Готовый перевод Transmigrated as a Female Insect / Перерождение в самца насекомого: Притворяясь глупым, чтобы выжить: Глава 5

Кало думал именно так.

Увидев искренний взгляд собеседника, туманно-голубой детеныш-инсектоид сперва опешил, а затем невольно отвёл взгляд.

Опустившиеся на плечи длинные пряди скрыли его профиль.

— Эм… ну…

Ланьвэр покрутил зажатые у груди длинные волосы и крайне неуклюже сменил тему:

— Кстати, я ведь еще не ответил на твой второй вопрос. Ты ведь тоже особая особь среди самцов-инсектоидов, и твой случай даже на уровень тяжелее моего.

Кало моргнул и, приподняв руку, оглядел себя:

— А? Неужели я тоже гений в физике, химии и биологии? Совершенно не ощущаю никакого интеллектуального скандачка.

Ланьвэр хлопнул себя рукой по лбу:

— Нет, у тебя проблемы с интеллектом.

Кало замер.

Успевший выучить немало слов инсектоидов, он так истуканом и застыл на месте.

Погоди-ка, Ланьвэр ведь наверняка имел в виду вовсе не интеллект, а что-нибудь другое, да?

— Точно, я вдруг вспомнил, что еще не успел объяснить тебе такие ключевые слова, как умственно отсталый, умственная отсталость, мозговые нервы, так что ты, должно быть, еще не до конца понимаешь.

Ланьвэр резко опомнился, подбежал к книжной шкафу и вытащил оттуда толстый том профессионального уровня.

Познания его маленького друга до сих пор оставались на уровне малыша, поэтому он обучал его лишь тому, что положено знать детенышам, а до этой сложной лексики дело еще просто не дошло.

— Умственная отсталость, если перевести на более простой язык, означает проблемы, возникающие из-за повреждения мозга. Из-за этого такие особи отличаются от нормальных самцов-инсектоидов: у них сильно хромает познавательная деятельность, обучение и мышление, а в тяжелых случаях они даже не способны сами о себе позаботиться.

Стараясь выражаться как можно проще, объяснил Ланьвэр.

На этот раз Кало всё понял.

Он с неверием уставился на знакомое слово в книге, затем перевел взгляд на точно такое же слово в удостоверении личности и почувствовал, что весь его мир рухнул.

Выходит, все эти дни он сам показывал Ланьвэру справку с текстом: я умственно отсталый детеныш-инсектоид?

— Неудивительно, что ты каждый раз смотрел на меня с такой жалостью…

Стоило Кало представить эту картину, как перед глазами у него потемнело, а голос сделался слабым и безжизненным.

А он-то думал, что собеседник просто жалеет его за то, что тот в столь юном возрасте оказался на чужбе.

— Ничего страшного, Кало. По-моему, ты намного лучше тех умственно отсталых, о которых пишут в книгах. По крайней мере, ты способен общаться, можешь сам о себе позаботиться и выучил столько слов.

Ланьвэр похлопал Кало по плечу — на этот раз настала его очередь утешать товарища.

Кало:

Да потому что я изначально никакой не умственно отсталый!

Хотя… погодите-ка. Если инопланетная раса обладает поголовно высоким интеллектом, то человека с земным умом здесь и вправду вполне могут счесть слабоумным.

Неужели я и правда стал умственно отсталым?

Маленький детеныш-инсектоид умолк. Забившись в угол, он принялся горько размышлять о своей никчемной участи инсектоида.

Ланьвэр подобрал оброненную Кало справку об инвалидности, внимательно вчитался в описание симптомов и нанес по душевтному состоянию бедолаги еще один удар:

— Тут также написано, что помимо умственной отсталости у тебя есть проблема с неисправными крыльями.

— То есть я не только умственно неполноценный, но еще и физический калека?

Кало глубоко вздохнул.

Вроде бы чувствовал себя отлично, так откуда же столько всяких болячек?

— Дай-ка я взгляну на твой подробный отчет, в справке всё слишком обобщенно.

Ланьвэр протянул руку.

— Угу, правда, я всё равно ничего там не пойму.

Кало отыскал свои больничные выписки и протянул их другу.

Слишком уж много там было сложных профессиональных терминов, и даже выученных разговорных фраз не хватало, чтобы разобраться.

— Ничего страшного, я смогу понять.

Ланьвэр привычным движением принялся листать отчет, быстро пробегая глазами ряды цифр, и его глаза сияли всё ярче.

— Ч… что случилось?

Самим богам ведомо почему, но Кало вдруг почувствовал недоброе предчувствие.

— Хорошая новость: с твоим телом всё в абсолютном порядке. Крылья не работают исключительно по причине мозговых или психологических проблем.

Ланьвэр с шуршанием перелистывал толстую стопку документов и, глядя на Кало, не удержался от улыбки:

— Новость еще лучше: мне еще никогда не доводилось изучать столь уникальные случаи. Кажется, я начинаю тобой интересоваться, Ало.

Кало:

Он невольно отступил на два шага назад.

Почему от такого его вида кажется, что он не столько врач, которого тот увидел сразу после пробуждения, сколько безумный ученый, решивший препарировать его для опытов?

— Чего ты боишься, я же не собираюсь тебя съедать.

Заметив, что товарищ пятится назад, Ланьвэр лишь улыбчиво подался вперед:

— Я просто хочу изучить твои симптомы.

— Мне кажется, ты хочешь меня препарировать.

Кало насторожился.

— Ты слишком много надумываешь.

Хотя его исследовательская душа действительно была не против провернуть нечто подобное, ведь вскрытие и наблюдение — самый быстрый путь к результату.

Но Ланьвэр всё же не был каким-то безумным маньяком-ученым и еще не опустился до столь жестоких методов.

— Просто понаблюдаю, это почти то же самое, что и осмотр в больнице, тебе не причинят вреда.

Ланьвэр поправил очки и одарил его мягкой улыбкой:

— К тому же, неужели тебе самому не хочется задействовать свои крылья? Быть может, нам удастся отыскать способ заставить тебя снова летать.

Стоило зайти разговор об экспериментах и исследованиях, как Ланьвэр словно превращался в совершенно другое существо.

Сдержанный, надежный, авторитетный — он так прямолинейно демонстрировал свою гениальность, что совсем не походил на несовершеннолетнего детеныша.

В итоге Кало очень быстро удалось уговорить.

Спустя три минуты оба инсектоида спустились в подземную лабораторию Ланьвэра.

*(⊙o⊙) Ого, а выглядит это всё дорого и круто,* — воскликнул Кало, оглядывая сложные массивные аппараты, длинные ряды ослепительных цифр и пробирки с жидкостями самых разных цветов и запахов.

— И правда дорого, так что мне приходится зарабатывать на жизнь самостоятельным изготовлением препаратов — в конце концов, того жалования, что получает отец-самец, категорически не хватает.

Бросив это на ходу, Ланьвэр полностью сосредоточил свое внимание на Кало.

Он велел последнему снять верхнюю одежду, усадил на кушетку для осмотра, взял небольшой серебряный молоточек и легко стукнул его в определенной точке на спине.

В следующее мгновение раздался свист рассекаемого воздуха, мелькнули две темные тени, и Ланьвэр рефлекторно отпрыгнул назад, но всё же опоздал на долю секунды.

Внезапно распахнувшиеся крылья-бабочки напоминали невероятно быстрые и острые лезвия, и их край едва задел его левую щеку.

— Ты в порядке?

Кало никак не ожидал, что его крылья раскроются с такой скоростью. Увидев сочащуюся кровь на царапине на щеке товарища, он судорожно втянул воздух.

— Нормально, пустяковая царапина, лечебный прибор затянет ее за три минуты. Ты здесь ни при чем, это я не подготовился должным образом и не ожидал, что твои крылья окажутся такими огромными.

Ланьвэр ничуть не переживал из-за мелкой царапины на лице, все его мысли были заняты чужими крыльями.

Объективно говоря, это была огромная, прекрасная и мощная пара крыльев-бабочек.

Почти равные по размеру всему телу, с плавными изящными очертаниями и таящими смертельную угрозу острыми краями.

На вид они казались тонкими, но судя по свисту рассекаемого воздуха при их внезапном раскрытии, их твердость была абсолютна вне сомнений.

И самое главное — у них был совершенно особенный цвет.

Совершенно чистый черный тон без единой примеси, переливающийся сияющей чешуйчатой пыльцой.

В темноте они казались таинственным и элегантным матово-черным полотном.

При свете же они отливали сверкающим, переливчатым многоцветным черным блеском.

— Это мои крылья?

Кало не умел самостоятельно управлять крыльями, так что видел собственные крылья-бабочки столь пристально впервые в жизни.

В отличие от восхищенного Ланьвэра, сам он чувствовал лишь легкую тошноту в желудке.

Переливчатый черный цвет — ох, почему даже при перемещении в другой мир он никак не может избавиться от участи дизайнера-гастарбайтера?

— Ага, очень красивые. Если ими задвигать, свет на них начнет переливаться, должно быть еще потрясающе выглядеть, — кивнул Ланьвэр.

— Но я понятия не имею, как ими шевелить… а-а-а…

Не успел Кало договорить, как рука Ланьвэра коснулась его крыльев-бабочек, задействовав особое усилие и пройдясь по определенной зоне.

Ощущение легкого покалывания волной прокатилось по крыльям, поднялось по спине и достигло мозга.

Кало непроизвольно затрясся волнами.

Черные как смоль крылья подернулись следом, и покрывавшая их разноцветная чешуйчатая пыльца заискрилась динамичными переливчатыми полосами света.

— Странное… какое странное ощущение…

Кало почувствовал, как всё тело зудит.

— Всё именно так, как я и думал: с твоими крыльями-бабочками всё в полном порядке, они даже избыточно здоровы.

Ланьвэр извлек откуда-то блокнотик и принялся делать записи:

— Попробуй заставить свои крылья шевельнуться самостоятельно.

— Хорошо.

В последующее время Кало изо всех сил старался подчинить себе крылья.

Однако, как бы он ни твердил про себя: *У меня за спиной пара крыльев, я должен заставить их двигаться*, *Это мои органы, я могу ими взмахивать* — крылья проявляли полное неуважение к хозяину и не двигались ни на йоту.

Спустя два часа изможденный Кало рухнул на пол.

— Устал… Почему они даже не шевельнутся? Хотя бы чуть-чуть, самую малость.

Ланьвэр молчал, погруженный в раздумья над записями в блокноте.

— Я всё это время думал о крыльях в своей голове, и мне кажется, что я уже почти разучился понимать это слово.

Кало уставился на белоснежный потолок и тяжело вздохнул.

— Ты хочешь сказать, что всё это время думал именно о крыльях за своей спиной? — спросил Ланьвэр.

— Ну да, я пытался заставить их пошевелиться.

Кало, уперевшись руками в пол, приподнялся и ответил:

— Но когда мы обычно пользуемся каким-то органом, мы же не зацикливаемся на мыслях о нем.

Ланьвэр машинально взял со стола чашку:

— Смотри, когда мы берем чашку, мы просто берем ее, у нас не проносится в голове цепочка вроде: «я должен проконтролировать свою руку, затем проконтролировать пальцы и пальцами зажать чашку».

— Звучит вроде бы логично.

http://bllate.org/book/36743/4570779