они свалились. Вань Лэю пришлось лицом к лицу столкнуться с Ду Го: если в начале эти пятеро выглядели грозно и агрессивно, то теперь Ду Го просто вцепился в Вань Лэя и осыпал его градом ударов, не слушая никаких возражений.

Вань Лэй тоже не был мальчиком для битья: привыкнув верховодить за счет кулаков, он столько времени бесчинствовал, разве мог он так просто простить Ду Го? Однако он сильно недооценил противника – в прошлой жизни Ду Го действительно серьезно занимался боевыми искусствами.

Ду Го целенаправленно бил по уязвимым местам Вань Лэя, а теснота комнаты мешала остальным окружить его или выручить товарища, так что групповая драка быстро превратилась в поединок один на один.

– Какого черта, Ду Го, отпусти! – первым сообразил, что происходит неладное, Линь Сяо.

Как мог тот тихий и безобидный Ду Го, что жил здесь прежде, вдруг начать драться так жестко и грязно?

Ду Го впечатал кулак в живот Вань Лэя и крисчно усмехнулся:

– Я же говорил, что с удовольствием с вами сцеплюсь насмерть?

Каким бы крепким ни был Вань Лэй, он не выдержал безумия Ду Го и взвыл от боли:

– Вы чего пялитесь, помогите же!

Линь Сяо и Хо Цзыхан потеряли рассудок: схватив стул, Хо Цзыхан замахнулся, чтобы ударить сверху, но Ду Го ловко увернулся и вдобавок подставил подножку Вань Лэю. В итоге стул Хо Цзыхана рассек воздух и со свистом грохнулся на пол.

– Ты кого, мать твою, ударить пытался?! – взбесился Вань Лэй.

Мало того что они явились проучить Ду Го, а в итоге огребли всей толпой, так этот идиот чуть не прибил его самого!

Ду Го пустил в ход стул лишь потому, что прекрасно рассчитывал силу: в его руках этот предмет заменял дубинку, причиняя боль, но не нанося смертельных увечий. Одернутый криком Хо Цзыхан растерянно замер; тем временем Ду Го вскочил на стул ногами, с размаху отбросил Хо Цзыхана ударом ноги, а затем, спрыгнув с другой стороны, прижал Вань Лэя к дверце шкафа.

Металлические створки гулко загремели от удара. Ду Го мертвой хваткой вцепился в ключицу и горло Вань Лэя, лишая того возможности вздохнуть.

Костяшки на руках Ду Го покраснели, кожа на них лопнула, выступали капли крови. Это пьянящее ощущение схватки вызывало у него дрожь и восторг. Прильнув к уху Вань Лэя, он тихо произнес:

– За кого ты заступаешься? А? За Цзо Яна?

Стоило взять Вань Лэя под контроль, как даже Хо Цзыхан не смел больше рыпаться. Сейчас Ду Го выглядел пугающе, и все они невольно испытали страх.

Бросив презрительный взгляд на остальных, не решавшихся сделать и шага вперед, Ду Го холодно усмехнулся:

– Стадо тупиц. Вас используют как пушечное мясо, а вы и не соображаете.

– Ты о чем? – скула Хо Цзыхана страшно посинела, и каждое слово давалось ему с болью.

Ду Го снова перевел взгляд на Вань Лэя и зловеще прошептал:

– Вот у него и спросите, что это значит.

Вань Лэй тяжело хрипел. Его ломило от боли, но недооценивать Ду Го он больше не смел – по взгляду было ясно, что тот действительно может его прикончить. И все же упрямство взяло верх:

– Хватит… хватит тебе, мать твою, сеять смуту…

Прижав указательный палец к губам, Ду Го пронзил Вань Лэя ледяным взглядом:

– Тсс… Не выражайся, это совсем не элегантно. Давай вернемся к сегодняшнему дню: сам прекрасно знаешь, кто заставил тебя привести сюда остальных. Я могу молчать, но другие-то видели. С этих пор вы все подчиняетесь мне, ни у кого нет возражений?

У Чжан Хайтао по спине пробежал холодок: он понял, что связался совсем не с тем человеком. Осторожно подбирая слова, он произнес:

– Ду Го, если мы раньше в чем-то были неправы, я извиняюсь. Прости ради бога, давай впредь жить дружно.

– По рукам, давайте жить дружно. Только если кто-то вдруг решит испортить отношения… – Ду Го не стал договаривать, но резко взмахнул кулаком и со злостью впечатал его в стенку шкафа позади Вань Лэя.

Присутствующие дружно ахнули. Даже Вань Лэй испугался. Однако вместо ожидаемого удара по лицу раздался оглушительный грохот – кулак Ду Го пришелся в металлическую дверцу шкафа.

В металле осталась глубокая вмятина.

Даже не взглянув на собственные разбитые кости, Ду Го обернулся к Лу Мину и сказал:

– Прости, братец, я тебе дверцу шкафа испортил. На днях попрошу кого-нибудь починить.

Куда уж Лу Мину было тревожить Ду Го – он замахал руками:

– Не надо, не надо, мы же свои, к чему такие церемонии.

Шум стоял такой сильный, что, несмотря на закрытую дверь, его услышал проходивший мимо ученик и доложил вахтеру на первом этаже. Разъяренный вахтер взлетел по лестнице, но стоило ему распахнуть дверь, как парень у порога приветливо улыбнулся ему.

– Тут жаловались, что вы дрались. В чем дело? – нахмурившись, спросил вахтер.

Линь Сяо вежливо ответил:

– Ничего подобного, мы просто дурачились, шумели слишком громко, вышло недоразумение. Мы уже уходим.

Вахтеру не хотелось возиться с проблемами этих оболтусов. Раз сами участники все отрицали, допытываться дальше он не стал, лишь предостерегающе зыркнул на Линь Сяо и зашагал прочь.

Вань Лэй кое-как сполз на стул, потеряв остатки гордости и авторитета. Его переполняли досада и обида. После этой драки все в комнате начали испытывать перед Ду Го суеверный страх.

Взглянув на часы, Ду Го решил, что пора собираться:

– Расходимся. В три часа дня жду всех в ресторане Цванванфу, угощаю жареной бараньей ной.

Пройдясь взглядом по лицам каждого, Ду Го особо подчеркнул:

– Быть всем, без опозданий, ни один не смеет прогулять.

Вань Лэй промолчал, Хо Цзыхан тоже выглядел недовольным. Зато остальные закивали с готовностью, пообещав прийти вовремя.

Добравшись до фитнес-центра, тренер Сюй, едва увидев Ду Го, расхохотался:

– Ого, парень, тебя знатно потрепали!

Ду Го ничуть смутился и ответил с теплой, искренней улыбкой, какую позволял себе только вдали от одноклассников:

– Почти. Но ничего, перед тренером Сюем не опозорился.

Тренеру Сюю очень импонировало умение Ду Го ладить с людьми. Обняв его за плечи, он заговорил наставительным тоном старшего товарища:

– Если уж речь заходит о драках, ты по адресу обратился, послушай меня…

Они оживленно болтали и смеялись. Несмотря на синяки, Ду Го упорно продолжал тренировки: крепкое тело – это главный капитал.

Закончив заниматься, Ду Го сломя голову помчался выполнять обещание и вести компанию в ресторан. Дело было вовсе не в лишних деньгах – ему просто требовались свои люди в классе.

Вечером в кабинете его ждало главное представление.

При всех своих посредственных педагогических способностях и пагубной привычке пресмыкаться перед сильными мира сего, Юй Гочжун славился неиссякаемой изобретательностью в деле порчи нервов ученикам. В каждые первые выходные семестра он неизменно занимал время вечерней самоподготовки под классный час, заставляя весь класс заполнять анонимные бюллетени и выбирать самого ненавистного ученика.

В прошлой жизни имя Ду Го тоже оказалось в том списке, прямо по соседству с именем Сун Ин. То унижение перед лицом всего класса он помнил до сих пор.

Впрочем, неважно. Что прошло, то прошло.

Воскресная вечерняя самоподготовка в Третьей средней школе длилась с половины седьмого до девяти вечера, с двумя десятиминутными перерывами. Угостив ребят обедом, Ду Го добился своего: соседи по комнате немного расслабились, а бесплатная еда и общие посиделки сделали свое дело. Из-за возникшей между ними трещины Хо Цзыхан и Вань Лэй уже не держались единым фронтом противника; как бы хмуро ни глядел Вань Лэй, он плыл по течению вместе со всеми, формально зарыв топор войны с Ду Го.

Вся компания появилась в классе весело переговариваясь – еще недавно они смотрели друг на друга волками, а теперь выглядели едва ли не кровными братьями.

Ду Го зорко следил за настроениями окружающих: кукловода, дергавшего за ниточки из-за спины Вань Лэя, он непременно выведет на чистую воду.

И действительно, едва пробило половину седьмого, в класс вошел Юй Гочжун, неся в руках картонную коробку.

– Так, давайте-ка проведем голосование и выясним, кого тут у нас в классе ненавидят больше всех, – без долгих вступлений объявил Юй Гочжун, раздавая бумагу.

Крутя в пальцах шариковую ручку, Ду Го не написал ни единого имени. Когда Цзо Ян пошел собирать записки, он сдал абсолютно чистый лист.

Вань Хуафэн зачитывал вслух имена, Цзо Ян записывал на доске, и вскоре там выстроился ряд фамилий, написанных мелом.

Разумеется, имя Ду Го снова красовалось в этом перечне. Однако он остался совершенно равнодушен, молча выжидая подходящего момента.

Когда с подсчетом было покончено, Юй Гочжун взял слово:

– Посмотрите на доску. Посмотрите на свои имена. Не казалось ли вам, раз в лицо вам ничего не говорят, будто вы такие замечательные? Каково это – знать, что вас ненавидят?

Юность – пора бурного самосознания, и обнаружить собственное имя на доске с позорным ярлыком главного ненавистника класса было ударом, пережить который мог далеко не каждый.

Но Юй Гочжун продолжал нудно пилить:

– Эх вы, займитесь самоанализом вместо безделья. Следите за своим поведением! Если тебя ненавидит один человек – это, может быть, предвзятость, но когда столько людей – неужели все тоже ошибаются? Подумайте хорошенько!

Какая омерзительная чушь.

Выговорившись, довольный собой Юй Гочжун собрался было на выход. Но тут с задней парта поднялся Ду Го. Небрежно прислонившись спиной к стене и приняв развязный вид уличного хулигана, он произнес:

– Учитель, по-моему, это голосование нечестное.

http://bllate.org/book/36910/4593127