Готовый перевод Sharing the Rivers and Mountains / Разделяя эту империю: Глава 25

Глава 25. Экстра. Прошлое

Очнувшись, Ли Дэцюань меньше всего ожидал увидеть перед собой Сюань Е. Он вообще не надеялся пережить этот день. В памяти всё ещё отчётливо жил момент, когда холодная сталь вспорола его плоть, — тупая, всепоглощающая боль, затмившая собой весь мир. Он будто наяву слышал этот жуткий, влажный звук лезвия, входящего в живое тело. В ту роковую секунду в его угасающем разуме билась лишь одна отчаянная мысль: если это конец, он больше никогда не увидит Сюань Е. Его Сюань Е. Человека, который когда-то подарил ему жизнь.

В те долгие дни, что тянулись в беспамятстве, Ли Дэцюань блуждал по лабиринтам собственного прошлого. Ему снилось детство: давно ушедшие отец и мать, тихие семейные вечера, когда они с братом вместе корпели над книгами, и старое персиковое дерево во внутреннем дворике, каждую весну усыпанное нежно-розовым цветом. Стоило бутонам раскрыться, как трехлетний Ли Дэцюань принимался упрямо ходить по пятам за старшим братом — тот был на четыре года старше — и умолять сорвать ему веточку. Дерево казалось малышу огромным, а прекрасные цветы — недосягаемо далёкими.

В этом зыбком полузабытьи ему чудилось, будто он действительно вернулся в те безмятежные времена.

— Дэгуй! Сколько раз мать тебе говорила — не смей рвать цветы для Дэцюаня! — молодая женщина с тихим вздохом качала головой, глядя на притихших братьев. По-доброму ворча, она легонько потянула старшего за ухо. — Ещё раз не послушаешься — спать ночью будешь на персике! Понял меня?

Отпустив старшего сына, она повернулась к младшему и ласково погладила его по голове:

— Дэцюань, цветы прекрасны только на ветвях. Стоит сорвать их — и они тут же завянут, погибнут. Понимаешь?

В их семье, как и во многих других, младшего всегда баловали чуть больше.

— Матушка, я и сам не хотел рвать, — обиженно протянул старший, потирая ухо. — Но если я не сорву, диди проходу мне не даёт! Ходит хвостиком и канючит, я даже читать не могу!

Женщина притворно нахмурилась и посмотрела на младшего:

— Дэцюань, брат правду говорит?

Мальчик виновато опустил голову, не смея поднять глаз ни на мать, ни на брата. Он едва заметно кивнул.

— Но... — прошептал он так тихо, что едва можно было расслышать, — если их не сорвать, они кажутся такими далёкими...

Мать мягко улыбнулась:

— Глупенький, как же далёкими? Они ведь растут прямо в нашем дворе. К тому же, посмотри сюда. — Она взяла глиняный кувшин, куда Дэцюань поставил вчерашнюю веточку, и показала её сыну. — Сорванные цветы увядают за пару дней. А те, что остались на ветвях, будут цвести, пока не превратятся в сочные плоды. Дэцюань, если тебе так нравятся эти цветы, зачем же ты их губишь? Персиковое дерево — это их мама. Сорвать цветок — значит отнять его у матери. Если бы кто-то захотел забрать тебя у меня, ты бы согласился?

Малыш тут же бросился в её объятия, крепко обхватив шею крошечными ручонками:

— Нет! Дэцюань ни за что не уйдёт от матушки! Я всегда-всегда буду с тобой!

— Ну вот видишь, — ласково рассмеялась женщина. — Будешь ещё обрывать ветки?

Мальчик замотал головой так сильно, что едва не упал:

— Больше никогда! Дэцюань послушный, он не станет разлучать цветы с их мамой!

Договорив, он с горьким сожалением посмотрел на увядшую веточку в кувшине. Лепестки уже потемнели и сморщились.

— Эта веточка завяла... Она точно злится на меня за то, что я забрал её у мамы... — Чем больше малыш думал об этом, тем тяжелее становилось у него на сердце. Наконец он не выдержал и разрыдался взахлёб: — Дэцюань не хотел! Дэцюань просто хотел рассмотреть их поближе! Я не знал, что они погибнут! Я не нарочно!..

Видя, как безутешно плачет ребёнок, мать с Дэгуем переглянулись с мягкой, растерянной улыбкой. Кто же знал, что невинный разговор обернётся такой бурей слёз? Женщина нежно погладила младшего сына по спине, убаюкивая его горе:

— Ну-ну, тише, глупенький. Мама знает, что ты не хотел ничего плохого. И дерево знает, и цветы. Главное — больше так не делай.

Она взяла его за крошечную ладошку и вывела во двор.

— Посмотри, Дэцюань. Разве на ветках они не прекраснее?

Мальчик размазал слёзы по щекам и уставился на дерево. Пышная крона, усыпанная бесчисленными розовыми бутонами, казалась живым облаком, опустившимся на землю. Это было неописуемо красиво.

— Да! — Дэцюань изо всех сил закивал, шмыгая носом.

— Там их настоящий дом, — тихо, со скрытой грустью произнесла женщина. — Дерево — их единственная гавань...

Мальчик непонимающе посмотрел на мать. Её слова казались слишком сложными для его возраста. Впрочем, какая разница? Главное, он твёрдо усвоил: рвать цветы нельзя. Забыв о недавних слезах, он со смехом бросился к дереву и принялся весело бегать вокруг ствола, оглашая дворик звонким детским смехом.

Поздно вечером глава семейства наконец переступил порог дома. Женщина, согревая озябшие руки, ждала его у двери. Услышав, как заскрипел деревянный засов, она шагнула навстречу мужу.

— Почему так поздно? — в её голосе звенела тревога. Было видно, каким измождённым выглядел её супруг. — Что-то случилось на службе?

Мужчина лишь покачал головой, силясь улыбнуться:

— Всё в порядке, не тревожься. Тебе нужно беречь себя.

Он заботливо приобнял жену за плечи и усадил в бамбуковое кресло.

— Твоё здоровье и так слабое, зачем ты ждёшь меня каждый вечер? Я редко возвращаюсь раньше часа Собаки. Если будешь так изводить себя, болезнь вернётся.

Он с нескрываемой нежностью и болью всматривался в её бледное лицо.

— Со мной всё хорошо, — тихо ответила она, но тут же добавила, внимательно вглядываясь в его глаза: — Но мне кажется, тебя что-то гложет в последнее время... Что-то серьёзное.

Она замолчала, боясь прослыть навязчивой.

— Ерунда, — мягко оборвал её муж, уходя от разговора. Он перевёл взгляд на соседнюю комнату, где уже давно погас свет. — Дети спят?

— Да... — вздохнула женщина.

Поняв, что муж не намерен открывать ей душу, она не стала настаивать. Но смутная тревога в её груди лишь разгоралась сильнее.

***

Спустя несколько лет, в один из глухих зимних вечеров, этот хрупкий мир рухнул навсегда. В их дом ворвались безжалостные убийцы. Лишь в ту кошмарную ночь женщина узнала, что её муж когда-то владел боевыми искусствами. Но его умений не хватало против подготовленных налётчиков — силы были слишком неравны. Сдерживая натиск, он медленно отступал к порогу, истекая кровью.

— Сюэюй! Забирай детей и беги! Быстрее! — надрывно крикнул он, преграждая путь убийце собственным телом.

Глотая слёзы, женщина бросила на мужа последний, полный отчаяния взгляд и кинулась в детскую. Она торопливо растолкала спящих сыновей:

— Быстро, вставайте! Одевайтесь скорее, мы уходим!

Она бросилась в их спальню, вытащила из тайника всё, что у них было — жалкие крохи, едва набиравшие десяток лянов серебра, — и сунула узелок в руки старшего сына. Затем она крепко сжала ладонь Дэцюаня и вложила её в руку Дэгуя.

— Дэгуй! Уводи брата через заднюю дверь! Бегите!

В этот момент со двора донёсся полный предсмертной муки крик отца. Сердце женщины пропустило удар.

— Бегите! — взмолилась она, выталкивая сыновей в холодную зимнюю ночь. — Бегите как можно дальше! И никогда, слышите, никогда не возвращайтесь сюда! Бегите!..

Она захлопнула дверь. За её спиной во дворе воцарилась зловещая тишина.

— Тварь, отпусти! — процедил убийца сквозь зубы.

Он попытался вырвать ногу, но умирающий мужчина продолжал мёртвой хваткой цепляться за его сапог. Теряя терпение, нападающий резко взмахнул клинком и с силой вонзил сталь прямо в его сердце. Взгляд отца мгновенно угас, неоконченное слово навсегда застыло на его губах. Он обмяк, и его голова безжизненно рухнула в дорожную грязь.

Услышав, что снаружи всё стихло, Сюэюй дрожащей рукой приоткрыла дверь. Увидев бездыханное тело мужа, она вскрикнула. Из глаз её хлынули слёзы, но скорбь на лице матери вмиг застыла.

Она медленно опустила взгляд. Из её живота торчало окровавленное остриё меча. Нападавший в маске смотрел на неё с ледяной пронзительностью. На губах Сюэюй вдруг промелькнула слабая улыбка. Слава богам, её мальчики успели спастись...

Убийца резко выдернул клинок. Женщина покачнулась и тяжело рухнула на землю. Нападавший переступил через её тело и вошёл в дом. Обыскав все комнаты и никого не найдя, он понял: пока мужчина сдерживал его, Сюэюй успела увести детей.

Мужчина бросил последний ледяной взгляд на бездыханную сестру.

«Сюэюй, считай это моим последним подарком тебе на двадцать седьмой день рождения. Я сохраню им жизнь. Спи спокойно».

Повернувшись, он растворился в ночной темноте.

Тем временем Дэгуй тащил младшего брата за собой по тёмным, пустынным переулкам. Малыш Дэцюань едва успевал переставлять ноги и на очередном ухабе кубарем покатился по промёрзшей земле.

— Вставай! Живее! — Дэгуй принялся судорожно тащить брата, поднимая его на ноги.

Дэцюань смотрел на него сквозь пелену ужаса и слёз.

— Не смей реветь! Слышишь, не реви! — сквозь зубы зашептал Дэгуй, изо всех сил тряся брата за плечи. — Будешь плакать — брошу тебя здесь!

Он говорил грозно, но его собственное лицо уже давно было мокрым от слёз.

— Братец... — всхлипывал малыш. — А как же папа и мама?..

Этот вопрос заставил Дэгуя содрогнуться. Ужас, который он пытался подавить, с новой силой заполнил грудь. Неужели они... неужели они остались совсем одни на этом свете?

— Родители ушли в другое место. А мы... мы должны бежать, — только и смог выдавить он.

— Но они же только что были дома! Мама укладывала нас спать! — вдруг отчаянно закричал Дэцюань.

Вырвавшись из рук брата, он со всех ног бросился назад, в сторону их переулка. Дэгуй на мгновение оцепенел, но тут же кинулся вдогонку. Одному из них было одиннадцать лет, другому — всего семь.

Внезапно Дэцюань застыл на месте, уставившись в пустоту перед собой. Дэгуй подбежал к нему и проследил за его взглядом. Мальчик почувствовал себя так, словно его поразила молния.

Их дом... их тихий, уютный дом горел.

Впереди, пожирая ночное небо, бушевало багровое пламя. Всё, что они знали и любили, превращалось в пепел.

Огненные отсветы плясали на бледных лицах детей. Дэгуй, собрав остатки воли, рванул брата в противоположную сторону.

— Пусти! Я должен вернуться! Отпусти меня! — отчаянно извивался и кричал Дэцюань.

Потеряв терпение, Дэгуй с силой толкнул его на землю.

— Вернуться?! И что ты там сделаешь?! — сорвался на крик старший брат. — Живо слушайся меня! Мама велела уводить тебя, ты слышал?!

— Не хочу! — Дэцюань поднялся с колен, пытаясь вырваться. — Я хочу домой! Хочу к папе и маме! Отведи меня к ним! Братец, пойдём за ними!.. — Голос мальчика сорвался на хриплый плач, он заплакал. Он сделал шаг и снова упал в дорожную пыль.

— Не смей! — Дэгуй мёртвой хваткой вцепился в его плечи и поволок прочь от пожарища. — Тебе нельзя туда! Нельзя! Нельзя! Если ты сделаешь хоть шаг назад, я больше никогда не назову тебя братом! Слышишь?! Ты мне больше не брат!

Дэцюань мгновенно затих. Эти слова ударили его сильнее, чем любое падение. Брат отречётся от него? Как такое возможно? Он тупо смотрел на грязную землю под ногами, разум отказывался понимать происходящее. Почему мир рухнул за один вечер? За что им это?

Мальчик бросился брату на шею, содрогаясь в рыданиях:

— Братец, я буду послушным! Пожалуйста, не бросай меня... Не отрекайся от меня! Я сделаю всё, что скажешь...

Он больше не пытался сдерживаться и зарыдал в голос. Дэгуй обнял его в ответ — крепко, изо всех сил прижимая к себе единственного близкого человека, оставшегося на земле. Граница его собственного самообладания рухнула, и двое сирот зашлись горьким, надрывным плачем посреди чужой, холодной ночи.

Потянулись долгие, полные лишений недели скитаний. Держась друг за друга, братья шли на север, пока не добрались до столицы. Там судьба разлучила их окончательно: Ли Дэцюаня забрал во дворец евнух-управитель из Дворца Вечной Весны. Так началась его новая, суровая жизнь в Пурпурном запретном городе.

Пока однажды...

В тот день Сяо Лу-цзи избил его почти до полусмерти. Именно тогда в его жизни появился Сюань Е. Тот мальчик в простом зелёном халате казался совсем юным, но в его глазах уже застыл недетский, леденящий холод.

Ли Дэцюань до сих пор помнил каждое слово, сказанное этим царственным ребёнком:

— Отныне этот евнух будет служить мне.

— С этого дня ты, Ли Дэцюань, — самый близкий человек для меня, Сюань Е.

— Я непременно докопаюсь до истины и верну тебе честное имя.

— Раз уж ты теперь мой человек, я сам буду вершить твою судьбу.

Однако...

— Если откажешься выполнять мои приказы, я с радостью отправлю твоего брата к праотцам! — злобно шипела наложница Нинцюэ.

Она заставила его стать соучастником гнусных заговоров против императрицы и юных принцев. С того самого дня, как Сяо Лу-цзи притащил его на Императорскую кухню, Ли Дэцюань превратился в слепое орудие в руках коварной женщины — в самую мелкую, расходную пешку.

А позже он снова услышал голос господина:

— Ты действительно верный слуга. Жаль только, что твоя верность принадлежит не мне.

В тех словах Сюань Е звенела такая безысходная, глубокая горечь, что у Ли Дэцюаня сжималось сердце. Он не понимал, почему великий принц, всегда казавшийся непреклонным и сильным, в то мгновение выглядел столь беззащитным. Какую бы грозную броню он ни надевал перед миром, за ней скрывалось лишь бездонное одиночество.

Но больше всего его поразило то, что Сюань Е простил его. Глядя на рассыпанный по полу ядовитый порошок, Ли Дэцюань почувствовал, как в груди разливается щемящее тепло. Именно в ту секунду он принял окончательное решение: отныне вся его жизнь принадлежит этому человеку. Он будет служить ему до последнего вздоха. Умрёт ради него, если потребуется.

***

Минувшие годы пронеслись перед мысленным взором Ли Дэцюаня вереницей ярких картин. Были там и горькие потери, и мгновения тихой радости. Но в конце концов хоровод воспоминаний остановился, явив лицо его господина. Во сне он видел Сюань Е разным: гордым мальчиком, вынужденным казаться сильным перед врагами; строгим правителем, искусно карающим и милующим слуг; и совсем беспомощным юношей, оплакивающим ушедшую мать. Ли Дэцюань знал каждую морщинку на этом лице, помнил его искренние слёзы и напускные улыбки. Он видел его истинную суть.

Сознание медленно возвращалось к нему. Он вздрогнул и наконец открыл глаза.

Перед ним стоял император.

Сюань Е смотрел на него сверху вниз, и в его тихом голосе скользнула ласковая укоризна:

— Ты так долго не открывал глаз... Неужели совсем не скучал по мне? А я вот думал о тебе каждый день.

Ли Дэцюань заворожённо смотрел на склонившегося к нему правителя, не в силах понять, сон это или явь. Всё казалось слишком зыбким, нереальным.

— Ваше... Ваше Величество... — едва слышно прошептал он сухими губами.

http://bllate.org/book/36821/4856003