Готовый перевод Fallen Light of Slumber / Свет, упавший в объятия сна: Глава 14

— Разве ты не покончила с собой?

Хотя лицо Чэнь Мао оставалось бесстрастным, Юнь Чжимянь знала, что на душе у неё, должно быть, творилось что-то весьма запутанное.

Не говоря уже о самой Чэнь Мао — даже у неё самой на сердце было тяжело.

Воспитание с малых лет совершенно отучило Юнь Чжимянь легкомысленно судить других людей, особенно старших.

Но в этот самый момент, когда целый и невредимый Чэнь Хуавэнь стоял перед ними, она невольно подобрала для него два слова:

Чудак.

Именно так, форменный чудак.

В этот момент Чэнь Мао думала ровно о том же самом.

Однако Чэнь Хуавэнь ни капли не смутился ни выступившего у неё на лбу мелкого пота, ни одежды, которую явно не успели сменить из-за внезапности происходящего:

— А я уж думала, у тебя совсем совести нет. Оказалось, лучше, чем я думала: по крайней мере, узнав, что мать покончила с собой, ты догадалась вернуться.

На его лице играла улыбка, от которой резало глаза, как ни посмотри.

Чэнь Мао холодно бросила:

— Уступи дорогу.

Чэнь Хуавэнь опешил:

— Чего?

— Я говорю, уйди с дороги.

С этими словами Чэнь Мао без всяких церемоний шагнула вперёд. Чэнь Хуавэнь на мгновение опешил от её напора и рефлекторно отодвинулся от прохода.

Чэнь Мао широким шагом вошла внутрь, её движения были полны гнева.

Даже в этот момент Чэнь Хуавэнь не забыл окликнуть Юнь Чжимянь, приглашая её тоже войти в дом.

Чэнь Мао окинула гостиную взглядом: никаких следов беспорядка, острых предметов или крови — в гостиной не было ничего подобного.

Смутно сообразив, что дело неладно, Чэнь Хуавэнь принялся оправдываться:

— Если бы я тебя не испугался, разве ты бы вернулась? Понятия не имею, где тебя носит и чем ты занимаешься. С каким лицом ты ушла из дома — кто бы посмел тебя остановить?

На полуслове он снова перевёл взгляд на Юнь Чжимянь:

— Ты ведь её одноклассница? Хватит таскаться с моей Чэнь Мао, она всё ещё...

Остальное он договорить не успел: Чэнь Мао повысила голос и холодно перебила его:

— Хватит!

Чэнь Хуавэнь посмотрел на Чэнь Мао и действительно замолчал.

Прежняя паника и ужас схлынули, и теперь, глядя на Чэнь Хуавэнь, Чэнь Мао чувствовала себя лишь жалкой клоунессой, которую водили за нос.

Когда она увидела Чэнь Хуавэня целым и невредимым прямо перед собой, она действительно почувствовала колоссальное облегчение.

Вместе с этим сердце, едва не выпрыгивающее из горла, медленно вернулось на своё место.

В тот момент она была готова расплакаться.

Но вслед за этим накатила волна полного бессилия.

По идее, она должна была сорваться на истерику, должна была допытываться у Чэнь Хуавэня правды... А может, ей стотело переломать все вещи в этом доме, чтобы выплеснуть наружу бушующие внутри эмоции, от которых некуда было деться.

Но она не стала этого делать.

У неё просто не осталось сил. Будто из неё выкачали всю энергию, она поняла, что у неё больше нет сил разбираться во всём этом.

Она вошла в свою комнату и сгребла в рюкзак все книги и тетради.

Перед уходом она прихватила телефон, а затем распахнула дверь комнаты.

Юнь Чжимянь стояла в прихожей, и при виде её появления в её глазах на мгновение вспыхнул свет.

Пройдя мимо стоявшего там Чэнь Хуавэня, Чэнь Мао схватила Юнь Чжимянь за руку.

И лишь когда их ладони соприкоснулись, Юнь Чжимянь с удивлением осознала, насколько ледяными были руки у Чэнь Мао.

Видя, что обе направляются к выходу, Чэнь Хуавэнь повысил голос на несколько тонов:

— Куда это вы снова собрались? Чэнь Мао, не садись мне на шею, стоять!

Чэнь Мао пропустила его безумные крики мимо ушей и решительно распахнула входную дверь.

Неизвестно почему, но когда дверь закрылась, Чэнь Хуавэнь больше не пыталась пойти за ними.

Впрочем, не преследует — и слава богу.

Всю дорогу Чэнь Мао крепко сжимала руку Юнь Чжимянь, шагая по улице.

Лишь миновав жилой комплекс, Юнь Чжимянь наконец заговорила.

Колеблясь и выказывая немало заботы, она произнесла:

— Чэнь Мао... твои руки дрожат.

Да что там руки — сердце билось точно так же.

Лицо Чэнь Мао казалось бесстрастным, но Юнь Чжимянь знала: сейчас она была гораздо более хрупкой и уязвимой, чем вчера под дождём.

Загорелся очередной красный свет, и они остановились у обочины, глядя на снующий туда-сюда поток машин.

— Юнь Чжимянь.

Вдруг произнесла Чэнь Мао.

Её голос поражал своей хрипотой.

— Побудь со мной. Поброди со мной немного, можно?

Этот путь не нуждался ни в конечной точке, ни в навигаторе. Чэнь Мао просто хотела идти куда глаза глядят, чувствуя, как у её сердца совсем не осталось сил на раздумья о чём-либо еще.

Всю дорогу Юнь Чжимянь крепко сжимала её руку. Хотя она и не питала особых надежд, ей всё же хотелось принести Чэнь Мао хоть какое-то утешение.

В то же время она вспомнила, насколько странным было поведение Чэнь Мао в последнее время, и погрузилась в задумчивость.

Улица шумела и бурлила, не смолкали зазывалы-торговцы, и сами того не заметив, они вышли к окрестностям рынка.

В ноздри ударил неповторимый запах рыночных рядов, звон велосипедных звонков смешался с человеческими голосами, создавая живую картину обыкновенной земной жизни.

На улице, пролегавшей по другую сторону от рынка, сплошной чередой тянулись небольшие закусочные. Когда Чэнь Мао, ведя Юнь Чжимянь за руку, шла вдоль них, она внезапно остановилась.

Она повернулась к Юнь Чжимянь:

— Перекусим?

В лапшичной кое-где сидели редкие посетители — до обеденного часа было еще далеко, и дела шли вяло.

Усевшись за стол, Чэнь Мао и Юнь Чжимянь изучили меню на стене. Чэнь Мао заказала себе лапшу с горошком и мясом в остром красном бульоне, а Юнь Чжимянь, не жаловавшую острую пищу, — в прозрачном бульоне.

В ожидании заказа обе молчали.

На соседнем плиточнике варилась лапша, кверху поднимались клубы белого пара, источая тепло человеческого очага.

Мимо сновали прохожие, то и дело доносилось чьё-то кукареканье.

Вскоре лапшу подали к столу.

Чэнь Мао любила острое и кислое, поэтому щедро добавила в свою миску домашнего чили и уксуса. Юнь Чжимянь молча наблюдала, как бульон становится еще более ярко-красным, не притрагиваясь к своей еде.

Чэнь Мао отставила уксус и подвинула пиалу с неострой лапшой ближе к Юнь Чжимянь:

— Добавишь приправу?

Это были первые слова, произнесённые ею за всю дорогу.

Юнь Чжимянь покачала головой.

После этого обе сосредоточились на еде.

Какое-то время вокруг раздавался лишь звук втягиваемой лапши. По телевизору в лапшичной передавали новости, а в тишине время от времени появлялись новые посетители, делавшие заказы.

http://bllate.org/book/36705/4565439