Готовый перевод Dust Meets Lighthouse / Пылинка у маяка: Свет твоей любви: Глава 11

Лян Чэнь аккуратно сложил вещь, пошел обратно той же дорогой и, выйдя из ворот жилого комплекса, в какой-то момент смутно вспомнил, что Цзи Ноци его так и не узнал.

Он обернулся, еще раз взглянув на этот жилой комплекс, и запомнил его название. Заходящее солнце вытянуло его тень, и Лян Чэнь почувствовал, что в маске стало душно; стянув ее вниз, он вдохнул кончиком носа свежий и морозный воздух после снегопада.

Он вытащил коробочку, которую только что сунул ему Цзи Ноци. Внутри оказался брелок: на серебряном кольце висел белый вислоухий кролик с синими глазами. Лян Чэнь просунул указательный палец в кольцо и поднял кролика, чтобы получше разглядеть. Глазки у него ярко блестели, отражая на солнце мелкие искорки света; кролик сидел, прижав лапки к сердечку.

Он прошел через несколько улиц по дороге домой. В пекарне Лян Цзячжи посетителей уже заметно поубавилось. Заметив его возвращение, тот окликнул его:

— Вернулся? На дороге всё в порядке? Если проголодался, иди наверх свари себе лапши, мне еще понадобится какое-то время, чтобы допечь эту партию булочек.

Лян Чэнь молча поднялся наверх, выглядя каким-то погруженным в свои мысли. Лян Цзячжи чутко уловил неладное, гадая, с кем же этот ребенок мог столкнуться, куда-то сходив.

Вскоре Лян Чэнь спустился вниз, положил тетрадь Лян Цзячжи для записей заказов в выдвижной ящик кассы, вымыл руки и пошел на кухню помогать Лян Цзячжи.

— У меня на лбу всё прошло, — вдруг невпопад бросил Лян Чэнь.

Лян Цзячжи посмотрел на него:

— Я сам потом посмотрю, нельзя просто так говорить, что всё прошло, раз уж тебе кажется.

— Правда, — настаивал Лян Чэнь. — Всё прошло, совсем не болит, и шрамов не осталось.

Лян Цзячжи лишь счел его странным и с его словами не согласился:

— Ни за что. Вот завтра свожу тебя к врачу, тогда и поговорим.

Какой родитель пустит на самотек то, что его ребенка в школе ударили по голове баскетбольным мячом? Если бы не новогодние каникулы, Лян Цзячжи давно бы уже отправился в школу.

Лян Чэнь вымыл руки и молча принялся помогать Лян Цзячжи по работе, ничего не сказав о том, что видел днем Цзи Ноци.

Лян Цзячжи то и дело поднимал на него взгляд и, заметив, что Лян Чэнь мнет кусок теста уже почти добрых полчаса, наконец не выдержал:

— Малыш, иди-ка наверх поделай уроки.

Лян Чэнь вздрогнул, выпустил из рук безжалостно затисканное тесто, молча вымыл руки и вышел.

День рождения Цзи Вэя приходился на первый день Нового года по лунному календарю, и каждый год ради праздника он отмечал его именно по лунному календарю. Глядя на трехъярусный праздничный торт посреди обеденного стола, Цзи Ноци не выдержал и воскликнул:

— Пап! Когда уже можно будет резать торт?

Один из его крестных отцов как раз подначивал Цзи Вэя спеть песню с днем рождения, а услышав Цзи Ноци, перевел стрелки на него:

— Ноно, спой своему папке песню с днем рождения, а как допоешь — так и разрежем торт.

Цзи Ноци тут же громко запел:

— С днем рожденья тебя~ С днем рожденья тебя...

Дождавшись, пока он закончит, Цзи Вэй взял пластиковый нож и отрезал сыну огромный кусок:

— Ешь давай, ешь.

Пара сидевших рядом мужчин наполнили ему бокал:

— Старина Цзи еще на один год постарел!

Вся за столом разом рассмеялась, Цзи Ноци тоже украдкой ухмыльнулся, а Цзи Вэй приобнял Цзи Ноци за плечи и подвинул к нему рюмочку белой водки:

— Выпей-ка ее.

Цзи Ноци не стал отказываться, проглотил оставшийся во рту крем и залпом осушил эту рюмочку. Все сидящие за столом мужчины захлопали и закричали «ура», словно Цзи Ноци получил Нобелевскую премию.

С тех пор как Цзи Ноци исполнилось пятнадцать лет, каждый год на свой день рождения Цзи Вэй заставлял его выпивать первую рюмку вместе с ним, а уже потом продолжал пить со всеми остальными боевыми товарищами. Выпив, Цзи Ноци послушно принял от сидевшего справа крестного отца еще одну рюмку, которую тот тайком наполнил для него.

— Эх, старина Цзи, — смакуя, произнес сидевший напротив мужчина. — Перед новым годом ходил я в торговый центр за подарком к празднику для дочки, и угадай, кого встретил?

Цзи Вэй захрустел арахисом:

— Кого? Бывшую девушку?

— Ой, да ну ты брось, — загадочно замахал рукой мужчина. — Помнишь, когда мы в старшей школе учились — нашу школьную красавицу!

— Ого, припоминаю, — Цзи Вэй внезапно оживился. — И что ты ей сказал?

— Да ничего особенного, она меня не узнала. Гуляла с какой-то девчонкой, вылитая она сама, — увлеченно тараторил Лоу Юй. — Старина Цзи, вы тогда еще... как это по-иностранному, романтика какая-то, помнишь?

— Романтика, это же заморское слово, раз не понимаешь — не болтай ерунды, — Цзи Вэй поднял бокал. — Сколько лет прошло, выпиваем!

Цзи Ноци тоже поднял свой бокал. Про бурная юность отца ему было не слишком интересно слушать, и он полностью сосредоточился на свиных ножках на столе.

Мужчины за столом напились до бесчувствия и стали разбредаться по гостевым комнатам на верхнем этаже виллы. Цзи Вэй тоже опьянел и, приобняв Цзи Ноци, бормоча, потащился по лестнице:

— Сынок, когда ты уже... приведешь свою девушку папе показать?

— Нет у меня девушки, — Цзи Ноци тоже слегка кружилась голова, но держался он лучше отца.

— Да твой папка в твои годы... столько девчонок за ним бегало, тебе до меня далеко, — обнимая его, бормотал Цзи Вэй. — Ха-ха-ха...

Цзи Ноци лениво было спорить с пьяным человеком, ведь стоило Цзи Вэю напиться, как хвастовству его не было предела.

Разумеется, он не верил словам отца и не верил словам своего крестного Лоу Юя.Однажды Цзи Вэй напился и проболтал с ним по душам почти до полуночи. Он рассказывал Цзи Ноци о своем прошлом, когда много лет назад служил солдатом на Цинхай-Тибетском нагорье, а под конец всхлипнул и признался: «Вообще-то, сынок, твой батя предпочитает мужчин, вот только за всю жизнь мне еще не встретился ни один парень, который бы по-настоящему запал мне в душу».

Цзи Ноци оттолкнул отца на кровать:

— Так это что, была причина заставить меня обзавестись целой кучей крестных отцов?

— Да вовсе нет, — Цзи Вэй сделал глоток ледяной воды, которую принесла тетушка-помощница. — Все они мои боевые товарищи! Даже если тут и есть увлечение мужчинами, нужно же выбирать, перед кем открывать сердце, верно? Твой отец по-твоему какой-то извращенец?

Цзи Ноци похлопал отца по щеке:

— Ладно-ладно, уже так поздно, марш спать. Желаю завтра же повстречать парня для романтических подвигов с первого взгляда!

— Ну, это вряд ли, — посерьезнел Цзи Вэй. — Завтра я улетаю в командировку в Японию.

Цзи Ноци толкнул дверь спальни Цзи Вэя. До пятилетнего возраста он спал с отцом в одной постели, но потом Цзи Вэй решил, что мальчик должен расти самостоятельным, и специально обустроил для него просторную отдельную комнату. В комнате отца регулярно убирались, там всегда было чисто, а на стене у изголовья висела их совместная фотография, сделанная в раннем детстве Цзи Ноци.

— Как думаешь, найду я еще кого-нибудь в этой жизни? — Цзи Вэй потер лицо. — Мне ведь скоро сорок, а я за всю жизнь толком и не влюблялся.

— Найжешь, обязательно найдешь, — утешил его Цзи Ноци. — Если ты никого не найдешь, то и я не буду искать пару, идет? Буду коротать с тобой старость в одиночестве.

Цзи Вэй усмехнулся и погладил сына по голове:

— А ведь ты совсем вырос.

После ухода Лу Юя и остальных в доме воцарилась тишина. Цзи Ноци вернулся в свою комнату и стал готовиться ко сну. В родных краях Цзян Фанюя выпал огромный снег, и в общем чате тот жаловался, что они даже не могут открыть входную дверь. Суй Чи целый день возился с ребенком родственников и потратил почти все только что полученное праздничное денежное пособие. Цзи Ноци пролистывал историю сообщений и швырял оттуда стикеры.

Праздник Весны вместе с Праздником фонарей длились всего пятнадцать дней, не говоря уже о том, что ученикам класса А предстояло выйти на учебу раньше обычного. Лишь в самый последний день каникул Цзи Ноци вспомнил о забытом домашнем задании: по десять тетрадей на каждый из шести предметов — в общей сложности шестьдесят штук, — которые так и лежали на столе нетронутыми.

Цзян Фанюй вообще не должен был делать задания прежнего класса, а Тао Чэнси задал ученикам класса А всего три-четыре листа по математике и английскому, с которыми он давно расправился. Цзи Ноци размышлял о том, что после начала занятий ему все равно придется вернуться в шестнадцатый класс, так как же... как ему осилить эти шестьдесят листов?

Даже если просидеть всю ночь, закончить их не удастся.

Суй Чи тоже не доделал свои задания, но все же справился с большей частью, так что объем работы у него был намного меньше. Он сфотографировал свои заполненные бланки и переслал Цзи Ноци, велев переписывать сколько успеет, иначе за абсолютное отсутствие хоть единой буквы по возвращении в школу точно вызовут родителей.

У Цзи Ноци от письма уже устала рука, и тетушка, видя его мучения, специально принесла ему чашку кофе.

Продолжая переписывать поднобночные двенадцать часов, Цзи Ноци вдруг смутно подумал: а что, если он снова вернется в класс А?

Тогда ведь не придется сдавать тетради классной руководительнице на проверку? Он ведь вернулся домой на день раньше, а Цзян Фанюй говорил, что праздничное задание выдали в самый последний день, только вот ему-то его не вручили.

У него ведь нет никакого задания.

Цзи Ноци бросил ручку, откинул одеяло, залез на кровать и принялся играть в телефон.

На следующий день Цзи Ноци все-таки пришел в класс А. Помещение было заполнено учениками, в правом верхнем углу каждой парты возвышались стопки сданных листов в ожидании проверки Тао Чэнси. Цзи Ноци чувствовал себя немного виноватым и загородился учебником химии, пряча за ним лицо.

Лян Чэнь появился чуть позже обычного: прошлой ночью у Лян Цзячжи поднялась температура, и жар не спал даже к утру, так что перед школой ему пришлось отвезти мальчика в больницу. Войдя в класс и заметив уткнувшегося носом в парту и спящего Цзи Ноци, он подсознательно удивился. Тем не менее ничего не сказав, он едва успел усесться на свое место, как из учебника химии донеслось: «Отмечена одна точка на карте».

Лян Чэнь: «……»

Прозвенел звонок на урок. Тао Чэнси оперся обеими руками о кафедру и велел старостам пройти по рядам и собрать тетради. У Цзи Ноци домашней работы, разумеется, не было, поэтому, как только Тао Чэнси переступил порог, он убрал смартфон и уставился в парту с жалобным видом.

Тао Чэнси бросил на него мимолетный взгляд, промолчал, а после звонка вызвал Цзи Ноци одного в учительскую.

Руководствуясь незыблемым принципом бессовестности, открывающей любые двери, Цзи Ноци безобидно улыбнулся Тао Чэнси:

— Классный руководитель, зачем вызывали?

Тао Чэнси:

— Вот, это домашнее задание на каникулы. Через неделю чтобы было сдано.

Цзи Ноци:

— ……Учитель, каникулы уже закончились.

Тао Чэнси:

— Значит, это проверочные работы на начало семестра, ступай пиши.

Цзи Ноци:

— Учитель, я правда осознал свою ошибку.

Тао Чэнси:

— Раз осознал, садись за работу.

Закусив губу, Цзи Ноци вышел из учительской, а Тао Чэнси бросил ему в спину:

— Чего не знаешь — спроси у своего соседа по парте. Первое место в параллели под боком, сам бог велел пользоваться моментом.

Про себя Цзи Ноци подумал, что скорее попадет в черный список сервиса помощи с домашками, чем станет обращаться к этому типу.

Лян Чэнь все еще сидел за партой, решая задачки. Цзи Ноци с кислым выражением лица отодвинул стул и швырнул тетради на стол. Лян Чэнь скосил на него глаза, на что Цзи Ноци свирепо зыркнул в ответ:

— Чего уставился? Не видел, как люди долги закрывают?

Лян Чэнь не смел произнести ни слова.

http://bllate.org/book/36852/4586189