Готовый перевод Snake Alpha Marks Snow Leopard Beta / Змеиный соблазн: Альфа, одержимый барсом: Глава 7

Нань Фэнъюй издавна любил яркие и броские наряды. Глядя на себя в зеркало, он произнес:

— А порой сменить стиль совсем неплохо.

Сюй Цинъянь:

— Ты одет так, будто собрался на собственную свадьбу.

В зеркале отражались высокие, стройные фигуры Нань Фэнъюя и Сюй Цинъяня.

Нань Фэнъюй:

— Ты ведь тоже.

Он поднял руку и взглянул на наручные часы: стрелки показывали девятнадцать ноль-ноль — как раз настало время начала праздничного банкета.

Нань Фэнъюй и Сюй Цинъянь друг за другом вошли в роскошно украшенный зал.

Шэнь Ици посмотрел на них так, что у него чуть глаза из орбит не выпали. Тыча пальцем в Нань Фэнъюя и Сюй Цинъяня, он непрерывно дрожащей рукой указал на них:

— Вы вдвоем в парных костюмах! Вы что, жениться собрались?

Сюй Цинъянь:

— Кто это с ним в парных костюмах?

— Да почему у тебя никак не пройдет эта привычка нести чушь?

Взгляд Нань Фэнъюя упал на руку Шэнь Ици:

— С чего это у тебя, в таком юном возрасте, уже паркинсонизм?

Шэнь Ици, не найдя что ответить на их шпильки, со злости махнул рукой, крутанулся на месте и уткнулся носом в грудь собственной матери-омеги:

— Мам, ты только посмотри на них! Приперлись на мой день рождения и портят весь праздник!

Мать Шэня, несмотря на возраст, с едва заметными «гусиными лапками» в уголках глаз, выглядела удивительно элегантно и благородно. С мягкой улыбкой похлопав сына по спине, она посмотрела на Сюй Цинъяня и произнесла:

— Сяоянь, тётя не видела тебя уже целый год. Как ты поживал там, в Австралии?

Сюй Цинъянь вежливо улыбнулся:

— Всё отлично, спасибо за заботу, тётя Шэнь.

Мать Шэня перевела взгляд на Нань Фэнъюя и Сюй Цинъяня:

— Вы двое прямо с детских лет так гармонично смотритесь вместе.

Шэнь Ици внезапно громко завопил:

— Мам!

Мать Шэня испуганно вздрогнула:

— Ах ты ж ребёнок, что за манера вечно орать со страху? Когда ты уже наконец станешь посолиднее?

Силой ухватив мать за руку, Шэнь Ици потащил её прочь.

Нань Фэнъюй:

— Такое ощущение, что этот парень останется инфантильным лет до восьмидесяти.

Сюй Цинъянь посмотрел вслед Шэнь Ици:

— В ребячестве тоже есть свои забавные стороны.

Нань Фэнъюй:

— Выходит, в твоих глазах Шэнь Ици — просто игрушка.

Сюй Цинъянь уже собирался возразить, как четверо богато одетых омег протиснулись вперед, буквально оттеснив Сюй Цинъяня от Нань Фэнъюя.

Нань Фэнъюй едва заметно нахмурился.

Омеги защебетали наперебой, говоря без умолку перед самым лицом Нань Фэнъюя, так громко, что у него уже начали болеть уши.

Двое из омег, обернувшись, заметили стоявшего неподалеку Сюй Цинъяня. Их глаза загорелись, и они уже собрались было двинуться к нему.

Сюй Цинъянь обладал холодной, отстраненной красотой и всегда держался так, словно отгораживался от людей тысячелистной стеной. Подняв взгляд, он равнодушно бросил короткий взгляд на омег, развернулся и направился к барной стойке на краю зала — он планировал выпить свой любимый коктейль, чтобы хоть как-то пережить эту невыносимо скучную вечеринку.

Омеги, глядя на холодную спину Сюй Цинъяня, остановились на полпути, сообразив, что навязываться ему — лишь нарываться на неприятности, и снова вернулись к Нань Фэнъюю, продолжив щебетать и набивать себе цену.

Нань Фэнъюй, глядя на столпившихся перед ним омег, подумал, что все эти пестрые павлины просто режут глаза, и от них у него уже трещит голова.

Неужели на брачном рынке высшего света Яньду всё настолько плохо? Почему эти люди вечно цепляются именно к нему?

Нань Фэнъюй повернул голову и обнаружил, что Сюй Цинъянь, еще мгновение назад стоявший рядом, уже ушел довольно далеко. Бросив напоследок: «Мой спутник ушел, мне нужно его догнать», — он сорвался с места.

Нань Фэнъюй сделал несколько быстрых шагов и нагнал Сюй Цинъяня.

Одна из омег с миловидной внешностью бросила на Нань Фэнъюя ядовитый взгляд, крепко сжав в кулаке какую-то вещь, которую до этого держала наготове.

Другая омега злорадно протянула:

— Вэй Минюй, советую тебе оставить надежды. Сам посмотри: ты сохнешь по Нань Фэнъюю столько лет, а он даже в лицо тебя запомнить не может зато за тем смазливым бетой таскается целыми днями еще со школьной скамьи.

Стоявшая рядом омега презрительно хмыкнула:

— И что с того, что он высшая омега? Всё равно не может тягаться с каким-то заурядным бетой, коих пруд пруди.

— Я же говорю, Нань Фэнъюй падок на лица! Красота — это главная движущая сила!

Вэй Минюй яростно прошипел:

— Подумаешь, смазливая мордашка!

Стоявшая рядом омега сделала глоток вина и неторопливо произнесла:

— А как же иначе? Быть красивым — это уже великое достижение.

Вэй Минюй смотрел вслед удаляющейся парочке — Нань Фэнъюю и Сюй Цинъяню, которые шли рядом, действительно похожие на женихов, собравшихся под венцы.

Сжав зажатый в ладони предмет так, что костяшки пальцев побелели, он с зубовным скрежетом проговорил:

— Даже если Нань Фэнъюй любит бету, в конце концов ему всё равно придется жениться на омеге. А у бет нет феромонов, способных усмирить альфу в Период восприимчивости.

Вэй Минюй почти потерял рассудок: омежья железа на задней стороне его шеи слегка нагрелась, выделяя высокую концентрацию омежьих феромонов.

Однако феромоны даже не успели распространиться, как в затылок внезапно ударил пронзительный холод. От этого замораживающего холодка Вэй Минюй передернулся, и зажатая в кулаке вещь едва не выпала из рук.

Яростно развернувшись, Вэй Минюй увидел Шэнь Ици, который держал в руке спрей-блокатор омежьих феромонов.

Шэнь Ици брызнул еще пару раз прямо в лицо Вэй Минюю, чей горьковатый привкус заставил того зайтись в кашле.

С холодным лицом Шэнь Ици произнес:

— Вэй Минюй, у тебя вообще есть хоть капля совести? Распускать феромоны в общественном месте?

— Если бы не уважение к твоим родителям, я бы прямо сейчас вышвырнул тебя отсюда.

У Вэй Минюя от злости покраснели глаза:

— Какую ты мне дрянь впрыснул?! Моя железа онемела от боли, словно льдом покрылась!

Шэнь Ици:

— Будь доза слабее, как бы я перебил твой шлейф шлюшьего запаха.

Вэй Минюй:

— Ах ты!

Проглотив обиду и сжав кулаки, Вэй Минюй отвернулся и бросил ядовитый взгляд на Нань Фэнъюя и Сюй Цинъяня, которые выпивали у барной стойки.

Ладно, с Шэнь Ици он разберется позже, сегодня вечером есть дела поважнее.

Сюй Цинъянь попросил бармена смешать ему бокал Пурпурной сирени.

Нань Фэнъюй:

— Ты и вправду так любишь сирень.

Сюй Цинъянь сделал глоток и спросил:

— А ты разве не будешь?

Нань Фэнъюй:

— Чрезмерное употребление алкоголя вредит здоровью.

Сюй Цинъянь легко усмехнулся:

— Ну ты прямо настоящий поборник долголетия.

Уставившись на фиолетовую жидкость в бокале, он произнес то ли обращаясь к Нань Фэнъюю, то ли рассуждая сам с собой:

— Разве жизнь так уж хороша?

Взгляд Нань Фэнъюя легко дрогнул, и он на мгновение замер.

Сюй Цинъянь повернулся к нему:

— Уж для тебя-то точно неплоха.

Нань Фэнъюй дернул уголком рта:

— Вот как?

Сюй Цинъянь осушил бокал до дна. Он не ел уже сорок восемь часов подряд, и пустота в желудке отдавалась тупой болью под воздействием алкоголя.

— Раз ты не пьешь, зачем сел здесь?

— Разве смотреть, как я пью, не скучно?

Нань Фэнъюй:

— Не скучнее этого убогого банкета.

Из-за их спин донесся зрелый мужской голос:

— Сюй Цинъянь.

Услышав знакомый голос, Сюй Цинъянь раздраженно поморщился, и его первой реакцией было притвориться, что он ничего не слышит.

— Сюй Цинъянь, придя на день рождения, ты даже не удосужился подойти и поприветствовать отца? Отец не видел тебя уже несколько лет.

Чья-то рука легла Сюй Цинъяню на плечо.

Сюй Цинъянь среагировал бурно: резко вскочив, он оступился и вихрем рухнул прямо в объятия Нань Фэнъюя.

Только что приготовленный коктейль опрокинулся, целиком залив пиджак Сюй Цинъяня.

Нань Фэнъюй на секунду растерялся, но, чтобы разрядить неловкую обстановку, в шутку бросил:

— Сяомань, необязательно же при большом стечении народа так бросаться мне на шею?

Однако он быстро заметил, что лицо Сюй Цинъяня странно побледнело.

Выбравшись из объятий Нань Фэнъюя, Сюй Цинъянь повернулся и, нахмурившись, произнес:

— Говори словами, ты же прекрасно знаешь, что у меня тяжелая форма фобии телесного контакта.

Оставшись с пустыми руками, Нань Фэнъюй недоуменно протянул:

— Сяомань, да что с тобой такое?

Заметив враждебный настрой Сюй Цинъяня, Сюй Хуайчуань по привычке занес руку.

Только тут Нань Фэнъюй обратил внимание на отца Сюй Цинъяня. Сведя брови в полном недоумении, он вытянул руку, заслоняя Сюй Цинъяня собой.

Нань Фэнъюй, привыкший улыбаться и редко демонстрирующий давящую ауру высшей альфы, принял на редкость серьезное и холодное выражение лица:

— Дядя, выбирайте место.

Встретившись с ледяным взглядом Нань Фэнъюя, Сюй Хуайчуань испуганно ёкнул сердцем.

В глубине души он привык к жестокости и бунтарству, это вошло у него в привычку. Но предупреждение Нань Фэнъюя отрезвило его: осознав, где они находятся, он прикрыл рот рукой и неловко кашлянул.

Влияние семьи Нань в деловых кругах было таковым, что семейству Шэнь оставалось лишь завидовать издалека, о подобном покровителе Сюй Хуайчуань даже не смел мечтать.

Сюй Хуайчуань мгновенно нацепил на лицо угодливую улыбку:

— Молодой господин Сяоюй, и вы здесь? А ваши папа и мама сегодня придут?

С самого рождения Шэн Цзинвэй любил Нань Фэнъюя настолько сильно, что лелеял его едва ли не как принцессу. Ему впервые довелось столкнуться лицом к лицу с таким безжалостным отцом, который не только не проявлял отеческой любви, но и поднимал на ребенка руку. Прижав Сюй Цинъяня к себе, Нань Фэнъюй холодно бросил:

— Они заняты, времени нет.

Сюй Хуайчуань расплылся в улыбке:

— Если представится возможность, молодой господин Сяоюй, не могли бы вы представить меня вашим родителям?

Нань Фэнъюй вовсе не желал, чтобы подобные люди знакомились с его родителями, поэтому ответил уклончиво:

— Посмотрим, будет ли время.

Сюй Хуайчуань снова перевел взгляд на Сюй Цинъяня и улыбнулся:

— Раз ты знаком с молодым господином Сяоюем, почему не сказал отцу?

Сюй Цинъяню претила сама мысль говорить с Сюй Хуайчуанем.

Не дождавшись ответа, Сюй Хуайчуань сгладил неловкость сам:

— И надо же было врать отцу про фобию телесного контакта, вы вон с молодым господином Сяоюем прекрасно ладите.

Глядя на Сюй Цинъяня, которого Нань Фэнъюй прикрывал рукой, Сюй Хуайчуань внезапно осознал всю грандиозность открывающейся перед ним возможности — о таком взлете на вершину он не смел и помыслить все эти годы.

Его глаза загорелись:

— Да у вас с молодым господином Сяоюем такие близкие отношения…

Стоило Сюй Цинъяню взглянуть на глаза отца, как он сразу понял, какую очередную пакость тот замышляет.

Не выдерживая и секунды дольше в обществе Сюй Хуайчуаня, он поднялся на ноги и сказал Нань Фэнъюю:

— На мне пятна от вина, пойду переоденусь.

Вспомнив просторную квартиру, уставленную манекенами, Сюй Цинъянь повернулся к Нань Фэнъюю:

— Ты не мог бы пойти со мной?

Нань Фэнъюй встал и обратился к Сюй Хуайчуаню:

— Дядя, я провожу Сюй Цинъяня переодеться, мы покинем вас.

Видя сколь близки их отношения, Сюй Хуайчуань был готов лопнуть от радости:

— Хорошо-хорошо, ступайте скорее!

Сюй Цинъянь шел сквозь пеструю толпу гостей на празднике, аккуратно лавируя между людьми.

Нань Фэнъюй сделал несколько быстрых шагов, поравнявшись с Сюй Цинъянем, и протянул руку, помогая ему отгородиться от набегающей толпы.

Наконец выбравшись из банкетного зала, Сюй Цинъянь остановился в длинном коридоре и глубоко, облегченно выдохнул.

http://bllate.org/book/36801/4579866