Готовый перевод The Beauty and Her Baby Caught the Eye of a Tycoon / Малыш, папочка и случайная встреча: Охота на невинного красавца: Глава 7

Раздался внезапный телефонный звонок, прервав разговор.

Лицо Чжу Вэньцзюня изменилось. Повернув голову, он увидел, что оставленный на столе смартфон подсветился — на экране высветилось имя воспитательницы Цзюцзю из детского сада.

Сейчас было утреннее учебное время, и без крайней необходимости воспитательница не стала бы звонить среди дня. В прошлый раз Чжу Вэньцзюнь получал звонок от неё полмесяца назад — тогда Цзюцзю потеряла сознание в детском саду из-за высокой температуры.

Чжу Вэньцзюнь тут же отбросил все мысли в сторону, бросил ножницы для цветов и поспешно ответил на звонок, встревоженно начав:

— Учительница, Цзюцзю снова заболела?

Господин Шан тоже перевёл на него взгляд.

Воспитательница на другом конце провода ответила:

— Родитель Цзюцзю, не волнуйтесь, Цзюцзю не больна. Дело в том, что сегодня Цзюцзю поссорилась с другими детьми, они оба немного пострадали. Ситуация довольно сложная, поэтому мы надеемся, что вы сможете прийти в школу и во всём разобраться.

Тон Чжу Вэньцзюня стал ещё более взволнованным:

— Где Цзюцзю пострадала?

Воспитательница честно ответила:

— Одежда Цзюцзю порвалась, есть несколько небольших царапин, мы, воспитатели, уже оказали ей первую помощь. Другой ребёнок во время толкучки ударился о стену, и у него на лбу вскочила шишка.

Чжу Вэньцзюнь торопливо произнёс:

— Хорошо, я сейчас же приеду.

Отыскивая ключи от электроскутера, он одновременно позвонил Ттушке Хэ и рассказал о происшествии в детском саду.

Ттушка Хэ возмущённо заговорила в трубку:

— Наша Цзюцзю такая послушная, с чего бы ей первой затевать драку с другими детьми! Это наверняка те дети её задели! Вэньцзюнь, езжай скорее, дверь в лавку просто прикрой, запирать не нужно, я скоро вернусь!

Чжу Вэньцзюнь откликнулся, забыв обо всём остальном. Он уже собрался обойти Господина Шан и идти дальше, но в момент разминки широкая ладонь мужчины крепко сжала его запястье.

— Разве ты не слышал, что Цзюцзю пострадала? Какие бы дела ни были, вернёшься — тогда и поговорим!

В уголках глаз Чжу Вэньцзюня блестели слёзы, они покраснели и были влажными. Он попытался вырвать запястье:

— Отпусти!

— Я слышал.

Господин Шан смягчил тон, но руку не отпустил:

— Я хотел сказать, что ты можешь поехать на моей машине — так доберёшься до школы гораздо быстрее.

У входа в цветочный магазин тихо стоял знакомый удлинённый чёрный автомобиль класса «люкс».

Паника и помутнение рассудка из-за спешки немного улеглись.

— Спасибо за напоминание.

Чжу Вэньцзюнь опустил на место ключи от машины и посмотрел на Господина Шан по-прежнему настороженным взглядом:

— Впрочем, одалживать вашу машину нет необходимости, я могу поймать такси.

Единственного клиента выпроводили из лавки, стеклянная дверь закрылась, а висевшая на ней деревянная табличка повернулась стороной с надписью «Закрыто».

Чжу Вэньцзюнь поймал такси и помчался в детский сад; охранник у ворот узнал его и пропустил внутрь.

Сгорающий от беспокойства, он примчался в кабинет воспитателей. Родители другой стороны уже прибыли и толпились вокруг непрерывно плачущего ребёнка, успокаивая его. Цзюцзю сидела под присмотром другой воспитательницы: её нежное белое личико было испачкано грязью, губы плочно сжаты, а сама она упрямо хранила молчание.

Стоило ей бросить взгляд на появившегося в дверях Чжу Вэньцзюня, как, не успев даже крикнуть «папочка», она горько и громко расплакалась.

— Цзюцзю!

Чжу Вэньцзюнь в несколько шагов подбежал к девочке и заключил её в объятия.

Цзюцзю навзрыд рыдала, словно прорвало все накопившиеся обиды, её крошечное тело подрагивало. Сердце Чжу Вэньцзюня тоже сжималось от боли, и он одну за другой сыпал утешениями:

— Цзюцзю, не плачь, папочка здесь.

Он успокаивал её тихим голосом и одновременно осматривал её раны.

Розовый свитер, надетый сегодня утром, был порван в нескольких местах, на нём виднелись следы земли и листьев, на локтях алели лёгкие ссадины, а ладошки обеих рук были красными.

Чжу Вэньцзюнь взял крошечные ручки Цзюцзю в свои ладони и с сердечной болью спросил:

— Болит? Как ты поранилась?

Цзюцзю всхлипывала:

— Болит... Доудоу, Доудоу он толкнул меня.

— Вы родитель Цзюцзю?

Родители ребёнка напротив заметили прибытие Чжу Вэньцзюня, окинули его взглядом и заговорили резким, суровым тоном:

— Как вы воспитываете ребёнка! Такая маленькая, а уже умеет так сильно толкаться! Посмотрите, какую огромную шишку на лбу заработал мой ребёнок!

Чжу Вэньцзюнь поднял голову и раздражённо бросил в ответ:

— Это ваш ребёнок толкнул мою Цзюцзю! Почему вы сначала не спросили, из-за чего ваш ребёнок толкнул её?

Глубоко вздохнув и кое-как справившись с эмоциями, он повернулся к воспитательнице:

— Учительница, можно посмотреть записи с камер наблюдения? Я хочу узнать, почему между Цзюцзю и одноклассником вспыхнул конфликт.

На лице воспитательницы промелькнуло смущение:

— Конфликт между Цзюцзю и Доудоу произошёл в углу заднего двора. Там растут сплошные кустарники, куда обычно никто не ходит, это зона вне поля зрения камер наблюдения детского сада.

В другом конце кабинета окружённый родителями Доудоу со слезами выкрикивал:

— Это Цзюцзю меня толкнула! И ещё разбила мой нефрит!

Цзюцзю выглянула из объятий Чжу Вэньцзюня, со слезами на лице и не желая уступать, гневно завопила:

— Я не толкала! Ты сам врезался в дерево и сваливаешь на меня!

Мать Доудоу тоже закричала:

— Врёт и глазом не моргнёт! Разве наш ребёнок может сам по себе на ходу в дерево врезаться? Учительница, рассудите нас!

Отец Доудоу с мрачным лицом обратился к Чжу Вэньцзюню:

— Этот нефрит на шее у нашего Доудоу его бабушка носила к мастеру для проведения обряда освящения! Посмотрите, во что он превратился! Этот нефрит стоит несколько десятков тысяч юаней, вы обязаны заплатить за ущерб!

Он указал на стоявший неподалёку рабочий стол: лежавшая на нём пластина из зелёного нефрита раскололась на два-три осколка, и Чжу Вэньцзюнь с его зорким глазом заметил, что красная шёлковая нить, на которой висела пластина, порвалась.

Пока они разговаривали, в дверь вошла пожилая женщина. Причитая о своём «сердечке» и «сокровище», она прямиком бросилась к Доудоу. Воспитательница, совершенно сбитая с толку, тщетно уговаривала родителей Доудоу успокоиться и присесть, чтобы спокойно во всём разобраться.

Не обращая на них внимания, Чжу Вэньцзюнь опустил голову и смягчившимся голосом заговорил с Цзюцзю:

— Цзюцзю, расскажи папочке, что в конце концов произошло.

Цзюцзю обхватила шею Чжу Вэньцзюня обеими руками, пару раз всхлипнула и прерывающимся голосом произнесла:

— Я... я играла во дворе, подошёл Доудоу и стал меня ругать, а я не обращала на него внимания... Потом я захотела вернуться и пойти к учительнице, встала, а Доудоу сам испугался, побежал прочь и врезался в дерево.

Чжу Вэньцзюнь спросил:

— А как же Цзюцзю поранила руки?

Цзюцзю тихонько проговорила:

— Я увидела, что Доудоу сидит на земле и плачет, не вставая, и хотела помочь ему подняться, а он меня оттолкнул.

Чжу Вэньцзюнь снова спросил:

— Цзюцзю знает, что случилось с нефритовой пластинкой Доудоу?

Цзюцзю уныло покачала головой:

— Я не знаю. Доудоу говорит, что это я её разбила.

И, снова чуть не плача, спросила:

— Папочка, я натворила дел?

Она знала, что вырастить её — дело дорогостоящее, поэтому папочка подрабатывал на двух работах одновременно. Она также слышала, как та бабушка настойчиво повторяла учительнице, насколько ценна эта освященная нефритовая пластинка, которую днём с огнём не сыщешь, и что её стоимость намного превышает те самые несколько десятков тысяч юаней.

Несколько десятков тысяч юаней.

Цзюцзю не представляла, насколько это много, но смутно чувствовала, что это огромная-огромная цифра. Она была даже больше той суммы, о которой папочка, униженно занимая деньги всюду, говорил по телефону полусонным голосом, когда она лежала на больничной койке после того случая с высокой температурой.

— Цзюцзю не натворила дел, то, что случилось сегодня, — не вина Цзюцзю.

Ладонь Чжу Вэньцзюня мягко погладила голову девочки, и он искренне утешил её:

— Наша Цзюцзю — самый послушный и разумный ребёнок на свете.

Большие глаза Цзюцзю изогнулись полумесяцем, после бури на её разрумянившемся лице воссияло солнце, и она слабо улыбнулась.

Чжу Вэньцзюнь снова спросил:

— Цзюцзю, почему Доудоу ругал тебя?

Яркий свет в глазах Цзюцзю мгновенно потускнел, она опустила голову, сжала губы и хранила молчание.

С другой стороны донеслись яростные крики:

— Я давно слышала от нашего Доудоу, что в группе есть сероглазенький уродец, с которым вообще никто не играет! Наш Доудоу с добрым сердцем, сам подошёл заговорить с ней, а она — подумать только! — так обошлась с нашим Доудоу!

Всё тело Цзюцзю вздрогнуло, и, словно пытаясь спастись бегством, она ещё глубже зарылась лицом в объятия Чжу Вэньцзюня. В голове Чжу Вэньцзюня громыхнуло: он в ту же секунду догадался, какими именно словами Доудоу ругал Цзюцзю. Словно разъяренный зверь, он посмотрел в ту сторону и резко крикнул:

— Заткнитесь!

Его внесшийся с такой свирепостью окрик заставил вздрогнуть весь кабинет.

Переведя взгляд на другую воспитательницу из группы Цзюцзю, Чжу Вэньцзюнь с отчаянной мольбой потребовал подтверждения:

— Неужели с Цзюцзю действительно никто из детей не играет? Они все так к ней относятся?

Воспитательница смущенно ответила:

— Таких слов мы не слышали, но на обычных занятиях мы вовлекаем детей в общие игры, а на перемене... Цзюцзю и правда играет одна или подходит к нам, воспитателям. Родитель Цзюцзю, не переживайте, в нашем детском саду раньше бывали другие замкнутые дети, которым нравилось играть в одиночку, но со временем они вливались в детский коллектив.

Чжу Вэньцзюня от злости едва не разрывало изнутри, но сильнее всего он злился на себя за то, что до сих пор ничего этого не замечал.

Каждый день воспитательницы присылали в родительский чат в WeChat видеоролики: в основном с занятий и игр, а также с обеденного перерыва и тихого часа. Он просматривал каждое видео и никогда не замечал ничего подозрительного.

К тому же, когда он забирал Цзюцзю после занятий, та всегда была весела и рассказывала, кто из детей заснул на уроке, а кто упал и расплакался. Он думал, что Цзюцзю прекрасно ладит с остальными детьми, и ему в голову не приходило, что дело обстоит так.

— Наша Цзюцзю не замкнутая. — С каждым произнесённым словом сердце Чжу Вэньцзюня пронзала боль. — Другие дети не играют с ней, учительница, вы должны были рассказать мне об этом.

Доудоу вовсю орал:

— Цзюцзю — маленькая уродка, с ней никто не хочет играть! Цзюцзю говорит, что её поцеловал маленький ангелочек, поэтому у неё серые глаза. Она врёт, в мире вообще нет никаких маленьких ангелочков, ничего такого не бывает!

Цзюцзю яростно повернула голову и заорала ещё громче:

— А вот и есть! Папочка не станет мне врать!

Мать Доудоу принялась язвить в адрес Чжу Вэньцзюня:

— Мамаши нет, воспитания тоже, неудивительно, что такие манеры! Старшая врёт, и младшая научилась обманывать.

Выражение лица Чжу Вэньцзюня окончательно похолодело:

— Какое же воспитание у тех слов, что вы произносите? Вы гордитесь тем, что ваш ребёнок сквернословит? По-моему, вашему ребёнку было бы лучше вовсе без такой матери.

Отец Доудоу нетерпеливо бросил:

— Хватит пустые слова гонять, выплачивайте скорее положенную компенсацию!

Чжу Вэньцзюнь не собирался уступать ни на шаг:

— Верёвка на нефритовой пластинке Доудоу явно порвалась сама по себе! Даже если бы между ними не было конфликта, верёвка всё равно порвалась бы, а нефрит — разбился, это не имеет к нашей Цзюцзю никакого отношения! К тому же Цзюцзю вообще его не толкала!

http://bllate.org/book/36714/4566637