Готовый перевод The Year of Prayer and Ruin / Остановка времени: Молитва о любви: Глава 4

Мо Цзиннянь предложила ей чувствовать себя как дома, а сама развернулась и направилась к обеденному столу.

Тан Цзюэ мельком взглянула туда: в мусорном ведре одна на другой громоздились семь или восемь пустых чашек из-под лапши быстрого приготовления.

Она невольно нахмурилась:

— Мо Цзиннянь, ты больная, что ли?

— А, ты как узнала? — Мо Цзиннянь, держа в одной руке телефон, уселась за стол, а другой рукой откинула крышку лапши.

Она втянула порцию лапши и невнятно пробормотала:

— У меня в последнее время поясница ноет, и шея сзади тоже. Собираюсь через несколько дней записаться к врачу.

Мо Цзиннянь прекрасно понимала, что это такое: профессиональное заболевание, рано или поздно оно настигает каждого.

Затем она пролистала заметки в телефоне и добавила:

— Ой, в ближайшие дни не выйдет. Давай в следующем месяце.

Тан Цзюэ закатила глаза.

Ну конечно. Искренность — это ведь единственный безотказный прием, верно?

Мо Цзиннянь больше не обращала на неё внимания. Подняв телефон, она принялась надиктовывать голосовое сообщение:

— Почему раскадровка для третьей серии до сих пор не готова? К десяти часам вечера жду её в рабочей группе. Если сорвете сроки — пойдете прыгать с семнадцатого этажа, по очереди, друг за другом.

Она пару раз провела большим пальцем по экрану, переключилась на другой чат, бегло просмотрела присланные изображения и снова заговорила:

— Свет слишком жесткий, попробуйте добавить фильтр мягкого свечения. Цветовую температуру поднимите, поднимите до пяти тысяч Кельвинов. Не делайте так, будто это компьютерная модель.

Тан Цзюэ подсела поближе:

— Ц-ц, ты же ешь. Не играй с телефоном.

Мо Цзиннянь подняла на неё взгляд и улыбнулась:

— Ты прямо как... — как моя мама.

Эта фраза не несла особого смысла, просто была устойчивым выражением для такой ситуации. Как дежурный обмен любезностями: «Как дела?» — «Хорошо, спасибо, а у тебя?». Но она тут же вспомнила, что мать никогда не говорила ей ничего подобного.

Поэтому Мо Цзиннянь замолчала и уткнулась в свою лапшу.

Тан Цзюэ сменила тему:

— Ты правда не знала, что эта квартира принадлежит Ли Ци?

Мо Цзиннянь ответила невпопад:

— Откуда мне было знать? Я в то время даже не знала, в какую сторону выходят окна в её доме.

— Значит, ты и не в курсе, что у неё в собственности еще несколько квартир?

— Я даже не знала, что на её имя записана хоть какая-то недвижимость. Если бы я знала раньше, то тогда...

— Тогда?

Тьфу! Сказала же ерунду.

Ну надо же, человек она, может, и «с изгибом», а язык — прямой, как палка.

Мо Цзиннянь мысленно выругала себя за привычку болтать что попало, от которой рано или поздно придется избавляться.

— Никакого «раньше» нет.

— Ну а вы тогда?

Мо Цзиннянь проглотила лапшу и ответила подчеркнуто равнодушно:

— Это она меня бросила.

Ты сказала, что хочешь быть со мной, я согласилась. Я не попрекала тебя тем, что ты молода и неразумна, а ты в ответ обвинила меня в недостатке любви. Есть ли в этом хоть капля логики?

Именно так тогда сказала Ли Ци.

На самом деле, можно ли это вообще назвать отношениями? Прошло пять лет, память уже не та.

Тан Цзюэ спросила:

— А что сейчас?

Мо Цзиннянь сделала недоуменный вид:

— Что сейчас?

— Я поставила сто юаней на то, что вы снова сойдетесь.

Мо Цзиннянь усмехнулась:

— Если я не ошибаюсь, сейчас я нахожусь в Столице. Это ведь ты заставила меня вернуться, верно? Давай начистоту: это я следую за тобой, не надо вешать на меня ярлыки.

Тогда зачем для тимбилдинга нужно было выбирать бар «Давай встретимся»?

Тан Цзюэ не стала спрашивать, лишь ответила:

— Нечего тут «следовать» туда-сюда. Кстати, а у тебя когда наступит «воссоединение»?

Тан Цзюэ отвела взгляд:

— Оставь меня. Хорошо бы хоть у кого-то все сложилось. Вы правда не планируете сойтись?

— Где мой жесткий диск? — перевела она тему.

Тан Цзюэ положила диск перед ней. Она ведь приехала не только ради того, чтобы передать диск, поэтому спросила снова:

— Ты правда не думала о том, чтобы сойтись с ней?

Мо Цзиннянь опустила глаза и холодно ответила:

— Не хочу.

Не «не думала», а «не хочу».

Сказав это, она бросила пластиковую вилку. Жар уже ушел, на поверхности лапши плавал слой масла, а дно чашки было пусто.

Тан Цзюэ взглянула на неё:

— Ты, эх, лучше бы доставку заказала, чем эту лапшу есть. Так и до истощения недалеко.

Мо Цзиннянь встала, собираясь вернуться в кабинет за работу:

— Я ведь вспоминаю о еде, только когда проголодаюсь до смерти. Если заказывать доставку, я успею умереть от голода, пока курьер доедет. Другое дело — «Кан-гэ», пять минут — и готово, всегда под рукой.

Подойдя к дверям кабинета, она сжала руку в кулак и произнесла с благоговейной торжественностью:

— Кан-гэ! Мой вечный верный товарищ!

Сказав это, Мо Цзиннянь с грохотом захлопнула дверь.

— Как запишешься к врачу — дай знать. Постарайся поскорее, в следующем месяце мне, скорее всего, снова придется улетать.

Уходя, Тан Цзюэ прихватила мусор — в прозрачном светло-голубом пакете лежали слои пластиковых чашек из-под лапши.

Из глубины комнаты донеслось рассеянное:

— Посмотрим.

Дверь закрылась. Тан Цзюэ обернулась и столкнулась взглядом с Ли Ци — она аж подпрыгнула от неожиданности.

Ли Ци ничуть не изменилась: те же черные, шелковистые прямые волосы, статная фигура, длинные ресницы отбрасывают тень, а во взгляде — всё та же холодность.

Ли Ци стояла в дверях, держась за ручку, будто собиралась войти.

В голове у Тан Цзюэ гудело: «Хозяйка квартиры! Это же хозяйка квартиры!» Она набралась храбрости и поздоровалась:

— Ли Ци, давно не виделись.

Ли Ци кивнула. Её ответ прозвучал тихо, непринужденно, но в меру — словно теплый зимний ветерок. Она спросила:

— Как у тебя дела?

Тан Цзюэ криво улыбнулась:

— Ха-ха, да пойдет.

Ли Ци крайне редко, почти никогда, не интересовалась личной жизнью других людей. Однако, когда её взгляд упал на пакет с мусором в руке Тан Цзюэ, в ней вдруг проснулось любопытство. Странные мысли, слишком долго томившиеся на дне души, внезапно выплыли на поверхность.

И она спросила:

— А как у неё? Всё хорошо?

Ну почему опять эта тема? Сначала внутри спросили, теперь снаружи. Тан Цзюэ снова натянула улыбку. Она хотела бы произнести это легко и непринужденно, но не смогла — в голосе проскользила горечь.

— Не очень, — ответила она.

Ли Ци отозвалась коротким «понятно».

Это плохо.

Никому от этого не хорошо.

Глава 4. Кроме того

Послышался глухой звук — «бум», который в тишине поздней ночи прозвучал пугающе пусто.

Затем три экрана перед ней одновременно погасли, исчез весь свет. Когда тьма внезапно навалилась со всех сторон, Мо Цзиннянь на мгновение показалось, что она потеряла сознание.

http://bllate.org/book/36899/4592015