Готовый перевод Transmigrated into a Seventies Novel: My Villainous Childhood Friend Cannot Forget Me / Попав в роман о семидесятых: друг детства — злодей никак не может меня забыть: Глава 004. Не забудь перевести деньги моей матери

Когда Чжэн Гоцян увёл Чжэн Яоу, Сун Юлинь остался с кусочком боярышниковой пастилы в руках и улыбкой до ушей.

Какой же милый будущий злодей!

Он отправил пастилу в рот, некоторое время наслаждался кисло-сладким вкусом и встал с кровати.

Как раз проснулась пожилая соседка по палате.

— Бабушка, можно вас попросить присмотреть за моей мамой? Если она проснётся, позовёте, пожалуйста, медсестру?

— Ты куда собрался, малыш?

— Пойду маме чего-нибудь поесть куплю.

Сейчас в деревне была самая горячая пора сельскохозяйственных работ, все буквально сбивались с ног. Ни у кого не находилось времени ухаживать за ними. Секретарь отвечал за все дела деревни и был ещё более занят. То, что сегодня он сумел приехать, — уже большое дело.

Сун Юлинь был ему очень благодарен и ничего сверх этого не требовал. Он уже попросил секретаря Чжэна больше не ездить: сам сможет позаботиться и о себе, и о матери.

Секретарь и без того переживал из-за этого, поэтому, увидев, каким рассудительным стал Сун Юлинь, тоже обрадовался.

Всё-таки перед уходом он не смог совсем успокоиться. Оставил Сун Юлиню деньги и талоны, попросил соседей по палате присматривать за ними обоими и только после этого ушёл.

Все трое охотно согласились.

— Ладно, только далеко не уходи, — улыбнулась старушка.

Детей в те годы чаще всего предоставляли самим себе. Уже в семь-восемь лет они могли присматривать за младшими и выполнять всевозможную работу по дому. Видя, что Сун Юлинь достаточно бодр и уже подрос, старушка ограничилась коротким напутствием.

— Хорошо, спасибо, бабушка.

Сун Юлинь переоделся, вышел из больницы и, расспрашивая прохожих, добрался до почты.

В те времена для междугороднего звонка нужно было прийти в почтовое отделение, взять номерок и дождаться очереди.

Едва он вошёл, как его окликнула красивая девушка с овальным лицом.

— Малыш, зачем пришёл? А где твои родители?

— Мама в больнице, папа работает в столице. Хочу позвонить ему и попросить денег.

Девушка сразу заметила повязку на его голове: на и без того маленьком личике она смотрелась особенно жалко. А услышав, что мать мальчика в больнице и ему приходится самостоятельно звонить отцу, она совсем растрогалась.

— Идём, сестричка поможет тебе позвонить.

— Спасибо, сестричка! — Сун Юлинь поклонился ей в знак благодарности.

У девушки сердце стало ещё мягче.

Она взяла Сун Юлиня за руку и повела прямо в комнату с телефонами.

Благодаря её помощи у Сун Юлиня нашлось место, где сидеть в ожидании очереди, ему дали воды, а девушка всё время подсказывала, что делать.

— Хочешь, я сама номер наберу? Ты умеешь звонить?

— Умею. Спасибо, сестричка, идите работайте.

Её как раз кто-то позвал. Она погладила Сун Юлиня по голове и поспешила по своим делам.

Сун Юлинь набрал номер с записки и терпеливо принялся ждать.

— Ту-у… ту-у… ту-у…

Трубку подняли только после долгих гудков. Послышался приятный женский голос:

— Здравствуйте, кого вам позвать?

— Здравствуйте. Мне нужен товарищ Сун Лиго. Скажите, пожалуйста, что ему звонит кто-то из семьи. Не затруднит вас?

— Хорошо, малыш, подожди немного.

— Спасибо большое.

Городская газета столицы.

Сун Лиго как раз спешно заканчивал статью, когда девушка Сяо Чжан сообщила ему о звонке от родственника — очень вежливого ребёнка. Она спросила, не дочь ли это его звонит.

Сун Лиго обрадовался.

Оба его ребёнка были умными и бойкими. Особенно дочь Баочжу. В школе она даже выступала перед всеми от имени первоклассников. Он очень ею гордился, а старик и вовсе души не чаял в маленькой внучке.

Сун Лиго чувствовал, как это прибавляет ему уважения.

Вот только… Сейчас она должна быть в школе.

К тому же Баочжу никогда прежде не звонила к нему на работу.

Может, это Липин звонит, а Баочжу рядом с ней?

Липин иногда забирала детей из школы пораньше, чтобы отвезти их к дедушке. Об этом Сун Лиго знал.

Пока он шёл по коридору к телефону в углу соседнего кабинета, мысли метались в голове. Но шагал он бодро.

Взяв трубку, весело сказал:

— Алло!

И услышал:

— Папа, это я, Сун Юлинь.

Детский голос был чистый, звонкий, непонятно даже, мальчика или девочки. Очень приятный. Но в нём не было той нежности, с которой Баочжу обычно говорила с отцом. Наоборот, чувствовалось отчуждение.

У Сун Лиго сжалось сердце. Внезапно ему захотелось повесить трубку.

Словно угадав его намерение, мальчик спокойно произнёс:

— Товарищ Сун, если не хотите, чтобы о ваших грязных делишках узнали все, не вздумайте класть трубку.

После этих слов Сун Лиго сразу передумал.

Он закрыл микрофон ладонью и оглядел коллег. К счастью, они сидели далеко от стола с телефоном и никто не обращал на него внимания. Лишь тогда Сун Лиго вновь поднёс трубку к уху и приглушённым голосом процедил:

— Негодный сын! Что за чушь ты несёшь?

— Чушь это или нет, вам самому прекрасно известно.

На другом конце провода Сун Юлинь закинул ногу на ногу, но тут же вспомнил, что его тело ещё растёт и такая поза может плохо повлиять на таз, и немедленно поставил ноги ровно.

— Ты больше не дурачок?

Сун Лиго с самого начала разговора пребывал в растерянности. Теперь, обменявшись парой фраз, внезапно сообразил, что раньше этот сын не мог говорить подобным образом. Да что там — он с ним вообще не разговаривал.

Сам ты дурак! И вся твоя семья дурацкая!

Кто знает, может, аутизм прежнего хозяина тела и начался именно во время жизни в столице.

Ведь после возвращения в деревню ему стало лучше, разве нет?

Сун Юлинь мысленно выругался и оставил идиотский вопрос Сун Лиго без ответа.

Но даже без ответа Сун Лиго явно чувствовал: сын действительно изменился.

Он тут же прикинул, возможно ли забрать Сун Юлиня обратно.

Ни единого шанса!

Теперь у него новая семья, сын и дочь. Он ни за что не позволит кому-то разрушить своё счастье.

Когда-то он не выдержал деревенской жизни и женился там, чем страшно разгневал старика. А когда вернул Сун Юлиня в город, дед всё равно не одобрил внука.

Никакой выгоды.

— Зачем ты меня искал? — спросил Сун Лиго.

Если Сун Юлиню надоела деревня и он надеется, что отец заберёт его, пусть даже не мечтает.

Так думал Сун Лиго, но вслух произнести подобное не мог.

Он отлично понимал, почему Чжэн Чуньмэй за эти годы ни разу к нему не обратилась: она так привязалась к сыну, что боялась, как бы он снова его не забрал.

Если она узнает, что у него и в мыслях нет возвращать их, ей больше нечего будет опасаться.

Тогда они начнут требовать деньги и превратятся в прилипший на всю жизнь пластырь, от которого не отодраться.

— Вы мой отец. Как вы думаете, зачем я вас ищу? — без всякой охоты пояснять очевидное спросил Сун Юлинь. — Вы ведь ни копейки алиментов на меня не платили?

— А где твоя мать? Пусть сама со мной разговаривает.

Не хочешь потерять сына — так сиди со своим ребёнком в деревне!

В голове у Сун Лиго уже созрел готовый план.

Денег от него не дождутся.

С Чжэн Чуньмэй он легко справится.

— Не вмешивайте сюда маму.

Сун Юлинь не рассказал о её болезни. Такой негодяй не расстроится, а скорее обрадуется.

— Я требую только то, что нам положено. Товарищ Сун, не уходите от темы. Иначе мне придётся спросить ваше начальство, полагается ли увольнять за двоежёнство, а у вашей замечательной жены поинтересоваться, знает ли она, что у её мужа уже есть другая семья.

Сказав это, Сун Юлинь не собирался больше тратить слова. Лишние разговоры — только переводить слюну.

В трубке оба молчали около минуты. Первым заговорил Сун Лиго.

— Сколько тебе нужно? — Он невольно выпрямился, посерьёзнел и приготовился к разговору, будто перед ним стоял взрослый противник.

— Семь лет вы нисколько не заботились ни обо мне, ни о маме. За моё содержание я много не попрошу: две тысячи юаней. За моральные страдания матери — ещё две тысячи. И ещё две тысячи за моё молчание.

Сун Лиго: …

Да мальчишка совсем с ума сошёл!

Как можно предъявлять такие невероятные требования?! Он вообще представляет, сколько это — шесть тысяч юаней? И сразу требует шесть тысяч!

Его собственная месячная зарплата составляла всего семьдесят с небольшим юаней.

— Сун Юлинь, столько я не дам. Максимум пятьсот юаней. Это уже огромное состояние.

— Ни юанем меньше. И не забудьте перевести деньги моей матери. Ах да, ещё талоны на ткань, зерно и растительное масло. Многого не прошу, сами решите, сколько отправить. — В те годы одних денег было недостаточно, нужны ещё и талоны.

А на чёрном рынке товары без талонов стоили куда дороже магазинных.

На другом конце провода воцарилась тишина.

Сун Юлинь прервал молчание:

— Только не говорите, что забыли имя и адрес моей матери.

— Не забыл, — сквозь зубы выдавил Сун Лиго.

— Вот и хорошо. Тогда прошу поторопиться, товарищ Сун. Хм… Думаю, сегодня в самый раз. Если за три дня деньги не придут, возможно, я позвоню вашей жене. Свидетельство о браке мама бережно хранит.

Сказав всё необходимое, Сун Юлинь сразу положил трубку.

— Ту-ту…

Опустив телефон, Сун Лиго так потемнел лицом, что стало страшно смотреть.

Хорош сынок! Уже и отца шантажировать осмелился.

Он действительно состоял в браке с Чжэн Чуньмэй, у них было официальное свидетельство. Если дело раскроется, его могут осудить за двоежёнство.

Но откуда Сун Юлинь всё знает?

Сун Лиго нахмурился ещё сильнее.

Сам Сун Юлинь в таком не разбирается. Значит, кто-то надоумил.

Сун Лиго принялся мысленно перебирать жителей деревни Чжэнкоу.

Кто бы это мог быть?

Когда-то он всё устроил так, чтобы Чжэн Чуньмэй полностью порвала с родными. К тому же в её семье никто особым умом не отличался.

Чжэн Чуньмэй не хотела его разыскивать, а посторонние деревенские жители тем более не станут лезть не в своё дело.

Так кто же мог подсказать этому маленькому дурачку?

Как бы то ни было, такую сумму он ни за что не отправит. Иначе старик станет презирать его ещё сильнее, а Липин непременно устроит скандал.

Достаточно будет сотни-другой.

Приняв решение, Сун Лиго сразу отправился на почту и перевёл им двести юаней. Почтовое извещение о переводе тоже отправили адресатам.

По дороге домой он долго уговаривал себя, и лишь постепенно гнев начал отступать.

Сун Юлинь ещё слишком мал и просто не знает цены деньгам.

Эти крестьяне за целый год столько не зарабатывают. Увидят двести юаней и наверняка будут счастливы.

Как ни долго он размышлял, он ни на мгновение не обрадовался перемене в собственном сыне.

В конце концов, в сыне, которого не любит старик, он не нуждался.

Закончив телефонный разговор и заплатив за звонок, Сун Юлинь не отправился сразу в больницу.

Он расспросил прохожих, где находится магазин кооперативной торговли, и пошёл туда за покупками. Ростом он был таким маленьким, что едва возвышался над прилавком. Продавцы, видя, как ему приходится вставать на цыпочки, чтобы выглянуть из-за стойки, смеялись от умиления.

Сун Юлиня это ничуть не смущало. С видом маленького взрослого он купил выпечку и молочные карамельки, после чего ушёл.

Денег от мерзавца-отца пока не поступило, поэтому тратить много он не решался.

Когда он вернулся в палату, мать ещё не очнулась.

Он собирался набрать воды и обтереть ей тело, когда увидел входящую доктора Лин.

— Малыш, как ты мог самовольно уйти из больницы? — строго спросила она. — У тебя серьёзная травма! А если что-нибудь случится?

С этими словами она подошла и осторожно начала менять Сун Юлиню повязку.

Он послушно сидел и не спорил. Большинство врачей ответственно относится к работе, и её наставления продиктованы добрыми намерениями. Надо просто выслушать.

Доктор Лин, заметив, как смирно сидит мальчик, задумалась, не слишком ли сурово с ним разговаривала, и решила потом сказать что-нибудь ласковое. Но стоило снять бинты, как обнаружилось, что рана у Сун Юлиня уже почти зажила.

— Малыш, ты отлично поправляешься.

Таких быстро выздоравливающих пациентов она ещё не встречала. Вчера, когда ребёнка привезли, он был в ужасном состоянии, а рана оказалась глубокой.

Прошли всего одна ночь и один день, а он уже практически здоров.

— Хоть всё и заживает быстро, осторожность не помешает. Не мочи рану и больше отдыхай. Ну всё, мне пора. — Доктор Лин специально пришла осмотреть Сун Юлиня и, удостоверившись, что опасности нет, спокойно направилась обратно в кабинет.

— Спасибо, доктор!

Сун Юлинь поспешно сунул ей две молочные конфеты.

Но доктор Лин вложила их обратно ему в ладонь и ушла.

На следующий день мать Сун Юлиня так и не проснулась.

Встревоженный мальчик отправился искать врача.

В течение нескольких дней целая группа врачей занималась обследованиями, проводила консилиумы и усиленно лечила Чжэн Чуньмэй. Наконец, на пятый день, она пришла в сознание.

http://bllate.org/book/36755/4617897