Готовый перевод My Husband is a Bernese Mountain Dog / Мой муж — бернский зенненхунд: Глава 10

Шу Энь моргал, глядя на него, а спустя полминуты кивнул. Его веки начали слипаться — его клонило в сон.

— Хозяин, мне холодно.

— Сейчас станет тепло, малыш, ложись спать.

Тело Шу Эня страшно устало, он больше не держался на ногах, глаза закрылись, дыхание стало ровным и глубоким.

Гу Шаочжо поправил одеяло, укрывая ребенка, снял пиджак и в два шага направился в ванную, прикрыв за собой дверь.

Не прошло и нескольких минут, как стеклянная дверь медленно приоткрылась.

Однако вышедшая фигура уже не была человеческой.

Свет в комнате погас полностью, вокруг царил полумрак, и лишь сквозь окно пробивался слабый лунный свет холодного оттенка.

Пара ярко-оранжевых глаз, словно у зверя, тонула во тьме, тяжело глядя на свернувшийся клубочком комочек на большой кровати, а затем, ступая легко и бесшумно, фигура медленно направилась к освещенному месту.

Было видно, как крупная собака с крепкими лапами шагает к кровати в главной спальне. Широкие подушечки лап касались пола, и хотя он старался ступать бесшумно, глухие звуки все же неизбежно раздавались.

Эта тень единым прыжком взлетела на кровать, носом отодвинула краешек одеяла и целиком забралась внутрь.

Шу Энь лишь почувствовал, как к нему приблизился огромный источник тепла, к тому же весь покрытый шерстью, а в носу стоял знакомый запах.

Предмет оказался слишком большим, Шу Энь смог обхватить руками лишь половину.

Но он с полнейшим удовлетворением уткнулся носом в самую мягкую и распахнутую часть и, устроившись поудобнее, замер.

Рассветное небо только-только забрезжило, снаружи еще царила глубокая туманная синева.

Первую половину ночи Шу Энь спал беспокойно — возможно, потому, что прижатый к нему спереди огромный предмет был горячим как печь и от его жара у него самого по всему телу выступал пот.

Впрочем, капли не успевали скатиться: их бережно стирала какая-то теплая и влажная мягкая вещь.

На этот раз Шу Энь проснулся естественным образом.

Он пару раз моргнул, и сознание наконец вернулось к нему.

В комнате было полутемно, но света снаружи вполне хватало, чтобы разглядеть все вокруг.

На стене отражались электронные часы — едва перевалило за пять.

Затем взгляд Шу Эня опустился на плотно прижатый к нему мягкий предмет —

Чистая черно-белая длинная шерсть четко разделялась по цветам, напоминая настоящую шкуру, в которую он был завернут с головы до ног.

Казалось, именно эта штука всю ночь изводила его жаром!

Шу Энь с любопытством протянул руку к виновнику своих бед.

К его удивлению, на ощупь все оказалось таким же мягким, как хвост его собственного хозяина.

Брови Шу Эня взлетели вверх, его ладонь принялась гладить и трепать шерсть, и он вовсю забавлялся этим целую вечность, источая видную невооруженным глазом удовлетворенность.

Подняв голову, он снова посмотрел на создание, заключившее его в объятия.

Его взгляд постепенно прояснился, и он принялся внимательно рассматривать эту мясную стену, больше похожую на его собственного хозяина.

Шу Энь замер.

В следующее мгновение душа чуть не вылетела у него изо рта, и он во все глаза уставился на огромную собачью голову Бернского зенненхунда прямо над собой!

Кто-нибудь, объясните ему!

Почему Гу Шаочжо внезапно вернулся в свой истинный облик?!

Хотя Шу Энь очень любил пушистиков, при внезапном появлении такой картины ему всё же стало немного жутко.

В конце концов, одно дело — обнимать собаку нормальных размеров, но проблема заключалась в том, что его хозяин был раза в три-четыре крупнее любой крупной собаки!

Стоило ему только встать на все четыре лапы, как он становился почти с него ростом, вызывая такое же давящее чувство, будто прямо перед ним внезапно возвышалась ракета.

К счастью, Гу Шаочжо спал очень крепко, совершенно не замечая его движений, и дышал всё так же ровно и размеренно, как человек.

Шу Энь долго пялился на пса, а спустя какое-то время опустил глаза и задумался.

Хотя это огромная собака, но!

У огромной собаки есть свои огромные плюсы!!

Глядя на массивное тело хозяина, Шу Энь на мгновение захотел целиком зарыться в его пушистые объятия.

Должно быть, это невероятно удобно!

Но Шу Энь все же подавил зарождающиеся в душе порывы.

Даже в собачьей форме Шу Энь заметил, что Гу Шаочжо необычно хмурится, а вид у него уставший.

Ему хотелось дать хозяину поспать еще немного.

Шу Энь долго оставался в неподвижном положении, пока у него не начала затекать и терять чувствительность от нарушения кровотока половина тела.

Он осторожно заерзал, желая лечь на другой бок и заодно дать отдохнуть своим сухим и ноющим от долгого, немигающего взгляда на Гу Шаочжо глазам, как вдруг услышал, что дыхание Гу Шаочжо стало тяжелее, и тут же замер.

Гу Шаочжо, похоже, собирался проснуться.

У Шу Эня ёкнуло сердце, он в нерешительности протянул руку за спину хозяина и принялся легонько гладить его по шерсти.

Длинная шерсть на ощупь была невероятно приятной, а надавив чуть сильнее, можно было почувствовать рельефные, крепкие мышцы под шкурой.

На ощупь это было куда мощнее и взрывнее, чем в человеческом обличье Гу Шаочжо!

Шу Энь увлекся, его руки начали шарить повсюду, и он даже не заметил, как дыхание собаки перед ним стало тише.

— Энь-энь?

Знакомый большой хвост тут же обвился вокруг него, зафиксировав отдернутую руку Шу Эня и властно прижав парня к своей груди.

Шу Энь поднял взгляд и тут же встретился с парой сине-желтых глаз, которые казались еще более хищными, чем обычно.

Гу Шаочжо лежал спиной к свету, и его глаза, неизвестно когда открывшиеся, пугающе ярко светились в темноте.

Приблизившись, он потянул носом, влажным мочковатым носом обнюхал висок Шу Эня, на котором снова выступила капля пота, и спросил:

— Тебе все еще плохо?— Я в полном порядке.

Шу Энь чувствовал, как от щекотки языком кожа начинает чесаться, и не удержался, протянув руку, чтобы слегка оттолкнуть собаку:

— Хозяин, с чего ты... стал таким?

— Не помнишь?

Гу Шаочжо знал, что на самом деле Шу Энь без ума от такого его вида.

Говоря это, он обнажил свой белоснежный живот, являя собой живописную картину полной готовности покориться.

— Вчерашний небольшой жар превратил тебя в глупышку?

Заметив, что человек в его объятиях с прищуренными глазами прижимается к нему, он, похоже, вовсе не рассердился. Маленькие ручки топали по его животу, а глаза ярко сияли.

— Всего лишь небольшая температура, стоило только выспаться, и всё бы прошло, — ответил Шу Энь.

Гу Шаочжо был недоволен таким его легкомысленным ответом:

— Болезнь малыша — это серьезное дело.

Ребенок сам собой принялся разглаживать небольшой свалявшийся клочок шерсти у него на груди.

Видя, что Шу Энь игнорирует его, Гу Шаочжо прищурился.

Эта огромная туша прямо перевернулась и нависла над Шу Энем, убрав клыки и бесцеремонно принявшись вылизывать пухлые щеки мальчика.

Гу Шаочжо пристально смотрел на Шу Эня. Пока ребенок шутливо отбивался от него, он стал медленно сдвигаться ниже, обдавая его горячим дыханием. Проскользнув по подбородку Шу Эня и почувствовав, как мальчик невольно задрожал пару раз, он наконец замер у него на шее.

Шу Энь перевел взгляд, встретившись с нечитаемым взглядом Гу Шаочжо, а в ушах стояло тяжелое дыхание хозяина.

Шу Энь послушно замер, больше не двигаясь.

Он никогда еще не видел такого Гу Шаочжо: его взгляд был точь-в-точь как у одинокого волка, что затаился в темноте и неотрывно следит за добычей.

— Что такое, хозяин?

Едва слова сорвались с губ, как Шу Энь почувствовал жар в горле.

В следующий миг Гу Шаочжо крепко впился зубами ему в шею!

Шу Энь от испуга на мгновение оцепенел, всем телом натянувшись и не смея лишний раз пошевелиться.

Зубы Гу Шаочжо были острыми, как сталь, и мальчик боялся, что мужчина случайно оставит у него на теле кровавую дыру.

К счастью, Гу Шаочжо лишь жадно припал к небольшому участку кожи, после чего разжал клыки и, уткнувшись носом в его ключицу, принялся тщательно принюхиваться.

Эта выходка Гу Шаочжо напугала Шу Эня до полусмерти.

У ребенка еще колотилось сердце, когда суставы его пальцев громко хрустнули. Он одновременно выбросил обе ноги, скидывая с них тяжелое одеяло, и безошибочно ухватил Гу Шаочжо за повисшие собачьи уши.

— Ты меня напугал!

— Понял свою ошибку?

Они произнесли это одновременно.

Шу Энь остолбенел.

Гу Шаочжо мало того что укусил его, так еще и спрашивает, понял ли он свою ошибку!

Мальчик вытаращил глаза, скривил губы и уже собирался выплеснуть гнев, как вдруг услышал, что Гу Шаочжо засуетился и торопливо заговорил:

— Я понял свою ошибку, малыш!

С этими словами он сложил вместе две передние лапы, которые были почти размером с лицо Шу Эня, и принялся умильно покачивать ими в воздухе, словно кланяясь.

Этому движению Шу Энь научил Гу Шаочжо еще тогда, когда они вместе смотрели новости.Говорили, что люди до Великої эволюции очень любили учить своих щенков делать какие-нибудь простые, но глубокомысленные жесты.

Прежде чем Шу Энь успел заговорить, Гу Шаочжо снова подался вперёд, прижимаясь грудью, чтобы Шу Энь получше разглядел.

— Моя шерсть вся сбилась в колтуны, Энь-Энь, помоги мне их расчесать.

Шу Энь и вправду отвлёкся: его тонкие пальцы ухватили прядь густой шерсти, кончики застряли, пытаясь распутать узел, но он не рассчитал сил и случайно выдернул целую половину длинных волос.

Чувствуя себя виноватым, как зачинщик какой-то пакости, Шу Энь поднял голову и попытался заручиться поддержкой Гу Шаочжо:

— Кажется, у тебя начался период линьки, хозяин?

Гу Шаочжо лишь горько усмехнулся:

— Да уж. Ну ничего, шерсти у меня много, малыш может дергать сколько душе угодно — хочешь, я свяжу тебе из неё шарф?

— Не хочу.

Под опечаленным взглядом Гу Шаочжо Шу Энь поинтересовался:

— Но с чего это твоя шерсть вообще сбилась в колтуны?

Он припомнил те считанные разы, когда хозяин принимал звериный облик.

Тогда он тоже трогал его руками и помнил, что шерсть у хозяина всегда была пушистой и шелковистой, такого прежде никогда не случалось.

Говоря это, Шу Энь просто-напросто придвинулся ближе, чтобы понюхать.

Может, дело в том, что ночью было слишком жарко и он вспотел.

Однако Шу Энь принюхивался добрую половину дня, но ему всё казалось, что запах длинной шерсти до боли знаком — он вроде бы и похож на собственный запах Гу Шаочжо, но в то же время чем-то от него отличается.

Неужели это он сам...

Нет! Когда он спит, у него изо рта не течёт слюна!

Стоило Гу Шаочжо опустить голову, как он сразу увидел растрёпанную макушку ребёнка, похожего на взлохмаченный каштан. Малыш шевелил ноздрями у него на груди, а его тело вдобавок ещё и покачивалось в такт движениям.

Даже сквозь толстый слой длинной шерсти потоки воздуха от дыхания ребёнка щекотали кожу, будоража нервную систему.

Гу Шаочжо сам того не заметив сглотнул слюну, в груди отчаянно зачесалось.

— Я сначала превращусь обратно, — попытался договориться с Шу Энем Гу Шаочжо. — Схожу в ванная, малыш, и сразу вернусь.

— Не пущу!

Только он собрался спрыгнуть с кровати, как Шу Энь вдруг набросился на него и оседлал, уцепившись всеми конечностями, словно спрут:

— Я хочу искупать тебя!

Теперь настала очередь Гу Шаочжо растеряться.

В его острых глазах мелькнул огонёк, в нём на мгновение проснулась самая настоящая собачья натура, заставив выглядеть простофилей.

Увидев, что Гу Шаочжо замер в таком виде, Шу Энь воспользовался моментом и повалил его на спину, перекинул бедро и полностью улёсся сверху на его широкую, мускулистую поясницу.

Малыш вовсю озорничал, болтая парой белоснежных босых стоп, которые то и дело задевали и поглаживали самые чувствительные участки шерсти Гу Шаочжо.

http://bllate.org/book/36826/4583071