Готовый перевод Myriad Sins / Мириады грехов: Глава 27

Сюй Вэйси и сам толком не понимал, в каком полузабытьи отказался от предложения Лян Тинсуна подвезти его. Он просто ушёл из городского управления один, предоставленный самому себе.

Пустынные улицы спали в глубокой тишине, и он брёл по ним, словно лунатик. Ночной ветер веял лёгкой прохладой; он ласкал лицо и тут же бесследно таял на вдохе.

Вспыхнувший в груди пожар стремительно растёкся по венам. Огонь пожирал его изнутри, закипевшая кровь глухо стучала в висках. Останься он там ещё хоть на пару секунд — и точно бы сорвался.

Слова Лян Тинсуна прозвучали слишком зыбко, неопределённо. Он словно сбросил его в бездну и тут же протянул спасительную соломинку. Сюй Вэйси завис между небом и землёй, не в силах разглядеть ни лица Лян Тинсуна, ни собственной души.

Пан или пропал — хоть бы дал уже обухом по голове, только бы не эта пытка неизвестностью.

В голове у Вэйси царил полнейший хаос. Куда делись его хвалёное воспитание, манеры, положение в обществе? Что он вообще творит? Зачем сбежал? Почему не остался и не расставил все точки над «i»? Но возвращаться назад уже глупо.

Сюй Вэйси приложил ладонь к пылающему лбу, глубоко вздохнул и поплёлся дальше, стараясь переключить мысли на работу. Он принялся прокручивать в голове детали сегодняшнего обыска, выискивая зацепки, которые мог упустить. Лишь бы унять эту бурю в голове и перестать изводить себя.

В тишине резко звякнуло уведомление. Сюй Вэйси разблокировал экран.

[Лян Тинсун: Не шатайся по улицам ночью. Как будешь дома, напиши]

В голове Сюй Вэйси словно лопнула натянутая струна. Этот Лян Тинсун что, жучок на него нацепил? С какой стати он должен отчитываться о том, что пришёл домой?

И вообще, о чём он только что думал? Кажется, все рабочие мысли начисто вымело из головы.

***

В кабинете городского управления чай на столике всё ещё остывал, источая слабое тепло. На диванных подушках остались глубокие складки — свидетельницы поспешного, почти панического бегства, которое их виновник даже не попытался скрыть.

Лян Тинсун стоял у окна. С третьего этажа уголовного розыска открывался отличный обзор, и фигура Сюй Вэйси, неторопливо бредущего прочь от здания управления, была видна как на ладони.

Он достал из кармана пачку, выудил сигарету и чиркнул зажигалкой. Лян Тинсун курил крайне редко — за целый год у него едва ли уходила целая пачка. Он берёг здоровье, но у табака было одно неоспоримое достоинство: он помогал унять суету в голове и сосредоточиться. Именно это ему сейчас и требовалось.

Хотя начальник Фу Чжисин не раз намекал на это, Лян Тинсун никогда всерьёз не задумывался, какую спутницу — или спутника — хотел бы видеть рядом с собой. До сегодняшнего дня, пока Сюй Вэйси вновь не разворошил этот тлеющий уголёк.

Прежде он списывал всё на службу: мол, из-за вечной занятости у него просто нет общих тем с милыми, цветущими девушками. Пока молод — нужно строить карьеру. Он давно махнул рукой на личную жизнь, решив без остатка посвятить себя работе, и мысленно приготовился провести так весь свой век.

Но сегодня, за те десять секунд, что они смотрели друг другу в глаза, его уверенность пошатнулась. Сперва это было лишь лёгкое замешательство.

Однако затем, едва с его губ слетело это жёсткое «я не умею», и он перехватил раненый, полный горькой покорности взгляд Сюй Вэйси, в душу Лян Тинсуна проникло тайное, доселе неведомое желание. Оно глухо, упрямо забилось изнутри, расшатывая монолитную стену здравого смысла.

Перед глазами один за другим поплыли образы.

Сюй Вэйси, неловко врезавшийся в него в дверях, бережно сжимающий стаканчик с чаем.

Сюй Вэйси, который, бледнея от укачивания, упрямо мотался с ним из управления в Район Вечного Света и обратно.

Сюй Вэйси, застывший у окна в коридоре уголовного розыска под тихий мотив в наушниках.

Сюй Вэйси, щурящийся на солнце бок о бок со спящим уличным котом.

Сюй Вэйси, примостившийся на ковре у журнального столика и что-то увлечённо пишущий на весу.

Кто-то стоял снаружи этой неприступной крепости, смеялся и пел песни. И на глухой стене без дверей и ворот вдруг пролегла тонкая трещина. Сквозь эту узкую щель Лян Тинсун наконец разглядел Сюй Вэйси.

В делах сердечных он и впрямь был не слишком проницателен, но глупцом себя не считал. Все эти полунамёки, случайные жесты и робкие шаги Сюй Вэйси — Лян Тинсун, положа руку на сердце, не мог притворяться, будто совсем ничего не замечал.

Лян Тинсун глубоко затянулся и толкнул раму. Ворвавшийся в комнату прохладный ночной воздух мгновенно развеял сизый дым. В этот миг он признался себе в том, что долгое время гнал прочь: он вовсе не против того, чтобы его партнёром стал мужчина.

Сама мысль казалась дерзкой, даже кощунственной. И наставник, и госпожа Сюй Фансинь отправили парня к нему в отдел, чтобы тот набрался опыта и окреп профессионально, а он, его куратор, думает бог весть о чём.

Лян Тинсун вдавил окурок в подоконник, гася последние искры, и тихо, самокритично хмыкнул.

Разница в возрасте, статус, положение — пропасть между ними казалась слишком глубокой. К тому же вдруг для Сюй Вэйси это лишь минутная блажь? Мальчишке едва за двадцать, в этом возрасте в крови играет азарт. Слишком много «но».

Но только ли в этом дело? Он обернулся, глядя на измятый диван, и достал вторую сигарету.

Сюй Вэйси лишь искренне заявлял о своих чувствах и желаниях, пытаясь сделать шаг навстречу. В чём его винить? Корень проблемы лежал не в нём. Он лежал в самом Лян Тинсуне.

За долгие годы службы он привык быть осторожным, даже мнительным. Насмотревшись на изнанку человеческих отношений в уголовных делах, Лян Тинсун превыше всего ценил прочность и стабильность.

Они знали друг друга от силы месяц. Пытаться связать себя обязательствами лишь на волне вспыхнувшего притяжения казалось безрассудством.

Слишком высока была цена возможной ошибки. Он не имел права не думать о последствиях.

Прохладный сквозняк забрался под воротник рубашки, щекоча шею.

На мгновение Лян Тинсуну показалось, будто рядом с ним стоит его собственная копия, устремив взгляд на блёклую луну в ночном небе.

"И чего ты колеблешься?" — тихо спросил внутренний голос.

"Дело не в колебаниях, — мысленно возразил он сам себе. — Есть вещи, о которых я обязан думать. Сюй Вэйси может позволить себе жить моментом, но я — нет".

Воображаемый собеседник повернулся и встал с ним плечом к плечу.

"И для этого ты выдумываешь горы оправданий, лишь бы не признавать очевидное?"

"Это не оправдания. Я просто..."

"Лян Тинсун, настоящие чувства даются раз в жизни. У тебя находится тысяча доводов, чтобы защититься, но почему ты не можешь найти один-единственный повод поверить ему?" — призрак прошлого указал рукой на измятый диван.

Поверить Сюй Вэйси? Или... поверить самому себе?

Разум подбрасывал сотни причин, почему у них ничего не выйдет. И всё же Лян Тинсун упрямо шёл против течения собственного рассудка, пытался отыскать хоть какую-то зацепку, способную оправдать его робкое желание.

Чувства не рождаются по щелчку пальцев. Ему нужно время, чтобы заглянуть в себя и понять, что на самом деле связывает его с Сюй Вэйси.

И всё же... он хотел дать им обоим шанс.

Эта мысль, едва оформившись, разом сокрушила все его выдуманные преграды.

Лян Тинсун чувствовал, что обязан как-то сгладить углы. В конце концов, Сюй Вэйси ушёл, даже не взглянув на него напоследок, и виновником этого немого бегства был он сам.

Но как подступиться? Раньше они обсуждали только детали расследований или обменивались дежурными фразами из вежливости. Пока чувства дремали под спудом, всё казалось простым, но теперь, когда карты были открыты, Лян Тинсун ощутил непривычную неловкость.

Он достал телефон, открыл диалог с Сюй Вэйси и набрал в строке ввода: «Прости». Помолчав несколько секунд, стёр. Они толком не поговорили, и сухое извинение сейчас выглядело бы нелепо.

К тому же Сюй Вэйси как-то раз обмолвился, что терпеть не может пустых извинений.

Его палец замер над клавиатурой. Весь многолетний опыт ведения допросов, безупречное аналитическое мышление и профессиональная хватка в одно мгновение оказались абсолютно бесполезны перед экраном мобильного.

Как говорится, у каждого своя специализация. В столь деликатных делах требовался совет знающего человека. Лян Тинсун вздохнул и набрал номер Яо Чжиняня.

Яо Чжинянь, продолжавший опрашивать свидетелей в баре, при виде входящего от шефа решил, что стряслось нечто срочное. Кивнув Линь Чжуну, он торопливо скрылся в туалете и нажал на кнопку приема.

— Да, босс. Мы тут почти закончили, чуть позже я соберу все показания в отчёт и пришлю вам.

— Да, хорошо. Но я по другому поводу, — Лян Тинсун неловко кашлянул в трубку. — Тут один мой приятель интересуется... Если он ненароком задел человека, к которому неравнодушен, как ему написать слова поддержки? Так, чтобы проявить заботу, но при этом не выдать себя с головой.

В трубке воцарилось молчание. Яо Чжинянь озадаченно убрал телефон от уха и посмотрел на экран, проверяя, действительно ли звонит его суровый шеф. Ошибки не было — Лян Тинсун.

Как известно, присказка «один мой приятель» — старейшая уловка в мире. Но раз уж вопрос задавал его начальник, оставалось допустить, что такой знакомый действительно существует.

— Босс... а я этого вашего приятеля знаю?

— Скорее всего, да.

«Скорее всего» на языке оперативников означало уверенное «да». Но среди их общих знакомых Юй Юань и У Юй отпадали сразу. Линь Чжун стоял за дверью, так что тоже мимо. Лу Цзишан — исключено. Прочие коллеги рангом повыше или пониже вряд ли стали бы изливать душу Лян Тинсуну.

Выходит, этот загадочный приятель — сам босс и есть.

— Кхм, босс, тут я вам плохой помощник. Вы же знаете, я совершенно не умею общаться с девушками, — Яо Чжинянь потёр переносицу. Будучи геем от рождения, он мало что смыслил в женской психологии; в подобных делах У Юй разбирался куда лучше него.

Из динамика донёсся невозмутимый голос Лян Тинсуна:

— Потому я тебе и звоню.

Потому... звонит... ему? Яо Чжинянь во второй раз отодвинул трубку и уставился на экран.

В наши дни телефонные мошенники творят чудеса: подменяют номера, воруют личные данные, синтезируют голоса близких с помощью нейросетей так, что родная мать не отличит. Может, его просто разводят?

— Босс, а какого числа меня перевели в следственный отдел?

— Два года назад, по личному распоряжению начальника Фу. В первый же день ты умудрился так допечь Линь Чжуна, что тот прибегал ко мне жаловаться трижды, — со вздохом отозвался Лян Тинсун.

Яо Чжинянь окончательно лишился дара речи. Опыт в однополых отношениях у него, конечно, имелся, но как учить шефа ухаживать, если он понятия не имеет, что за характер у его избранника? Поколебавшись полминуты, он выдавил:

— Ну... сейчас криминогенная обстановка неспокойная, люди пропадают один за другим. Посоветуйте ему не шляться без дела по темноте и беречь себя. А если спросит, скажите, что это обычная забота о безопасности граждан.

Лян Тинсун коротко угукнул и прервал вызов. Яо Чжинянь с глубоким недоумением на лице спрятал трубку в карман и поплёлся обратно в зал. У барной стойки он обнаружил Линь Чжуна, который вовсю флиртовал с симпатичной девушкой-барменом. Перед ним уже красовались два пустых бокала, а лицо раскраснелось от выпитого.

У Яо Чжиняня нервно дернулось веко.

Что за дурдом? Начальник мается сердечными делами, напарник развлекается прямо во время оперативной работы, и в итоге отдуваться за всех приходится ему одному.

Разумеется, Лян Тинсун не стал отправлять ту нелепость про служебный долг, которую присоветовал подчинённый. Немного подумав, он сформулировал мысль мягче и интимнее:

[Не шатайся по улицам ночью. Как будешь дома, напиши]

Отправив сообщение, он убрал телефон и устало опустился на диван.

***

Минут через пятнадцать Сюй Вэйси наконец дотащился до дома. Едва переступив порог, он добрёл до спальни, плашмя рухнул на кровать и уткнулся лицом в мягкое одеяло.

Шорох разбудил спавшего в кресле Роусуна. Рыжий кот сладко потянулся, упёршись передними лапами в подушку, лениво перевернулся на другой бок и снова засопел.

Полежав так какое-то время, Сюй Вэйси перевернулся на спину, глубоко вздохнул, достал телефон и открыл чат с Лян Тинсуном, чтобы написать ответ:

[Я не шатаюсь. Уже дома]

Ответ прилетел почти мгновенно:

[Хорошо. Уже поздно, ложись спать]

Сюй Вэйси заворожённо смотрел на экран — единственный источник света в погружённой во мрак комнате. Его пальцы замерли над сенсором, а затем он нажал на кнопку записи голосового сообщения.

— Я уже послушно лёг в постель. Офицер Лян не хочет мне ничего сказать?

Спустя несколько секунд пришёл ответ — короткая аудиозапись.

Голос Лян Тинсуна звучал тихо и немного хрипло:

— Спокойной ночи.

Сюй Вэйси тихо рассмеялся. Он прослушал эту мимолётную запись несколько раз, бережно добавил в избранное и только тогда закрыл мессенджер.

***

Никогда не верьте усыпляющему «спокойной ночи» из уст тех, кто только что приоткрыл друг другу душу. Обычно после этих слов обоих ждёт долгая ночь без сна.

http://bllate.org/book/36722/4875858