Готовый перевод Transmigrated to the Eighties, the Rugged Male Lead Turned Dark / Попав в восьмидесятые: суровый главный герой ожесточился: Глава 005. Извинения Цяо Юньчу

После этого Цяо Юньчу посмотрел на Цзи Шаочэня, которого ударила его мать, и виновато сказал:

— Цзи Шаочэнь, прости. Я приношу тебе извинения за маму.

Пусть мать поступает неразумно, сам он не должен вести себя так же.

Чэнь Цуйхун фыркнула. Она ничуть не считала, что сделала что-то плохое, ударив другого человека, и грубо возразила:

— Чучу, зачем ты перед ним извиняешься? После того, как он сегодня утром тебя ранил, я ещё слишком легко с ним обошлась!

Цяо Юньчу потерял дар речи. У матери прежнего хозяина тела совершенно искажённые представления о добре и зле. Она прекрасно знала, что утром первым провинился её сын и за драку поплатился по собственной вине, но всё равно сваливала всё на Цзи Шаочэня.

— Мам, утром я сам был неправ. Давай больше не будем об этом, ладно? — Цяо Юньчу умоляюще посмотрел на Чэнь Цуйхун, боясь, что мнение Цзи Шаочэня о нём станет ещё хуже. Затем он снова серьёзно извинился: — Цзи Шаочэнь, прости меня.

Однако выражение лица Цзи Шаочэня с самого начала ничуть не изменилось — он оставался таким же холодным.

Разве что внезапная перемена в отношении Цяо Юньчу, буквально на сто восемьдесят градусов, пробудила в его глазах некоторое любопытство.

Увидев, что сын сам об этом просит, Чэнь Цуйхун перестала возвращаться к утреннему происшествию. Но, взглянув на его ноги, тут же придумала кое-что другое.

Она была убеждена, что раны Цяо Юньчу связаны с Цзи Шаочэнем. Иначе, учитывая их скверные отношения, с чего бы тот нёс её сына домой на спине?

Она громко набросилась на Цзи Шаочэня. Её худое, смуглое лицо исказилось от злобы:

— Это ведь из-за тебя мой сын поранил ноги? А ну плати! Сейчас поведу его в медпункт к врачу. Десять юаней, выкладывай!

Едва она договорила, как от двери донёсся возмущённый голос:

— Ах ты старая карга! Десять юаней?! А почему сразу не ограбить его решила?

Это был Цзи Шаоцзэ.

Он опасался, что брата обидят в доме Цяо Юньчу, поэтому, едва отнёс домой рыбу и креветок, сразу побежал сюда.

И, как оказалось, опасения были не напрасны: прибежав, он увидел, что старшего брата действительно обижают.

Цзи Шаоцзэ подошёл к нему и заметил, что одна щека у того явно опухла. Он покосился на неё и спросил:

— Брат, эта старая карга тебя ударила?

Об этом он догадался по лицам матери и сына.

— Ах ты щенок поганый! Это кого ты старой каргой обозвал?!

С этими словами Чэнь Цуйхун схватила стоявшую рядом метлу и хотела ударить мальчишку, но Цяо Юньчу вовремя её остановил. Правда, языком женщина по-прежнему молотила без остановки:

— Тварь без матери, без отцовского воспитания! Ну так я вместо твоих родителей тебя как следует воспитаю!

— Сама ты невоспитанная, старая карга! — Глаза Цзи Шаоцзэ покраснели от ярости. Она могла оскорблять кого угодно, но трогать его покойных родителей не смела.

Цзи Шаочэнь чувствовал то же самое. Он заслонил младшего брата собой и холодно произнёс:

— Если вы ещё раз позволите себе оскорбить моих родных, я не стану церемониться, даже несмотря на то, что вы старше нас.

Он не ответил на пощёчину лишь из уважения к возрасту Чэнь Цуйхун. К тому же Цяо Юньчу извинился за неё, а сегодня спас Цзи Шаоцзэ. Поэтому Цзи Шаочэнь пока был готов оставить случившееся без последствий.

— Думаешь, я с вами церемониться стану? И ведь ничего неправильного не сказала! Нет у вас родителей — значит, нет!

Цяо Юньчу потянул мать за край одежды. Он тоже считал, что она перегибает палку:

— Мам, хватит уже!

Как раз в этот момент появился Цяо Чуньван. Он вошёл с лечебной настойкой и марлей, посмотрел на всех и, почувствовав, что за внешним спокойствием скрывается напряжение, спросил:

— Что у вас тут случилось?

Цзи Шаоцзэ отличался вспыльчивостью. Видя, что все молчат, он указал на Чэнь Цуйхун:

— Она требует с моего брата деньги! А я ведь ещё даже не потребовал с вас возмещения за огород, который разгромил Цяо Юньчу! Через две недели мы бы собрали овощи, продали и заплатили за учёбу младших братьев и сестёр. Теперь всё уничтожено!

— За что деньги? — ничего не понял Цяо Чуньван.

Чэнь Цуйхун на мгновение замялась, но упрямо выпрямила шею и ответила:

— Из-за Цзи Шаочэня наш сын разбил колени. Что плохого в том, что я попросила немного денег?

【Показатель ожесточения: +4. Уровень симпатии: −2.】 От внезапного сообщения системы у Цяо Юньчу чуть сердце не остановилось.

Ему пришлось немедленно прекратить этот фарс:

— Мам, мои раны ни с кем не связаны. Я сам виноват, что поранился.

Он повернулся к братьям Цзи. В конце концов, виноват был он сам: если бы не настоял, чтобы Цзи Шаочэнь нёс его домой, этого недоразумения не случилось бы и тому не пришлось бы ни за что получить пощёчину. Цяо Юньчу несколько раз виновато извинился перед ними:

— Простите за сегодняшний день. Заставил вас на всё это смотреть. Идите домой.

Цзи Шаоцзэ фыркнул, схватил старшего брата за руку и потянул к выходу.

После ухода братьев Цзи Чэнь Цуйхун принялась украдкой вытирать слёзы. Её огорчило, что сын не встал на её сторону и даже защищал посторонних.

— Чучу, значит, и ты считаешь, что я была неправа? — печально спросила она.

— Мам, я не это имел в виду, — ответил Цяо Юньчу.

Видя материнские слёзы, он тоже чувствовал себя скверно. Со вздохом он сказал:

— Мам, я понимаю, что ты за меня переживаешь. Но ведь нельзя совсем забывать о справедливости. Давай больше так не поступать.

Чэнь Цуйхун всхлипнула:

— Чучу, да я просто боюсь, как бы ты не пострадал.

Цяо Юньчу взял её за руку и серьёзно произнёс:

— Мам, я уже вырос и понимаю, что правильно, а что нет. Не волнуйся: больше я не стану затевать ссоры и неприятности, но и никому не позволю просто так обижать нашу семью.

Утешив мать, Цяо Юньчу взял принесённые отцом средства и обработал ссадины на коленях.

Оставшись один в комнате, он вспоминал всё, что произошло за день, и только вздыхал. Старт получился прямо-таки адской сложности! А завоевание расположения главного героя — задача долгая и нелёгкая!

* * *

Выйдя из дома Цяо Юньчу, Цзи Шаоцзэ повернулся к брату и спросил:

— Брат, как думаешь, не вселился ли в этого деревенского тирана Цяо Юньчу какой-нибудь дух? Он ведь только что нас защищал!

Цзи Шаочэнь и сам теперь не понимал Цяо Юньчу.

— Может быть, — спокойно ответил он.

Если бы тот и дальше вёл себя так же, было бы прекрасно.

Это стало бы его вкладом в благополучие всей деревни.

Затем Цзи Шаочэнь добавил:

— А ты больше не ругайся. Раз родителей с нами нет, старший брат должен заменить вам отца. Я обязан хорошо тебя воспитать.

Хоть они и родились в горной глуши, родители с детства учили его не приобретать дурных привычек. Поэтому он и сам придерживался их наставлений: заботился о братьях и сёстрах и старался правильно их воспитывать.

— Но они же сами нас обижают! Мне что, даже ответить нельзя? — Цзи Шаоцзэ беспомощно поднял глаза к небу.

Эх, до чего же у старшего брата мягкий характер!

На самом деле Цзи Шаоцзэ не знал, что брат просто не хотел опускаться до их уровня.

В бедной глуши встречаются и грубые люди. К тому же Цзи Шаочэнь не собирался оставаться здесь навсегда: в недалёком будущем он непременно покинет этот маленький мирок. Не было смысла тратить силы на всякие мелочи и неважных ему людей. Чем меньше хлопот, тем лучше.

Цзи Шаочэнь не стал продолжать разговор на эту тему, а перевёл его на другое:

— Со следующего семестра снова пойдёшь учиться.

В следующем семестре Цзи Шаоцзэ должен был пойти в первый класс старшей школы. В прошлом году, когда он лазал по деревьям в горах за дикими фруктами, он случайно упал на охотничье приспособление. Острый предмет пронзил ему бедро и едва не задел крупную артерию. Из-за ранения пришлось на год прервать учёбу.

Цзи Шаоцзэ сразу отказался:

— Не пойду! Не хочу больше учиться.

Цзи Шаочэнь погладил его по коротко остриженной голове. Он знал, что младший брат беспокоится из-за платы за обучение.

— Не говори глупостей. Я не спрашиваю твоего мнения, а сообщаю решение.

— Брат, какой же ты властный! — недовольно надул губы Цзи Шаоцзэ.

На губах Цзи Шаочэня появилась лёгкая улыбка.

— О плате за учёбу можешь не тревожиться. Я всё это время откладывал деньги для вас. Ты такой умный, нельзя зарывать талант в землю. Надеюсь, ты станешь первым студентом университета в нашей семье, а потом выведешь нас всех из гор!

Последнюю фразу Цзи Шаочэнь, конечно, сказал в шутку: главным образом он хотел дать второму брату, который держался уже почти как маленький взрослый, жизненную цель. Сам же Цзи Шаочэнь планировал выбраться из гор с того возраста, как начал себя помнить.

Вообще-то Цзи Шаоцзэ знал, что самым умным в семье был именно старший брат: ещё со школы тот постоянно перескакивал через классы. Если бы родители были живы, брат давно учился бы в университете. А теперь ему всего девятнадцать, а живёт он так, словно уже стал отцом и матерью одновременно.

Каждый день только и делает, что хлопочет о младших братьях и сёстрах, и даже жены у него до сих пор нет.

Впрочем, учитывая нынешнее положение их семьи, жениться старшему брату и правда будет нелегко.

http://bllate.org/book/36757/4618427