Готовый перевод Reignited: Ten Thousand Breaths Green / IVORY: Искры новой надежды: Глава 7

Похоже на ребёнка, который хочет привлечь внимание старших, поэтому творит всякие немыслимые вещи, лишь бы на него посмотрели. Хуа Юйжань рассмеялся от этого ребячливого и мелочного пари:

— Ладно, поживем — увидим.

Ранним утром в воздухе ещё чувствовалось дыхание утренней росы. Юнь Чуе в прекрасном настроении перешагивал через три ступеньки за раз, направляясь на кухню — вчера, после того как Хуа Юйжань кивнул, не дожидаясь даже наступления темноты, все пятеро уже выучили танец на восемьдесят-девяносто процентов и даже изменили кое-какие детали, отчего номер стал ещё более плавным и зрелищным.

Пари он выиграл, а значит, сегодня не придется пить этот до ужаса соленый морепродуктовый суп. Шагая в шлепанцах по направлению к столовой, Юнь Чуе увидел, что остальные четверо уже завтракают. Он зевнул, потянулся и, заглянув на кухню, заметил Хуа Юйжаня, который стоял к нему спиной и накладывал кашу.

Вспомнив о споре, Юнь Чуе намеренно повысил голос:

— Хуа Юйжань, мне морепродуктовый суп не накладывай!

Мужчина на кухне ничего не ответил, а Юнь Чуе пристально следил за ним. Тот уверенно вышел с тарелкой, в которой в супе еще виднелись кусочки кальмара, прямо направляясь к нему. Чувствуя себя так, будто он поймал соперника с поличным, Юнь Чуе торжествующе заявил:

— Я выиграл, я не буду есть...

— Сяо Ся, это тебе, — не меняя выражения лица, прервал его Хуа Юйжань. Чашка в его руке внезапно сменила траекторию и протянулась в другую сторону — Ся Линсин.

Воздух на мгновение замер, а затем раздался приглушенный смех остальных ребят; даже уголки губ Хуа Юйжаня невольно дрогнули в улыбке. Вообще-то он изначально накладывал кашу для Ся Линсин, но, услышав фразу Юнь Чуе, подчинился внезапному порыву подразнить его. К счастью, Юнь Чуе не обиделся и откинулся на спинку стула с видом человека, который уже махнул на все рукой.

Среди оставшихся парней самым смелым оказался Цзян Юньань. Сидя рядом с Юнь Чуе, он толкнул его локоть:

— Сам себе всё напридумывал?

Юнь Чуе искоса глянул на него, подцепил палочками лежавший на столе заварной пирожок и сунул ему в рот:

— Ешь давай, больно разговорчивый!

Тот легко подчинился, даже пробормотал что-то в благодарность. Он зажевал с невероятной скоростью, проглотил и тут же сделал глоток каши, издав исполненный глубокого удовлетворения вздох.

Юнь Чуе посмотрел, как остальные усевшиеся за стол ребята накладывают себе еду: креветки в морепродуктовом супе аппетитно переливались на свету. А перед ним стояла миска с белой кашей, которую только что поставил Хуа Юйжань. Совершенно чистая, пустая каша, в которой не за что было даже зацепиться ложкой.

Огромная разница заставила его пожалеть, что пари было заключено сгоряча, и он не удержался — поднял взгляд на Хуа Юйжаня. Тот, судя по всему, легко угадал его реакцию: его глаза слегка сузились, излучая лукавство:

— Капитан, с сахаром мешать будем или с маринованными овощами?

— Вчера же умял три миски, неужели и сегодня решил выделиться? — с тайным злорадством подначил Цзян Юньань. — Почему это ты у нас от всех отличаешься? Гэ Жань к тебе как-то по-особенному относится?

На вид это был допрос, но поскольку в момент заключения пари между ними присутствовали все, каждый прекрасно понимал, что тогда произошло. Ву Чжунъюэ, словно что-то вспомнив, приоткрыл рот, собираясь издать звук, но, поймав взгляд Юнь Чуе, тут же проглотил слова обратно. Вэнь Руюй неторопливо отпил каши и выложил всё начистоту — то, о чём не договорил Ву Чжунъюэ:

— Он ещё вчера вечером разогревал утреннюю кашу и пил.

Ву Чжунъюэ, который как раз держал миску и готовился отхлебнуть, совершенно не проявил уважения к ситуации — его прорвало на смех, но под убийственным взглядом Юнь Чуе он поспешно затолкнул в рот кашу, делая вид, что давится от смеха, и не смея издать ни звука. Юнь Чуе он боялся, а вот остальные не испытывали особого трепета — все утыкались в тарелки, с трудом сдерживая смех. Ся Линсин тоже осмелел:

— Разве вчера утром ты не съел три миски? Боишься, что сегодня не достанется, вот и решил тайком отведать?

Юнь Чуе скрипел зубами:

— Да, да уж, я словно голодный призрак, переродившийся в миру смертных.

— Тц, — подхватил Цзян Юньань. — Чтобы покорить сердце мужчины, нужно сначала покорить его желудок — истина на все времена.

Едва он договорил, как получил пинок от Юнь Чуе, который всё ещё ел свою пустую белую кашу.

Когда днем этот фрагмент вошел в смонтированные для публикации материалы, фанаты хохотали до упаду, и даже случайно заглянувшие интернет-пользователи останавливались, чтобы посмотреть подольше.

[С сахаром и маринованными овощами, какой спартанский способ еды]

[Только я обратил внимание на тренировку!]

[Кто этот сосед по квартире, почему его лицо замазано?]

[Наверное, сотрудник съемочной группы, надо признать, фигура у него неплохая]

[С какого ракурса это снято, будто скрытой камерой, ракурсы материалов ivory покрыты тайной]

[Морепродуктовый суп... я проголодался]

[Этот капитан с виду такой свирепый, почему над ним все издеваются, как над мальчиком для битья]

[Перемотайте полоску воспроизведения назад, посмотрите на выражение лица нашего капитана во время разминочного танца]

[Просто невероятно крут, Юнь Чуе, выйди со мной один на один!]

Внимание зрителей переключилось с забавного начала на сам разминочный танец. Силы всех пятерых были очевидны каждому, и благодаря этому ролику они на хвосте уходящего поезда залетели в тренды. Бегло просмотрев комментарии в сети, Хуа Юйжань подхватил стоявшую у кашпо камеру и направился в танцевальный зал.

Когда он толкнул дверь, ребята только что закончили танцевать. Цзян Юньань вытирал пот краем майки, задрав пояс штанов так, что смутно проступал рельеф кубиков пресса. Переведя дыхание и глянув на вход, он нос к носу столкнулся с черным объективом камеры Хуа Юйжаня.

— Да чтоб я... оботри пот. — Под полуусмехающимся взглядом Хуа Юйжаня Цзян Юньань развернул заготовленную фразу на сто восемьдесят градусов и отвернулся спиной к объективу.

Хуа Юйжань, держа камеру в руке, направился к Юнь Чуе:

— Не поделится ли наш капитан впечатлениями о сегодняшнем дне?

Юнь Чуе сидел на маленьком табурете в простой майке, с белым полотенцем на шее. Пот струился по его подбородку на шею, скользя по вороту; кожа на груди тоже слегка поблескивала от испарины. Услышав голос, он тут же поднял голову, вперив прямой взгляд в объектив. Оперевшись руками о колени, он снизу вверх смотрел на него с видом, откровенно источающим агрессию.

В такой позе было легко случайно засветить лишнее, поэтому Хуа Юйжань просто присел на корточки, отрегулировав камеру на уровне глаз Юнь Чуе. Тот на мгновение перевел взгляд на опустившегося перед ним Хуа Юйжаня, но тут же отвел его обратно в объектив, продолжая хранить молчание. Сегодня на Хуа Юйжане был спортивный костюм дымчато-серого цвета, и шнурки на воротнике худи покачивались в такт движениям. Юнь Чуе шевельнул ногой и носком ботинка легонько пнул шнурок. Тот затрепетал, раскачиваясь из стороны в сторону, и при каждом возвращении назад Юнь Чуе легонько поддевал его носком.

Что за волчонок. Прямо как щенок.

Хуа Юйжань шлёпнул его по щиколотке и снова повторил вопрос:

— Так какие же у капитана впечатления от сегодняшнего дня?

Хотя съемка материалов тяготела к повседневности, парни примерно понимали, что говорить можно, а что — не стоит. На беду, Юнь Чуе был из тех, кто ничего не боится; он склонил голову набок с невинным видом:

— От чего именно впечатления? От сегодняшней утренней белой каши? По мне, так она куда вкуснее вашего до ужаса соленого морепродуктового супа.

http://bllate.org/book/36724/4567946