Готовый перевод My Days in the Village / Сельский роман: Игры в любовь: Глава 7

Последнее «а?» прозвучало довольно успокаивающе, словно он уговаривал маленького ребенка. Сюй Цинъюань, сбитый с толку этим «а», не знал, то ли злиться, то ли смеяться. Он не стал садиться на кровать, а придвинул другой стул и спросил:

— Ты прибежал сюда, а в сельсовет после обеда пойдешь?

— Там новое дело, конечно, надо, — Чи Фан держал миску в руках. — У тебя говядина просто объедение!

Зная, что тот пытается пустить ему пыль в глаза, Сюй Цинъюань ответил:

— Это дядя Цай приготовил, я только в рис её добавил.

— Не будь таким серьезным. Я всё утро писал учебные материалы, голова кругом, только и хотел, что на обед домой заглянуть, а тут ещё ты со своим холодным видом. Я же такой несчастный.

Услышав слово «домой», Сюй Цинъюань замер. Чи Фан, сидя напротив, откусывал рис и бросал на него взгляды, пытаясь угадать настроение, и выглядел при этом ужасно подозрительно.

— Ладно… ешь давай, — он внезапно почувствовал, что этот парень и правда немного жалок, и с досадой добавил: — После обеда я всё за тебя приберу, ты только ценные вещи спрячь как следует.

— Ой, как неловко получается.

— Если действительно неловко, то впредь не разводи здесь такой бардак, — Сюй Цинъюань поднялся. — Я пойду во двор, а как доешь — отнеси миски на кухню.

— Зачем тебе в такую жару во двор?

— Собаку искупаю, пока там пусто.

— Я с тобой, я с тобой! — Чи Фан ускорился, с жадностью доедая рис. — Ты, ты подожди меня! Я мигом!

Сюй Цинъюань уже дошел до двери, но этот поспешный окрик заставил его остановиться, и он, прислонившись к косяку, принялся листать телефон. Учитель Чи со скоростью света разделался с обедом, натянул на голову панаму и, подхватив тарелку, поспешил следом.

Двор Усадьбы Чжоцюань был прекрасен.

Разнообразные цветы и травы были высажены со вкусом, а огромная османтусовая дерево укрывала своей тенью прозрачный пруд, в котором плавали несколько арбузов. По всему двору в тенистых местах стояло три или четыре бамбуковых столика, окруженных разномастными бамбуковыми стульями и табуретами — выглядело это живо и занятно.

Сюй Цинъюань вытащил большой таз, подсоединил шланг к крану и начал набирать воду. Его золотистый ретривер крутился вокруг Чи Фана, обнюхивая его и время от времени подавая голос. Чи Фан одной рукой придерживал край шляпы, пряча лицо в тени, чтобы не обгореть на солнце, а другой опустил руку в таз, разбрызгивая прохладную воду, что приносило приятное облегчение.Вода была набрана, и Сюй Цинъюань, подхватив золотистого ретривера, опустил его в таз. Взяв шланг, он начал медленно поливать собаку снизу вверх, одновременно поглаживая пса по спине. У Сюй Цинъюаня были красивые руки с четко очерченными суставами и выступающими венами. Он с силой втирал шампунь в густую пенящуюся шерсть, а когда смывал ее, движения его становились мягкими и бережными. Закончив с одной стороны, он похлопал собаку по крупу. Та тихонько заскулила и послушно переступила с лапы на лапу, подставляясь под струю воды.

Чи Фан почему-то показалось, что этот шлепок по собачьей заднице выглядел как-то двусмысленно.

— Дай-ка я попробую, — сказал Учитель Чи. — Я буду поливать, а ты намыливай.

Сюй Цинъюань усомнился в способностях Чи Фана:

— Не намочи одежду, просто постой рядом.

— Намочу — переоденусь, делов-то.

Чи Фан с энтузиазмом выхватил шланг из рук Сюй Цинъюаня. На последнего брызнуло несколько капель воды. Чи Фан показал язык и с усмешкой произнес:

— Сорри.

— Учитель Чи, вы по гороскопу обезьяна, что ли?

— Нет, свинья.

Чи Фан поливал собаку из шланга, и, когда руки Сюй Цинъюаня покрылись белой пеной, он направил струю прямо на них. Прохладная вода текла по коже, то опускаясь вниз, то игриво устремляясь вверх. Чи Фан постоянно менял угол наклона шланга, и от этого странного ощущения Сюй Цинъюаню на миг показалось, будто его кто-то ласкает.Золотистый ретривер, казалось, обладал человеческим разумом. Посмотрев на Чи Фана какое-то время, он, возможно, сообразил, что тот заигрывает с его красивым папашей, и настороженно уставился на него, а затем громко тявкнул на Учителя Чи.

— Веди себя послушно, малыш.

Совершенно неожиданно низкий голос Сюй Цинъюаня раздался прямо у самого уха, породив безмолвный громовой раскат в груди Чи Фана.

Черт возьми, как же сильно хочется услышать эту фразу от него в постели… До жути хочется!

Тембр голоса этого мужчины был чуть ниже обычного, а интонация звучала донельзя нежно, источая уверенную, расслабленную властность. Какой нормальный человек станет разговаривать с собакой в таком тоне? Кто тут сможет устоять?

Внезапный всплеск эмоций Чи Фана тут же уловил стоявший рядом Сюй Цинъюань. Он спросил:

— Жарко?

— А… да вроде нормально.

— У тебя лицо сильно покраснело.

— …Правда?

— Учитель Чи.

— Мм?

— Тебе уже пора поливать кого-нибудь другого.

— Ой…

Отзвуки громовых раскатов в груди Чи Фана всё еще продолжались. Смущенный и взволнованный, он перевел шланг на золотистого ретривера Сюй Цинъюаня. Поскольку он все еще пребывал в не самых чистых мыслях, а разум его витал где-то далеко, струя воды ударила прямо собаке в глаза.

Крупный пес тут же подпрыгнул, начал с неудовольствием бешено отряхиваться, а его лапы засуетились и зашагали по тазу. Габариты у золотистого ретривера были немаленькие, и от этой бурной возни брызги полетели во все стороны — и в таз, и за его пределы. Пока Сюй Цинъюань с большим трудом успокоил пса и повернул голову, Чи Фан уже промок с головы до ног, а с брюк капала вода.

Хотел перехитрить, да сам попался — Учитель Чи от такого душа просто растерялся.— Посмотри на себя, на кого ты похож.

Сюй Цинъюань рассмеялся над видом Чи Фана и не удержался — протянул руку, чтобы вытереть ему лицо. Этот жест заставил Чи Фана вздрогнуть. Сюй Цинъюань, чьи пальцы всё ещё касались чужой кожи, отчётливо почувствовал эту дрожь. Ресницы Чи Фан были смочены водой ибились в пучки, зрачки — прозрачные, светло-карие, а на кончике носа висела капля воды, которая через мгновение сорвалась вниз и упала на бледные губы. Его белая майка намокла и стала полупрозрачной, туго обтянув торс и двусмысленно обрисовывая возбуждение на груди.

Сюй Цинъюань отнял руку и небрежно бросил ему полотенце.

— Быстро вытрись.

Чи Фан взял полотенце, чтобы вытереть лицо, и уловил какой-то странный, неописуемый запах.

— Это ещё что такое? — Из полотенца выпал клочок золотистой шерсти. Учитель Чи поднёс его поближе к глазам, и у него по коже моментально побежали мурашки. — Сюй Цинъюань, ты что взял?! Ты дал мне вытереть лицо собачьим полотенцем! А-а-а!

Сюй Цинъюань тоже сообразил, что перепутал полотенца.

— Прости, прости, сейчас другую дам.

— Вы оба, и ты, и твоя собака, издеваетесь надо мной! Что это вообще такое, я сойду с ума!

Чи Фан вовсю орал во дворе, и голос его звучал невероятно громко. В самую жару, в полдень, многие гости отдыхали по комнатам, и Сюй Цинъюань поспешно сунул Чи Фану в руки чистенькое полотенце, но это не помогло — Учитель Чи продолжал бушевать.

— Ладно тебе, ладно, не ори, перестань орать. — Сюй Цинъюань одной рукой прижал Чи Фана за плечо, а другой зажал ему рот и тихо произнёс: — Послушнее.

Послушнее.

Чи Фан мгновенно перестал сопротивляться.

Что вообще происходит, кто-нибудь угомонит его?

Чи Фан, раскалённый на солнце и облитый прохладной водой, казалось, вот-вот растает и превратится в лужицу расслабленной жидкости — из тех, что умеют забавно пузыриться.

Глава 7. Тест на послушание

Цай Фэйфэн заметила, что с какого-то дня Чи Фан перестал оставаться в сельском комитете на обед, исчезло и его привычное лежание в шезлонге в часы сиесты — стоило пробить часу, как и он сам, и его электроскутер испарялись. Она поделилась этим наблюдением с Цзян Лифэнь, заодно поинтересовавшись, не заходил ли Учитель Чи в медицинский пункт за лекарствами: не дай бог, еда из сельского комитета ему навредила. Цзян Лифэнь ответила, что ничего подобного не слышала — Учитель Чи каждый день улыбается, и вид у него цветущий.

В разговор вмешался Цай Даюн:

— Учитель Чи в полдень возвращается к А-Юаню. Я тут столкнулся на прогулке со старшей сестрой Гочжэнь, это она мне рассказала.

Цзян Лифэнь протянула:

— Ой, да они вечно заняты в это время, Учителю Чи было бы проще поесть прямо в сельском комитете.

— Эх, всего-то ты не знаешь! Говорят, А-Юань готовит для него персонально, и блюда каждый день разные. Конечно, там лучше!

— Вот оно в чём дело, тогда всё сходится.

Обменявшись информацией, Цай Фэйфэн уже прекрасно представляла себе, куда уезжает Чи Фан. И это было просто замечательно: раз Чи Фан и Сюй Цинъюань так хорошо ладят, значит, её решение было исключительно мудрым.

А сам Чи Фан тем временем ел в комнате арбуз. Он уплетал сладкую мякоть, хлопал себя по коленям от хохота над смешным видео в телефоне и, случайно выплюнув две семечки, тут же подцепил их салфеткой и бросил в мусорное ведро. В его комнате теперь царил идеальный порядок — до стерильности было далеко, но на роль образцового номера она вполне тянула. Наведя там порядок в первый раз, Сюй Цинъюань под предлогом ежедневной доставки обедов молча и с суровым видом проверял обстановку. Чи Фан больше не смел устраивать в комнате кавардак, а поскольку босс Сюй прикрутил к стене целый стеллаж для обуви, все кеды Учителя Чи теперь обрели собственные персональные апартаменты.

Наслаждаясь этим радостным и чудесным моментом дневного отдыха, Чи Фан услышал, как на экране телефона всплыло голосовое сообщение. Стоило ему прослушать его, как настроение тут же заметно испортилось.

— Учитель Чи, в прошлый раз вы так здорово читали лекцию, нашему начальнику станции вы безумно понравились, он хочет пригласить вас сегодня вечером поужинать вместе, в шесть часов, у вас будет время?

Голосовое прислал специалист по связям с общественностью из волостного дома культуры — они обменялись контактами, когда Чи Фан ездил туда с лекцией.

Необходимость общаться после рабочего дня вызывала у Чи Фана бурный внутренний протест, но дом культуры был напрямую связан с его обязанностями, так что отвергать приглашение начальника станции никак нельзя было. Чи Фану пришлось отправить ответное сообщение, выразив крайнюю признательность и готовность прийти.

Отправившись во второй половине дня на работу в сельский комитет, Чи Фан заикнулся об этом, и Цзян Лифэнь тут же сочувственно ахнула:

— Ох уж этот начальник, страсть как любит выпить! Учитель Чи, туго ж тебе придётся.

Чи Фан зябко поёжился:

— Да ладно? А я ещё надеялся отделаться пораньше.

— Раньше девяти-десяти вечера и не надейся закончить. По мне так оставь ты скутер у сельского комитета, да позови кого-нибудь забрать тебя вечером.

Цай Даюн предложил:

— А то и вовсе ночуй в общежитии, чего ради завтра сызнова спозаранку сюда тащиться, только голова разболится.

— Если так рассуждать, проще уж вообще взять отгул, пойти сказать старосте деревни — и дело с концом.

— Староста ушёл проверять реку, вернётся нескоро, звони давай.

— Подождите, стойте-стойте… — Чи Фан скривил губы. — Я ведь не настолько дохлый, могу выпить кое-как, до отгула дело не дойдёт.

В глазах окружающих Учитель Чи оставался нежным и хрупким городским юношей, который пьянеет от одной рюмки и валится с ног от малейшего ветерка.

— Учитель Чи, не геройствуйте!

http://bllate.org/book/36702/4564984