Готовый перевод The Cold Young Master Loves His Childhood Sweetheart / Ледяной принц и его лучезарный ангел: Глава 6

Неизвестно почему, но на душе у Гу Цы было немного грустно.

Шан Цзуй вытянул губы в сторону стоявшего позади Гу Цы и спросил Хо Вэньюаня: — Какая скрытная у тебя натура, одноклассник Хо Вэньюань. Завёл новых друзей и даже не поделился с братом.

— Какой у нас Гу Цы замечательный маленький ангелочек, тебе отныне запрещено на него рычать!

Хо Вэньюань посмотрел на него как на идиота.

Шан Цзуй взбесился: — Пожалуйста, не смотри на меня взглядом душевнобольного, ладно?

Хо Вэньюань с натянутой улыбкой произнёс: — Именно на тебя и смотрю. Полагаю, в следующем месяце учитель Се снова будет пересаживать учеников, так что твои дни сочтены, дорожи оставшимся временем с новым соседом по парте.

Шан Цзуй: — […] Сам напросился.

Войдя в класс, он увидел, как Хо Вэньюань холодно ответил на приветствие одноклассников и сел на своё место, и только тогда сообразил: — Хо Вэньюань, да ты же просто завидуешь мне! У тебя ведь тоже нет соседа по парте, ха-ха-ха-ха-ха!

Гу Цы вошёл в класс на минуту позже них, через заднюю дверь. Хо Вэньюань сидел у окна на том же ряду, что и он, и рядом с ним точно так же пустовало место.

Шан Цзуй злорадно произнёс: — Гу Цы, забыл тебе сказать, в нашем классе только у нас двоих нет соседей по парте.

— Про себя я и говорить не буду — болтлив слишком, а что касается его… да кто же посмеет к нему приставать, ха-ха-ха!

Он украдкой подсел ближе и сказал Гу Цы: — Теперь у меня есть сосед, а у Хо Вэньюаня нет, ты даже не представляешь, как он завидует.

Кайф.

Гу Цы посмотрел на место Хо Вэньюаня и подумал, что Шан Цзуй, пожалуй, ошибается.

Хо Вэньюань смахнул на правую сторону стола все те груды незнакомых конвертов и шоколадок, что возвышались на его парте. Убедившись, что его парта абсолютно пуста, он достал лежавшую перед ним книгу и принялся её листать.

Шан Цзуй тоже это увидел, мгновенно снова помрачнел, стукнул кулаком по столу и возмущённо произнёс: — Не было всего два дня, а этих гостинцев опять навалило столько!

Гу Цы озадаченно спросил: — Гостинцев?

Шан Цзуй пояснил: — Хоть Хо Вэньюань и та еще заноза в заднице, у него пропасть поклонников и поклонниц всех мастей. Обычные дни я в счёт не беру, но стоит ему заболеть, как на него градом сыплются подарки со всего света.

— Сыплются? — Гу Цы усвоил новое выражение.

Словно в подтверждение слов Шан Цзуя, в класс вошел ученик-староста, проверявший внешний вид и дисциплину. Одна из высоких и красивых девочек прошла мимо Хо Вэньюаня, быстренько положила на его парту симпатичный кошачий оберег-омусуби, а затем стремглав выскочила из класса с раскрасневшимся лицом.

Шан Цзуй тут же принялся толкать Гу Цы локтями в руку: — Смотри, смотри, что я тебе говорил!

Он постыдно позавидовал: — Гу Цы, это же самая красивая красавица нашей школы! Моя богиня! И она дарит ему омусуби! Ты понимаешь, что это значит?

Гу Цы применил услышанное на практике: — Значит… кошачий оберег сыплется на него?

Шан Цзуй: — […]

— Давай лучше учиться, давай учиться, Гу Цы.

Гу Цы: — Хорошо >_<

Глава 5

С тех пор как он в одностороннем порядке завязал дружеские отношения с Хо Вэньюанем, Гу Цы постоянно думал об этом друге. Несмотря на приказ не приближаться, он всё же изда наблюдателей за объектом заботы, уделяя особое внимание тому, вовремя ли тот принимает лекарства и не чувствует ли недомогания, до смерти боясь, что Хо Вэньюань упадёт без чувств прямо перед ним.

Гу Цы попытался мысленно представить эту картину и даже смотреть на неё не смел.

Чтобы избежать столь плачевного исхода, Гу Цы специально расспросил управляющего Фэна и выяснил, что молодому госпожину положено принимать лекарства пять раз в день: ровно в семь утра, в десять утра, в час дня, в четыре часа дня и в семь вечера, с равными промежутками в три часа.

В десять утра Гу Цы уже один раз понаблюдал за ним — Хо Вэньюань принял лекарство вовремя.

Он специально завёл на полях своего черновика отдельную колонку и поставил аккуратную галочку напротив нужного времени.

Будучи начинающим негласным папарацци, которому это строго запрещено, Шан Цзуй с острым нюхом заметил его мелкие манипуляции, подсел поближе и шёпотом спросил: — Гу Цы, это что ты такое рисуешь?

Гу Цы украдкой бросил взгляд на затылок Хо Вэньюаня и тихонько ответил Шан Цзую: — Я отмечаю, принял ли одноклассник Хо Вэньюань лекарство вовремя.

Шан Цзуй не удержался: — А?

Разве такое вообще надо отмечать?

Однако ещё больше его поразило то, когда он всмотрелся в густую сетку клеточек: Хо Вэньюань… принимает лекарства так часто за день?

Хотя он был знаком с Хо Вэньюанем с самого детства и знал, что здоровье у того всегда было неважным, но увидев столь конкретные цифры впервые, он всё же испытал странное, трудно передаваемые словами чувство.

Он знаком с Хо Вэньюанем столько лет, а оказался менее внимательным, чем Гу Цы, который знает Хо Вэньюаня всего пару дней.

Шан Цзуй посмотрел на сосредоточенный профиль Гу Цы и мысленно утвердился в одной мысли.

Доказательств того, что Гу Цы — настоящий ангел, стало еще больше.

Последний урок перед обедом снова вёл учитель Се. Учитель Се любил отпускать класс с урока на несколько минут раньше времени обеда, и едва он объявлял об окончании, как ученики тут же дружно выкрикивали спасибо, бро, после чего толпой неслись к столовой на стометровку.

С такой базовой подготовкой результаты в беге на пятьдесят метров на школьных спортивных нормативах были у них в кармане.

Учитель Се взял конспект и нержавеющий термос и, заметив, что в классе осталось еще несколько учеников, с заботой спросил: — Кроме Вэньюаня, вы что, все не идете обедать?

Кто-то из учеников ответил: — Сейчас пойдём!

Другой ответил: — Мне папа с мамой сегодня обед принесли!

Гу Цы дописывал последние строчки конспекта с доски, поднял голову и ответил: — Спасибо учителю за заботу, я тоже уже собираюсь!

Шан Цзуй перевернул страницу припрятанной манги и бросил: — Присоединяюсь к вышесказанному.

Учитель Се кивнул с чувством глубокого удовлетворения и провёл рукой по макушке: — Вот и отлично, вы как раз в том возрасте, когда растёте, да и учебная нагрузка обычно большая, не забывайте побольше кушать. Я тоже иду хавать!

Учитель Се ушел, и Гу Цы тоже дописал последнюю группу словосочетаний. Шан Цзуй повернулся к нему и пригласил: — Одноклассник Гу Цы, скажи, мы можем уже выдвигаться? Я хочу салат с авокадо и креветками.

Гу Цы аккуратно положил ручку в пенал, встал и кивнул: — Конечно!

Дойдя до двери, он вдруг что-то вспомнил, оглянулся и увидел, что Хо Вэньюань по-прежнему сидит на месте у окна, выпрямив спину и глядя в книгу, словно всё происходящее вокруг его совершенно не касалось.

Заметив, что тот остановился, Шан Цзуй спросил: — Чего ты не идёшь?

Гу Цы с любопытством поинтересовался: — Разве одноклассник Хо Вэньюань не обедает?

Шан Цзуй понял, к чему тот клонит, и простодушно заявил: — Обедает, с чего бы ему не обедать, он же не бессмертный культиватор.

Он закинул руку на плечье Гу Цы и силой вытащил его из класса: — Пошли давай, по дороге расскажу.

По пути в столовую вовремя прозвенел звонок с урока, и толпа голодных учеников хлынула из учебного корпуса. Только тогда Шан Цзуй заговорил: — Видел? При таком потоке людей Хо Вэньюань, пройди он здесь, пожалуй, мог бы упасть в обморок прямо на месте.

Гу Цы подумал, что в этом есть доля правды, и тут же задался новым вопросом: — А где же он тогда обедает?

Шан Цзуй начал издалека и, стоя в очереди, спросил: — Знаешь, что на шестом этаже есть комната отдыха размером больше классной комнаты?

Гу Цы кивнул.

Шан Цзуй продолжил диалог: — Знаешь, кто ею пользуется?

Гу Цы покачал головой.

Шан Цзуй ответил: — Хо Вэньюань.

Гу Цы: — …А?

— Сестрица, дайте мне, пожалуйста, одну порцию этого салата, без соуса, спасибо! — Шан Цзуй остался доволен реакцией Гу Цы, приложил карту в столовой и продолжил просвещать его: — Предки Хо Вэньюаня были крупнейшими акционерами Сичэнь, они своими руками основали эту школу. Даже когда её по определённым причинам перевели в разряд государственных, в Гуйчэне она по-прежнему остается незыблемой силой.

— Все эти годы пожертвования и финансовая помощь от семьи Хо никогда не прекращались. У Хо Вэньюаня слабое здоровье, так что выделить ему комнату отдыха — пустяк, даже если бы ему понадобилось десять комнат, вряд ли кто-то отказал.

Гу Цы спросил: — Значит, одноклассник Хо Вэньюань обедает прямо там?

Шан Цзуй кивнул, поставил поднос с салатом на стол и сел напротив Гу Цы: — Он нанял специального шеф-повара, который разрабатывает меню персонально для него. О его капризных и странных вкусовых пристрастиях лучше вообще не вспоминать.

Он продолжил вспоминать: — Хо Вэньюань и впрямь очень странный человек. Я знаком с ним с тех пор, как еще ходил в штанишках с разрезом на попке, но до сих пор так и не раскусил ход его мыслей.

— В седьмом классе кто-то из учеников случайно задел его, так он в тот же миг побелел лицом, начал задыхаться, и его экстренно увезли в больницу на машине скорой помощи. С тех пор во всей школе знают, что трогать Хо Вэньюаня нельзя.

— Но при этом он такой странный: ему вроде бы можно не ходить на уроки и при этом запросто занимать первые места по всему городу, и всё же, несмотря на проблемы со здоровьем, он упорно ходит в школу.

Сказать, что он скучает по одноклассникам — так он со всеми держится холодно и отстраненно, всем своим видом показывая, что с ним лучше не связываться. Сказать, что он страсть как любит учиться — так этот великий гений даже не слушает учителей, а просто сидит и читает собственные книги.

Чувство такое, будто он воспринимает это место всего лишь как декорацию для симуляции.

Гу Цы слушал очень внимательно, разрезая на тарелке свиную отбивную, и осторожно предположил: — Может быть… ему просто не хочется сидеть дома или в больнице?

Раньше он слышал от управляющего Фэна, что радиус передвижения молодого господина на самом деле ограничен: он бывает либо дома, либо в больнице, а кроме этого — разве что в школе.

Он всегда думал, что Хо Вэньюань — этакий маленький строгий взрослый с вечно суровым лицом, но оказалось, что временами Хо Вэньюань тоже чувствует скуку.

Гу Цы подвёл итог, воспользовавшись фразой управляющего Фэна, покачал головой и вздохнул: — Корчить из себя крутого — это тоже одиноко, однокласснику Хо Вэньюаню, должно быть, изрядно одиноко.

Шан Цзуй не удержался и громко фыркнул.

Хотя это было не слишком по-товарищески, но стоило ему представить Хо Вэньюаня рядом со словом одиночество, как ему тут же захотелось сыграть для него на эрху мелодию Лунная луна над второй пруд в качестве фоновой музыки.

Но факт оставался фактом: зная Хо Вэньюаня уже лет семь-восемь, он ни разу не видел у него такого чувства, как одиночество.

В их возрасте, ни дать ни взять, — в признаниях в любви к Хо Вэньюаню недостатка не было, как и в чистом восхищении, но вот чтобы Хо Вэньюань хоть раз ответил на чьи-то знаки внимания — такого он отроду не видел, не говоря уже о том, чтобы тот сам с кем-то сближался.

Даже Гу Цы, проживающий с ним под одной крышей, получил чёткое указание соблюдать дистанцию.

Вот так-то: Хо Вэньюань собственными силами изолировал себя от абсолютно всех людей.

Гу Цы же со всей искренностью усилил свою жалость к Хо Вэньюаню.

Пообедав, он вышел из класса один, чтобы сполоснуть чашку для воды, и случайно столкнулся с спускавшимся со второго этажа Хо Вэньюанем, после чего машинально помахал ему рукой и поздоровался: — Добрый день, одноклассник Хо Вэньюань.

Хо Вэньюань нахмурился, отвернулся и бросил: — Держись от меня подальше.

http://bllate.org/book/36738/4570240