Готовый перевод Soul Ferry: A Cluster of Sounds / Переправа душ: Тень прошлого: Глава 7

Слово застряло в горле и оборвалось на полузвуке.

Лоу Чанван остолбенело смотрел на то, как свирепые мстительные призраки на земле вовсю голосили в агонии, в то время как этот никчемный Глава ведомства стоял там с безмятежным видом, поистине излучая изящество и благородство небожителя.

Лоу Чанван недоверчиво произнес: — Ты… какой Артефакт ты использовал?

Ли Чаншэн скорчил ему мертвецки-бледную физиономию.

В этот самый момент Печать главы ведомства, что всё это время тускло лежала в его руке, словно притворяясь мертвой, вдруг издала звонкий цонг, сбросила слой серого пепла и засияла ослепительным золотым светом.

Ли Чаншэн: — ?

Зрачки Юй Цинцзяня в золотой клетке сузились.

Ни один из предыдущих пятнадцати Глав ведомства никогда не мог сбить серый налет с Печали главы ведомства. Это был первый раз, когда он воочию лицезрел истинный облик печати.

Юй Цинцзянь наконец перестал цыкать языком и восторженно протянул: — Поистине избранник Небесного Пути.

Ли Чаншэн: — …

Нет, стойте!

Глава 5: Да если их объединить, получится сплошная лужа грязи

Печать главы ведомства признала хозяина: тяжелая золотая печать внезапно превратилась в поток света и вонзилась Ли Чаншэню в тыльную сторону ладони, исказившись и оставив клеймо в виде изящного, похожего на взмахи драконьих крыльев узора из золотых сорок.

Ли Чаншэн: — …

Неужели в городе Юду все любят ставить всякую дрянь людям на тело?

На этом дело не закончилось: татуировка в виде черной змейки, о которой Ли Чаншэн уже почти забыл, неизвестно откуда выползла, виляя хвостом с красной родинкой. Она внезапно оскалилась и цапнула ту самую сороку.

Сорока тут же захлопала крыльями и заметалась по всем пяти пальцам.

Черная змея преследовала ее по пятам, исполненная решимости не успокаиваться, пока не прикончит обидчицу.

Ли Чаншэн: — …

Татуировки змеи и сороки дрались у него на тыльной стороне ладони…

Эта сцена выглядела до того нелепо, что Ли Чаншэню захотелось рассмеяться.

Бесчисленные мстительные призраки, сгрудившиеся вокруг Храма Бога Дракона, были ошеломлены этой демонстрацией устрашения, когда ради предупреждения остальных уничтожают одного цыпленка. Пусть они и лишились разума, но всё же знали законы выживания и больше не смели сделать ни шагу вперед, лишь голодно кружа вокруг и истекая слюной.

Мстительные призраки не осмеливались войти в храм, а Лоу Чанван, не сумев блеснуть перед господином Юем, был вынужден уныло убрать духовный меч и мрачно покосился на Ли Чаншэня.

Он мало верил в то, что этот смертный обладает способностью в одиночку выкосить целую орду, и упорно продолжал считать, что тот просто воспользовался каким-то Артефактом.

— Из какого ты клана? — настороженно спросил Лоу Чанван. — Ли? Насколько мне известно, во всех Трех Мирах лишь глава Секты Гуйхань носит фамилию Ли, но его единственный сын обладает высочайшим талантом, и зовут его вовсе не Чаншэн. Как ты вообще был выбран Небесным Путем?

Ли Чаншэню было лень смотреть на драку змеи и сороки; опустив руку, он одернул манту и, услышав это, легко приподнял брови: — Избран Небесным Путем?

Разве Глава ведомства Управления Преодоления Бедствий обычно выбирается не Девятью Ведомствами города Юду?

— Ты что, даже этого не знаешь? — Лоу Чанван сгорал от зависти. — Последним избранником Небесного Пути был Шанхэн Чунцзюнь. Чун-цзюнь с момента рождения обладал уровнем культивации Золотого Ядра, в неполные семнадцать лет уже преподавал в Академии Поиска Пути, и многие нынешние великие мастера получали его наставления. А ты… Хэ.

…Разве что лицом и годится.

Ли Чаншэн был поражен: он никак не ожидал, что его поставят в один ряд с возвышенным Чун-цзюнем из Сюэ Юйцзина, и тут же скромно ответил: — Спасибо, большое спасибо.

Лоу Чанван: — …

Да кто тебя вообще хвалил?!

Лоу Чанван хотел было продолжить, но Юй Цинцзянь внезапно бросил: — Лоу Яо, убери свой Кокон.

Лоу Чанван тут же забыл, что собирался болтать, свистнул, и Артефакт Кокон рассыпался на пять золотых игл, которые взмыли с земли и бесшумно вернулись к нему в волосы.

Ли Чаншэн вгляделся в выражение лица Юй Цинцзяня: — Что, печать не удается восстановить полностью?

Брови Юй Цинцзяня сходились всё ближе: — Что-то здесь не так.

Печать Чун-цзюня явно была полностью восстановлена по всем восьми углам, но ей чего-то не хватало: злые духи бедствий внизу по-прежнему шевелились, а печать сияла золотым светом, казалось, готовая разрушиться в любой момент.

За сотни лет, прошедших после падения Ду Сяньхэня, Управление Преодоления Бедствий не раз латало оставленные им печати, но еще ни одна не вела себя подобным образом.

Походо, внизу запечатан вовсе не рядовой злой дух бедствий.

Юй Цинцзянь прищурился и присмотрелся к формации, будто заметив нечто странное.

Статуя.

Та уродливая статуя змеи служила не просто центром формации — внутри нее непременно скрывался духовный предмет.

Длинный хлыст в волосах Юй Цинцзяня молниеносно взметнулся, и духовная сила сокрушила статую в щепки. Каменное изваяние тут же обратилось в пыль, обнажив спрятанный внутри нефритовый меч, переливающийся всеми цветами радуги.

Зрачки Юй Цинцзяня сузились.

Ли Чаншэн всё еще размышлял о том, как бы ему стать законченным ничтожеством, но, заметив вспышку лазурного света, нахмурился и перевел взгляд.

Лоу Чанван ошеломленно прошептал: — Это же… Шань Гуй Шанхэн Чун-цзюня.

Шань Гуй.

Ду Сяньхэн обладал высоким происхождением, учился в Сюэ Юйцзине, а его духовных мечей и Артефактов было не счесть.

Однако этот меч Шань Гуй был необычным.

Когда Чун-цзюнь преподавал в Академии Поиска Пути, он часто использовал Шань Гуй в качестве розги, чтобы отхаживать учеников, из-за чего толпы одаренных юношества начинали выть при одном лишь виде меча — пока в один прекрасный день Шань Гуй не исчез, и обитатели академии радовались целых несколько дней.

Все думали, что Шань Гуй давно разрушился и превратился в прах, и никто не ожидал найти его здесь, подавляющим злых духов бедствий.

Лицо Юй Цинцзяня становилось всё мрачнее.

Злой дух бедствий, которого Ду Сяньхэн подавлял с помощью Шань Гуй, был далеко не прост.

Глаза Лоу Чанвана горели от восторга, ему хотелось подойти поближе и получше рассмотреть меч, который он до сих пор видел лишь в книгах.

Однако стоило мечу, зависшему в воздухе и испускавшему вспышки лазурного света, словно крайне отталкивавшему любые чужие прикосновения, Лоу Чанвану приблизиться, как тот резко испустил волну духовной силы.

Хлёсь — меч привычно отвесил ему затрещину.

Лоу Чанван: — …

Лоу Чанван схватился за покрасневшую ладонь, вспыхнув от возбуждения так сильно, что едва не подпрыгнул: — Меня тоже отходил Шань Гуй Чун-цзюня!

Ли Чаншэн: — ?

Брови Юй Цинцзяня сошлись на переносице. Он стремительно шагнул вперед, пытаясь вернуть зависший в воздухе Шань Гуй обратно в центр формации, но меч, казалось, обрел собственную волю и наотрез отказывался возвращаться.

Бам-бам!

Длинный хлыст Юй Цинцзяня едва не разрубило яростными порывами ци Шань Гуя.

В этот самый момент из-под земли донесся глухой грохот, словно под тонким слоем почвы бушевало какое-то гигантское чудовище. Земляная печать наконец не выдержала столь яростных толчков и разрушилась без всякого предупреждения, исторгнув клубы густого черного тумана.

Почва под ногами заколыхалась, превратившись в бурлящую водную гладь, и Ли Чаншэн, лишенный духовной силы, едва не рухнул.

Внезапно чья-то ледяная рука, похожая на ветерок из преисподней, легко и мягко поддержала его.

Ли Чаншэн с трудом устоял на ногах, нахмурился и оглянулся.

Позади не было ни души.

Словно ему просто показалось.

Бам.

Юй Цинцзянь выкрикнул: — Злой дух бедствий вырвался!

Лоу Чанвана тоже изрядно тряхнуло, и он грохнулся плашмя, теперь стоя на коленях ниц и всхлипывая, зажав лицо руками.

— Тот самый звук «бам» как раз означал, что этот молодой господин приземлился лицом в землю.

Господин Юй держался невозмутимо, а длинный хлыст извивался за его спиной подобно змее, выглядя предельно надежно.

Раз уж он мог отвесить затрещину даже посланнику-призраку Дворца Юймин, то с каким-то жалким злым духом бедствий тем более справится…

Ли Чаншэн только успел подумать об этом, как черный туман, словно заприметив именно его, издал пронзительный визг и стремительно ринулся прямо на него.

Ли Чаншэн испуганно отпрянул.

Этот злой дух бедствий двигался куда быстрее тех крупных призраков. В самый критический момент Юй Цинцзянь взмахнул хлыстом, обвился вокруг талии Ли Чаншэня и резко отбросил его в сторону.

Ли Чаншэн сделал три-четыре оборота на месте, с трудом удерживая равновесие.

Не успела у него сорваться с языка похвала в духе «не зря вы господин Юй», как раздался еще один звук «бам», и какая-то фигура, словно сорвавшаяся с тетивы стрела, с грохотом врезалась в полуразрушенную стену.

С оглушительным треском стена рассыпалась на обломки.

Юй Цинцзянь в жалком виде рухнул среди развалин, прижимая руку к груди, и его вырвало кровью.

Ли Чаншэн: — …………

Ли Чаншэн молча отсчитал несколько секунд, шевеля губами в немом желанни что-то сказать, но так и не решившись.

Юй Цинцзянь большим пальцем яростно смахнул кровь с уголка рта, больше уже не в силах сохранять фальшивую маску невозмутимости, и раздраженно бросил: — Чего пялишься — я в Управлении Преодоления Бедствий ведаю лишь наказаниями, в мои обязанности входит ведение реестров и допросы с пристрастием, разве ненормально, что я не умею драться?!

Ли Чаншэн: — ?

Драться не умеешь, зато как мастерски красовался.

Ли Чаншэн смиренно поинтересовался: — Тогда почему же вы не воспользовались «Привязанным духом», которым только что отходили посланника-призрака Дворца Юймин?

Юй Цинцзянь на мгновение замер, с бесстрастным лицом поднялся на ноги и вновь перешел на вежливое обращение: — Глава ведомства, подождите здесь, делами с умиротворением бедствий вам заниматься не нужно.

Ли Чаншэн: — О.

Похоже, он разъярился от стыда.

Лицо Юй Цинцзяня было темнее тучи, крепко сжимая хлыст, он сошелся в схватке с клубящимся черным туманом.

Однако не успел Ли Чаншэн найти подходящее место, чтобы спрятаться, как господин Юй снова превратился во вторую выпущенную стрелу и с тем же несчастным видом грохнулся прямо перед ним.

Ли Чаншэн: — ?

Господин Юй?!

Тут Юй Цинцзянь окончательно вышел из себя: — Этот злой дух бедствий был подавлен Шань Гуй Чун-цзюня, здесь и заместитель посланника вряд ли бы справился… Какого черта ты на меня так смотришь?!

Ли Чаншэн: — …………

Пока они оба находились в столь затруднительном положении, издалека молнией прочертила золотая вспышка.

Пусть Юй Цинцзянь и не умел драться, хлыстом он владел отменно: снова обмотав талию Ли Чаншэня, он швырнул того прямо в стену с таким ожесточением, будто сводил личные счёты.

Ли Чаншэн чуть не впечатался лицом в землю, но очередной порыв зловещего ветра мягко поддержал его, позволив избежать участи остаться без лица.

Цзинь-цзинь!

Пять золотых игл вонзились в землю, испуская переплетающиеся нити золотого света.

Брови Юй Цинцзяня нахмурились, он резко обернулся.

Лоу Чанван стоял неподалеку: его венец раскололся, черные волосы растрепались и развевались во все стороны, на том самом наивно-глупом лице медленно проступала свирепая ухмылка, а зрачки налились кровью.

— Ты… умри.

Он, казалось, отвык разговаривать, и два слова прозвучали сбивчиво, хрипло и отвратительно.

Юй Цинцзянь мысленно выругался: дело плохо.

Этот злой дух бедствий вселился в Лоу Чанвана.

Лоу Чанван в упор уставился на Ли Чаншэня, в его глазах плескалась чудовищная ненависть. Свистнув, он направил золотые иглы — те больше не превращались в защитную золотую клетку, а обратились в острые лезвия, летящие прямо на Ли Чаншэня.

Юй Цинцзянь стремительно бросился вперед, схватил его за шкирку и единым прыжком взмыл на балки Храма Бога Дракона.

Злой дух бедствий уже завладел телом, и Юй Цинцзянь, скривившись от отвращения, неохотно произнес: — Привязанного духа Чун-цзюня можно использовать лишь раз в сутки. Ты уже унаследовал Печать главы ведомства, а значит — принадлежишь к Управлению Преодоления Бедствий. Слушай сюда: я сброшу его вниз и уведу за собой, а ты задействуй формацию Привязанного духа внутри печати и отправь его на перерождение.

http://bllate.org/book/36742/4570603