Готовый перевод No Effort No Reward Half Cultivation / Философия жизни: Путь к себе: Глава 2

Фан Цунь подошел к дверце машины, внезапно о чем-то вспомнил, опустил голову, и его слегка отросшая челка закрыла глаза.

Глаза у Фан Цуня были неплохие, но Тан Ся как-то заметила, что притворяться у Фан Цуня получается чем угодно, только не глазами. Когда он, держа тебя за руку, нежно ластился, его глаза в этот момент мысленно обзывали тебя тупицей.

Поэтому Фан Цуню приходилось это скрывать. Он сел в автомобиль, и его мгновенно окутал прохладный аромат автомобильного освежителя.

Машина медленно выехала с территории Университета Чанчжоу. Фэн Цзунли открыл глаза и посмотрел на Фан Цуня.

— Только что из аэропорта? — спросил Фан Цунь. Он изо всех сил зажмурился, и в уставших, зудящих глазах выступили слезы, силой придавая взгляду влажный и манящий блеск.

— Угу, — кивнул Фэн Цзунли, ладонью коснувшись лица Фан Цуня и отводя в сторону его волосы.

Ладонь у Фэн Цзунли была широкой, с отчетливо выступающими суставами, и прикосновение к щеке казалось грубоватым.

Фан Цуню хотелось отпрянуть назад, но он стерпел. Собравшись с мыслями, он поднял взгляд и с улыбкой посмотрел на Фэн Цзунли:

— Только вернулся и сразу за мной?

У Фэн Цзунли были очень глубокие глаза с густыми ресницами. Когда он слегка опускал веки, эмоции на дне его глаз становились совершенно неразличимы.

— Волосы немного отрасли, — заметил Фэн Цзунли.

Фан Цунь качнул головой:

— На днях схожу подстричься.

— Не нужно, — сказал Фэн Цзунли. — Длинные тебе очень идут.

Его рука скользнула от щеки Фан Цуня к шее и пощипала мочку уха. Он затянул щипки так, что мочка покраснела, а затем без всякого предупреждения ухватил Фан Цуня за подбородок и поцеловал.

Его поцелуй был напористым и безапелляционным. Фан Цунь машинально глянул на водителя, но тот хранил молчание, притворяясь, будто ничего не видит и не слышит.

Фэн Цзунли не понравилось, что Фан Цунь отвлекается, и, крепко сжав его лицо пальцами, повернул к себе.

Фан Цунь вытянул шею, с трудом подстраиваясь под яростный поцелуй Фэн Цзунли, и в голове у него крутилась лишь одна мысль: слава богу, я не ел жареную сосиску в кляре.

Сначала Фэн Цзунли повел Фан Цуня ужинать в ресторан западной кухни. Обстановка там царила прекрасная, гостей было немного, и во время еды Фан Цунь мог через стеклянное окно любоваться открывающимся сверху видом на оживленные городские улицы.

Высокие здания громоздились одно за другим, между ними тянулись проспекты и дороги. Этот процветающий город, возведенный из стали и бетона, служил естественным фоном для Фэн Цзунли.

Внешность у Фэн Цзунли была выдающейся: черты лица — с резкими углами, надбровные дуги — отчетливо выраженные, из тех, что создают тяжелый нависающий взгляд. Такие люди с первого же взгляда кажутся тяжелыми в общении, однако сдержанный темперамент прекрасно маскировал его отталкивающую неприступность.

Он ел блюда западной кухни. Манеры за столом у него были безупречными, но он лишь слегка притрагивался к еде, съедая совсем понемногу.

Представители его круга предъявляли строжайшие требования к ежедневному потреблению всевозможных микроэлементов, чтобы поддерживать тело и разум в идеальной форме.Фан Цунь посмотрел на горделивые линии лица Фэн Цзунли и подумал, что тот, пожалуй, за всю жизнь ни разу не испытывал сонливости после плотного обеда.

Покончив с едой, Фэн Цзиншань отвёл Фан Цуня в гостиничный номер на верхнем этаже.

Этот люкс был местом, где Фан Цунь и Фэн Цзунли часто встречались; в нём имелась целая стена панорамных окон, и каждый раз, приходя сюда, Фан Цунь неизменно чувствовал, будто кто-то подглядывает за ними снаружи сквозь стекло.

Дверь за спиной Фан Цуня закрылась, а рука Фэн Цзунли всё ещё обнимала его за талию, не сильно, но ощутимо поглаживая.

Фан Цунь понял, чего тот добивается, и, перебарывая накатывающую от сытости сонливость, произнёс:

— Я пойду в душ.

Фэн Цзунли ответил:

— Давай вместе.

Фан Цунь ещё не успел вымолвить и слова против, как Фэн Цзунли толкнул его в ванную, включил горячую воду, и та с головой окатила Фан Цуня.

Фэн Цзунли стоял у него за спиной, неторопливо расстёгивая пуговицы на рубашке, а его взгляд блуждал по телу Фан Цуня.

Рубашка Фан Цуня мгновенно промокла насквозь и плотно прилипла к коже, едва прикрывая тело — пожалуй, это было самое лучшее её применение.

Стоя спиной к Фэн Цзунли, онтёр воду с лица и упорно не поворачивался.

Фэн Цзунли цыкнул, выказывая лёгкое нетерпение, схватил Фан Цуня за волосы и потянул за них вверх, заставляя поднять голову и обнажить чёткие черты лица.

Фан Цунь наконец-то понял, почему Фэн Цзунли говорил, что ему идут длинные волосы. Терпя боль в коже головы и сдерживая импульс выругаться, он повернулся и бросил на Фэн Цзунли мимолётный взгляд.

Этот взгляд был лёгким, как касание крыльев стрекозы; едва успев коснуться, глаза тут же опустились долу, и даже храня молчание, он выглядел невероятно жалостливым и трогательным.

Фан Цунь мысленно поставил себе за это выражение лица высший балл.

Глядя на него, Фэн Цзунли провёл пальцами по его щеке, а струи горячей воды специально били прямо по лицу Фан Цуня, отчего тот быстро начал задыхаться, уворачиваясь от резких потоков воды и кашляя.

В постели Фэн Цзунли вёл себя из ряда вон скверно. Если Фан Цунь сопротивлялся, Фэн Цзунли вполне законно подавлял его; если же прикидывался слабым — все кокетливые взгляды летели в никуда, вызывая у Фэн Цзунли лишь желание усиливать давление.

Мысленно покрывая Фэн Цзунли самыми грязными ругательствами в своём жалком положении, Фан Цунь не успел и пикнуть, как тот прижал его к холодному зеркалу. Одной рукой прижав плечо Фан Цуня, Фэн Цзунли губами и зубами заскользил по его шее, ухватившись зубами за тонкий чёрный кожаный шнурок. Кожаный шнурок затягивался всё туже, Фан Цунь запрокинул голову, и по шее волнами прокатывалась острая боль.

Впрочем, в тот момент эта боль казалась сущим пустяком — слишком бурная волна наслаждения притупила все остальные чувства Фан Цуня.

Когда Фэн Цзунли притащил его обратно на большую кровать, он заметил, как от колыхнувшейся занавеси внутрь проникло пронзительное пятно света.

Среди бела дня ведь, подумал Фан Цунь.

Весь день пропал впустую в постели.Когда зажглись первые вечерние огни, Фан Цунь, повернувшись к Фэн Цзунли спиной, полулежал на широкой кровати, погружаясь в дремоту.

Раздался резкий чирк, и в воздухе разлился тонкий запах пороха. Фэн Цзунли, прислонившись к изголовью, чиркнул длинной спичкой и прикурил сигарету.

Этот запах — едва уловимый, с легкой горчинкой — возникал в момент вспышки спички, сопровождаемый тихим потрескиванием. Он был таким особенным, почти вызывающим привыкание.

Фан Цунь повернулся и увидел, как Фэн Цзунли опустил глаза, скрытые в легкой дымке табачного дыма. Посмотрев на него некоторое время, Фан Цунь придвинулся ближе, желая вдохнуть аромат сигареты, которую тот держал в руке.

Стоило ему приблизиться к пальцам мужчины, как Фэн Цзунли отвел руку в сторону.

— Я помню, ты не любишь запах табака.

Другой рукой он бесцеремонно коснулся нежной груди Фан Цуня.

На самом деле Фан Цунь не испытывал неприязни к табаку — он начал курить еще в старших классах, но сейчас выбранный им образ этого не допускал. Он обхватил руку Фэн Цзунли, превозмогая боль от щипков, и произнес ленивым, хриплым голосом:

— Раз знаешь, что не люблю, зачем куришь?

Фэн Цзунли усмехнулся. Убрав руку, он затушил сигарету, достал из прикроватной тумбочки какой-то предмет и надел его на палец Фан Цуня.

Фан Цунь вскинул руку и увидел крупный перстень с синим бриллиантом на среднем пальце — камень был таким огромным, что едва не слепил глаза.

Фан Цунь резко сел, и его обнаженная спина полностью оказалась на виду у Фэн Цзунли.

— Это что? — спросил Фан Цунь, глядя на мужчину.

Фэн Цзунли мимоходом погладил его по пояснице:

— Помолвочное кольцо.

Фан Цунь на мгновение замер. Его конечной целью было стать госпожой Фэн, и с того момента, как он случайно встретил Фэн Цзунли и начал с ним сближаться, он извел немало сил и стараний, чтобы добиться этого.

Помолвка была важным этапом, значимым достижением, и он должен был радоваться.

— Не нравится? — спросил Фэн Цзунли.

— Нравится. Кто же откажется от такого огромного бриллианта? — Фан Цунь, зацепив кольцо пальцем, принялся его вертеть. — Просто не ожидал, что кто-то делает предложение сразу после секса.

Фэн Цзунли приподнял бровь:

— А что не так с «сразу после секса»?

— Вещь, подаренная сразу после постели, похожа не на помолвочное кольцо, а на плату за услуги.

Фэн Цзунли рассмеялся и слегка пошевелился; рельеф его мышц под кожей стал еще отчетливее. Его тело было сложено идеально: плавные, но не чрезмерные линии скрывали в себе пугающую взрывную силу.

— Как ты хочешь провести помолвку? — спросил Фэн Цзунли.

Фан Цунь задумался:

— Поместье, лужайка, вечеринка под открытым небом, фейерверки, торт.

— Хорошо, можно и так, — кивнул Фэн Цзунли. — Но перед официальной помолвкой мне стоит встретиться с твоими родителями.

Фан Цунь тут же сменил тон:

— Я имел в виду, что все это — сплошная пошлость. Созывать родственников и друзей, чтобы разыгрывать семейную драму на глазах у всех?

Фан Цзиншань ничего не знал об отношениях Фан Цуня и Фэн Цзунли и ни за что бы их не одобрил. Фан Цунь собирался скрывать правду до тех пор, пока это будет возможно.

Фэн Цзунли взглянул на него:

— Я не очень разбираюсь в повадках нынешней молодежи. Делай так, как считаешь нужным.

Фан Цунь облегченно выдохнул.

Водитель отвез Фан Цуня обратно в Университет Чанчжоу. Выходя из машины, Фан Цунь переоделся — на нем был костюм от кутюр, подготовленный для него Фэн Цзунли.

Он вошел в бар, пробрался в комнату отдыха для персонала, снял этот наряд и надел рубашку, которую утром спрятал в шкафчик.

Рубашка была самой обычной, слегка помятой — Фан Цунь небрежно встряхнул ее, оделся, а подарок Фэн Цзунли аккуратно повесил на плечики.

В баре было шумно, а приглушенная, тягучая музыка создавала ту самую атмосферу двусмысленности, которой жаждали искатели удовольствий.

Он протиснулся к барной стойке и щелкнул пальцами перед Тан Ся, который в этот момент флиртовал с кем-то.

Тан Ся повернулся к нему:

— Вернулся?

Фан Цунь сел и поздоровался с Чжао Яньюем, стоявшим за стойкой:

— Налей мне выпить.

Чжао Яньюй был другом Фан Цуня и Тан Ся. Будучи задавленным рамками системы офисным работником, он подрабатывал в баре, чтобы хоть как-то расслабиться.

Фан Цунь сел напротив него. Чжао Яньюй подцепил кубик льда и привычным движением встряхнул шейкер, готовя коктейль для друга.

Тан Ся отослал мужчину, с которым общался, и перевел взгляд на Фан Цуня.

— Думал, ты уже не вернешься сегодня ночью, — сказал он.

— Фэн Цзунли уехал дорабатывать.

— И ради этого он в своем плотном графике нашел время встретиться с тобой? — Тан Ся ткнул пальцем в шею Фан Цуня. Там виднелись красные следы от кожаного шнурка, а на содранной коже чувствовалось легкое жжение.

Фан Цунь осторожно коснулся шеи и не сдержался, выругавшись:

— Ну и скотина.

Тан Ся, опираясь на стойку, рассмеялся:

— Кстати, а где те миллион шестьсот тысяч, о которых ты говорил? Что-то не вижу. Хвастаться — зубы потерять, знаешь ли.

Фан Цунь взглянул на Тан Ся и подставил руку под его пристальный взгляд.

— Миллиона шестьсот нет, зато есть это.

Огромный синий бриллиант полностью завладел вниманием Тан Ся. Он схватил руку Фан Цуня и притянул к себе:

— Ого, какой большой! Сколько каратов?

— Не знаю, — ответил Фан Цунь. — Фэн Цзунли ничего не сказал, только заявил, что это помолвочное кольцо.

http://bllate.org/book/36778/4577309