Готовый перевод Raw Persimmon Bamboo / Недозрелая хурма: Тени прошлого: Глава 9

Линь Юй держал одну руку в кармане брюк, опустив взгляд и разглядывая чужой профиль, и вдруг заговорил:

— Сюжет «Стоп, ливень!» неплох, в сети вокруг него тоже крутится немало тем. Возврат к прошлому... если бы была возможность, ты бы хотел, подобно Нин-гэ, вернуться назад и вечно следовать за одной птицей?

Он вложил деньги в этот фильм, сценарий же прочёл давным-давно и даже был приглашён на обсуждения и интервью, касающиеся некоторых эпизодов. Однако самого его это мало интересовало — он от начала и до конца сохранял молчание, лишь изредка подавая голос и любуясь этой всецело принадлежащей Чу Сунъяню сценой.

В прошлом Линь Юй тоже время от времени задавал вопросы по поводу фильмов, в которых снимался Чу Сунъянь. Это напоминало инстинкт капиталиста: во что бы то ни ввязываться, а после проводить ретроспективный разбор, проясняя ключевые взаимосвязи, выгоды и человеческие отношения.

А расспросы о переосмыслении сюжета были лишь способом исследовать самого Чу Сунъяня.

— Возврат к прошлому? — Чу Сунъянь мягко опустил бутылку красного вина и на пару секунд умолк, словно и впрямь задумавшись над этим вопросом. И действительно дал предельно твёрдый ответ: — Мне эта способность не нужна.

— Все надеются обрести способность, отличную от той, что есть у обычных людей, даже если самому человеку она вроде бы и ни к чему, — тихо произнёс Линь Юй.

— А тебе эта способность нужна? — Чу Сунъянь перебросил вопрос обратно.

Линь Юй, не задумываясь, ответил:

— Нужна.

Рука Линь Юя, спрятанная в кармане, чуть сильнее сжалась в кулак, затягивая в ладонь кольцо, лежавшее на самом дне. Холодные и резкие грани бриллианта слегка накололи кожу, но он продолжал сжимать ладонь еще крепче, точно мазохист, упивающийся жаждой боли.

Он произнес:

— Если бы время повернулось вспять, я смог бы выбрать ту дорогу, по которой сейчас хочу идти больше.

Чу Сунъянь легко улыбнулся:

— В мире бизнеса всегда есть приобретения и потери. По крайней мере, сейчас ты победитель, так что нет смысла терзаться сожалениями.

В прошлом году Линь Юй потерпел неудачу в делах, угодив в хитроумную паутину взаимно завязанных мошеннических схем. Из-за этого он потерял немало средств и лишился друга, с которым некогда сотрудничал уже много раз. Тогдашний Линь Юй погрузился в глубокий кризис, а его методы ведения дел стали еще более суровыми и решительными. В компании Семьи Линь на какое-то время повисло удушающее, давящее напряжение.

Позже Линь Юй благодаря собственным способностям вернул эту ловушку точь-в-точь в том же виде обидчикам и даже заполучил в партнеры куда более влиятельных лиц, однако прошлые потери были самыми что ни на есть реальными. Чу Сунъянь думал, что он говорит именно об этом.

Но Линь Юй покачал головой, наклонился, взял с чайного столика высокий бокал и, повернув его навстречу ослепительному свету, стал вращать, отчего лучи преломились и осветили дно его темных глаз.

— В бизнесе приобретения и потери — дело привычное, но некоторые вещи невозможно измерить категорией выгоды или ущерба. Я просто хотел получить больше. Если бы удалось чуть раньше, всё стало бы совершенно иначе.

Он просто хотел заранее остановить уплывающую лодку, которая не могла прибиться ни к какому берегу. Жаль только, что теперь было слишком поздно.

Линь Юй все еще помнил, что впервые увидел Чу Сунъяня на похоронах. Вопреки представлениям Чу Сунъяня, их первая встреча произошла намного раньше.

Тогда на Чу Сунъяне был надет тонкий черный костюм. По такой вещи, как костюм, очень легко судить о качестве: ведь только за высокую цену можно приобрести идеально сидящий и приличный наряд, в то время как за бесценок удастся купить лишь бесформенную, мешковатую тряпку, которая тут же перекособочится.

А наряд на Чу Сунъяне казался донельзя дешевым, его даже трепал и рвал завывающий холодный ветер, из-за чего ткань покрылась уродливыми складками, словно туго стянутая и искривленная веревка на талии.

Семнадцатилетний юноша стоял в таком одеянии в самомпереди плотной толпы — мрачный и безмолвный, он молча опустил взгляд, а эмоции на дне глаз были наглухо укрыты опущенными ресницами, будто перед ним была всего лишь обожженная керамическая кукла, которой еще не успели найти искусного мастера, способного вдохнуть в нее душу.

Сам Линь Юй в ту пору едва перешагнул двадцатилетний рубеж. Его отец внезапно ушел из жизни, внутри Семьи Линь царил полный хаос, куда ни глянь — повсюду таились волчьи амбиции. Его вот так окружили, подвергли допросу с пристрастием, и он выбивался из сил, пытаясь хоть как-то со всем этим справиться.

— Линь Юй, — мужчина в строгом костюме с мрачным лицом, за которым следовал потупившийся помощник, поднял руку и похлопал Линь Юя по плечу. Удар ладони вышел на редкость тяжелым — словно молот, что раз за разом опускается на плечевые кости Линь Юя, заставляя того согнуть спину. — Тебе не стоит слишком сильно тревожиться о делах компании, есть же старший дядя, верно?

Линь Юй не смог выдавить из себя даже подобие фальшивой лести. Он резким движением отмахнулся от чужой руки и холодно произнес:

— Перед уходом отец успел рассказать мне о многом. Компания тоже осталась от отца, так что я, естественно, буду беспокоиться. К тому же автокатастрофа, в которую попал отец, выглядит крайне подозрительно, полиция уже ведет расследование. Говорят, выяснилось, что между вами и моим ушедшим отцом возникла ссора, это правда?

— Ты... ты... — мужчина указал на Линь Юя, повторяя это слово, его лицо побагровело, а во взгляде проступила затаенная мрачность. В конце концов он холодно фыркнул и без церемоний бросил: — О чем я мог спорить с твоим отцом?! Иди проверяй сколько душе угодно!

Линь Юй слегка кивнул, и в его манерах нельзя было упрекнуть ни единым жестом:

— Я попрошу полицию провести расследование как можно тщательнее.

Мужик сомкнул брови и развернулся уходить.

Стоило ему удалиться, как пространство, которое он полностью заслонял собой, мгновенно открылось чужому взору.

Линь Юй бросил мимолетный взгляд: напротив группа людей точно так же обступала какого-то юношу. Судя по обстановке, там разыгрывалась сцена с намеренным унижением, однако сам парень сохранял полную невозмутимость — держался с достоинством, ничуть не тушуясь и оставаясь как будто над схваткой.

Линь Юй повидал слишком много подобных представлений, и интереса они у него не вызывали, так что он быстро отвел глаза. Но стоило ему повернуться и отдать пару распоряжений помощнику отца насчет дел, требующих проверки, как вдали раздался резкий, резанувший слух звук.

Это был звук пощечины.

Линь Юй снова перевел взгляд и увидел, как юноша отшатнулся, а на его изящном лице отчетливо проступил ярко-красный след от удара — словно клеймо несмываемого унижения, режущее глаз. А одежда на нем, казалось, от этого резкого движения съежилась и скомкалась, придавая ему крайне жалкий вид.

Застыв подобно изваянию, юноша простоял в такой позе несколько секунд, прежде чем медленно повернуть голову обратно.

День выдался на редкость солнечным: после нескольких суток пасмурной дождливой погоды скопившееся жаркое светило слепило глаза до боли, заставляя расплываться вокруг тусклые круги.

Сквозь это марево пара темных глаз юноши оставалась единственной точкой притяжения — в них таился холод, который невозможно было скрыть.

Его кадык судорожно дернулся, а взгляд уперся прямо в мужчину, наградившего его пощечиной. На лице того еще блуждала насмешка, палец почти упирался юноше в лоб, а сам он даже не пытался скрыть своего давящего напора, твердя наотмашь:

— Чу Сунъянь, врачи говорят, что симптомы болезни у бабушки проявились уже давным-давно. Ты был обязан заметить это раньше, но вместо того, чтобы остаться рядом и ухаживать за ней, ты сбежал сниматься в каких-то паршивых фильмах! Возомнил себя будущей суперзвездой?

Линь Юй отступил на полшага назад, снова прячась под зонтом, который держал помощник, и замер, неотрывно следя за разыгрывающейся перед ним сценой.

В следующее мгновение он увидел, как выражение лица юноши ни капли не изменилось — словно тот услышал лишь лай какой-то назойливой шавки, — зато его рука взметнулась вверх, и он без малейшего колебания влепил мужчине ответную пощечину.

Тот же угол, таин же самый размах.

Мужчину качнуло от удара, он едва не рухнул на землю. Окружающие же либо со злорадным предвкушением наблюдали за зрелищем, либо хмурились и отводили глаза — и в этот момент не нашлось ни единого человека, кто протянул бы руку помощи.

Линь Юй мысленно про себя произнес это имя.

Чу Сунъянь.

Хорошее имя.

Сотворив расправу, Чу Сунъянь лишь равнодушно опустил руку, небрежно отерев ее о полу пиджака, а затем шагнул вперед. Свысока глядя на согнувшегося и зажимающего щеку мужчину, он шевельнул губами и бросил что-то резкое. Хотя Линь Юй не мог разобрать движения его губ, он легко догадался, что там не было сказано ничего хорошего, поскольку мужчина явно рассвирепел и уже занес руку для удара.

Спустя секунду откуда-то сбоку вынырнул еще один юноша — запыхавшийся, словно он только что спешно прибыл издалека. Не обращая внимания на собственный растрепанный и неподобающий вид, он с ходу перехватил руку мужчины и встал перед Чу Сунъянем с непреклонным, не терпящим возражений видом.

Стоило Линь Юю разглядеть это знакомое лицо, как в памяти кое-что всплыло. Перебрав в уме окружавших их людей и зафиксировав взгляд на лице какой-то женщины, он наконец сопоставил всё со своими воспоминаниями.

Семья Гу.

Гу Юйцзэнь.

Семья Линь и Корпорация Гу некогда считались партнерами, правда, сферы их деятельности различались. Линь Юй видел Гу Юйцзэня всего единожды, несколько лет назад на каком-то званом обеде. Теперь же Гу Юйцзэнь заметно возмужал, и та смертоносная злоба, что прежде глубоко пряталась в глубине его бровей, вырвалась наружу окончательно — глядя на того мужчину, он выглядел так, будто созерцал неспособную больше вздохнуть безжизненную вещь.

Когда приблизилась Мать Гу, Гу Юйцзэнь разжал пальцы, мертвой хваткой вцепившиеся в горло обидчика. И в тот момент, когда все решили, что буря наконец утихла, Гу Юйцзэнь внезапно снова выбросил руку, намертво впившись в шею мужчины, и повалил того на землю, придавив всем телом.

Вид у него был такой, будто он не успокоится, пока не задушит человека насмерть.

— Гу Юйцзэнь! — Мать Гу сдвинула брови к переносице и быстрыми шагами приблизилась к нему, пытаясь разжать его пальцы, в которые он вложил всю свою силу, но всё было безрезультатно. Гу Юйцзэнь словно обезумел: в его воспаленных красных глазах отражалось лишь искаженное гримасой лицо мужчины, и больше в них не осталось места ни для чего другого.

Мать Гу усилила нажим, впившись ногтями в кожу на предплечье юноши. Эта слабая боль заставила Гу Юйцзэня с резким звуком расслабить руки — так, словно к нему прикоснулись раскаленным железом.

Пользуясь моментом, она оттащила его в сторону и, встав спиной к толпе сгорающих от любопытства зевак, глухим голосом произнесла:

— Гу Юйцзэнь, сегодня здесь собрались все домашние, тебе обязательно устраивать этот цирк?

Тяжело вздымающаяся грудь юноши на мгновение замерла. Он отвел взгляд, отказываясь смотреть в исполненные укоризны глаза Матери Гу, и холодно бросил:

— Ничего подобного.

Она пристально посмотрела на него:

— Тебе лучше научиться держать себя в руках.

С этими словами Мать Гу махнула рукой стоявшему вдали Отцу Гу.

Тот подбежал быстрым шагом, сперва бросив взгляд на Гу Юйцзэня, после чего наклонился к Матери Гу и тихо поинтересовался:

— Что случилось?

Обменявшись с ней парой фраз по поводу работы, они пошли бок о бок прочь. И как только их силуэты скрылись из виду, Гу Юйцзэнь медленно обернулся туда, где только что стоял Чу Сунъянь.

Но Чу Сунъяня и след простыл.

Возможно, он ушел. Без малейшего сожаления.

Гу Юйцзэнь глубоко вздохнул, не в силах совладать с собой — его глаза принялись судорожно, дюйм за дюймом, шарить вокруг в поисках силуэта Чу Сунъяня. Но всё было тщетно: события доказали, что Чу Сунъянь, как и заявлял при расставании, уже давно ничего к нему не чувствовал. А что до так называемой любви — это было лишь вынужденной игрой под чужой крышей, когда волей-неволей приходится прогибаться.

http://bllate.org/book/36716/4567041