Готовый перевод Broke CEO Adopts Me as His Chef / Банкрот на кухне: личный повар для капризного босса: Глава 3

Отец сейчас вне смертельной опасности, но о полном выздоровлении речь не идет. Неизвестно, сколько ему придется пробыть в больнице, а базовое пребывание стоит восемь тысяч за ночь. Прибавим к этому лекарства, обследования и реабилитацию — в месяц набегает не меньше трехсот двадцати тысяч, да еще и зарплата сиделки двадцать четыре тысячи в месяц. Если в будущем потребуется более серьезное лечение, это выльется в колоссальные расходы.

Ему срочно нужны деньги, поэтому он отчаянно нуждается в работе, способной обеспечить ему крупный, стабильный и непрерывный доход.

……

Но даже если не брать всё это в расчет, насущная проблема заключалась в другом…

Он сейчас действительно чертовски хотел есть, да и крыша над головой ему тоже была необходима.

Придирчивый, оценивающий взгляд Янь Миншу постепенно смягчился, скользнул вверх, и в глазах мелькнуло что-то теплое.

Он фальшиво выдавил из себя взгляд, в котором не было ни капли дружелюбия:

— Месячный оклад?

— Месячный оклад.

— На руки?

— На руки.

Янь Миншу продолжил допрос:

— А как насчет еды и жилья на время работы?

— Полное обеспечение.

— Где жить?

Наниматель явно не задумывался об этом. Помолчав с полсекунды, он ответил жестким тоном:

— Ты нанимаешься ко мне готовить, не задавай вопросов, не касающихся работы.

Янь Миншу вовсе не собирался потакать его капризам:

— Это напрямую влияет на то, смогу ли я полностью выложиться на работе, так что имеет самое непосредственное отношение к делу.

Они замерли друг напротив друга в противостоянии.

В конце концов собеседник сдался и назвал адрес своего жилья.

Янь Миншу помнил этот жилой комплекс: сплошь отдельные виллы площадью по тысяче квадратных метров. До делового центра — от силы двадцать минут езды. Уникальное расположение в сочетании с метражом и планировкой делали цены на жилье просто астрономическими.

Одержав победу в только что заверсившейся стычке, Янь Миншу, словно почувствовав себя животным на вершине пищевой цепи, мгновенно перестроил расстановку сил между ними и придирчиво заявил:

— В комнате для прислуги я жить не буду.

— Гостевая спальня.

Янь Миншу поднялся, завершая допрос своего нанимателя:

— Не забудь подписать контракт и оформить мне социальные гарантии.

Он обошел мужчину и с независимым видом зашагал вперед. Наниматель последовал за ним на шаг позади — со стороны казалось, будто это Янь Миншу нанял за деньги этого бедного несчастного парня.

Янь Миншу заявил с абсолютно невозмутимым видом:

— А теперь проверим тебя на прочность — посмотрим, сможешь ли ты выложить мое высокое жалованье в пятьдесят тысяч в месяц. Я хочу есть. Прямо сейчас. В этом ресторане.

Он указал на вывеску Таоюань над парадным входом ресторана для членов клуба и стал ждать реакции.

Каковы бы ни были кулинарные таланты Лю Чао, этот ресторан умел пустить пыль в глаза. Шеф-повар, лично обученный мастерами банкетных блюд высшего уровня, элегантная, изысканная обстановка с превосходной конфиденциальностью, блюда по вдохновению шефа из сегодняшних свежих продуктов и строгие часы работы — хочешь поесть здесь, изволь подчиняться правилам.

А сейчас было три часа дня, и ресторан Таоюань вовсе не работал. Чтобы поддерживать элитный статус своего заведения, Лю Чао не стал бы открывать двери ради кого попало: стоило пойти на уступки хоть раз, как другие тут же взяли бы это за пример, и все его установленные правила превратились бы в шутку.

С одной стороны, Янь Миншу чертовски проголодался, с другой — ему просто хотелось потрепать нервы этому человеку, который, судя по всему, затаил на него обиду и жаждал отыграться.

Но мужчина лишь бросил взгляд в указанном направлении, лицо его ничуть не изменилось, и он тут же полез в телефон:

— Я хочу поесть в Таоюане. Прямо сейчас.

Голос звучал холодно, с неким механическим хрипом. В сочетании с его исхудалой до неузнаваемости фигурой создавалось впечатление, будто перед ним робот, на которого еще не успели натянуть искусственную кожу.

В другое время, встреть Янь Миншу такого человека, он бы обязательно задержал на нем взгляд, пытаясь разгадать истоки этой безжизненности, и даже пригласил бы его стать своим моделью. Но сейчас, когда отец все еще в больнице, а самого от голода чуть не клонит в обморок — и это при том, что собеседник заранее объявил о своей ненависти к нему, — у Янь Миншу не было никаких лишних эмоций. В голове крутилось лишь одно: психопат.

Двери Таоюаня распахнулись в мгновение ока.

Слегка ссутулившись и расплывшись в угодливой улыбке, Лю Чао быстрой походкой выскочил наружу.

Заметив стоявшего у входа Янь Миншу, он на секунду замер, злобно зыркнул на него взглядом, говорящим не устраивай тут сцен, после чего спешно направился к человеку за спиной Янь Миншу:

— Генеральный директор Пу, вас не устроили сегодняшние блюда? Я сейчас же всё переготовлю…

Причитая так, он подбел к мужчине и сделал приглашающий жест рукой.

Янь Миншу убрал телефон, бросил взгляд на источающего подобострастие Лю Чао, затем на самого мужчину и первым шагнул внутрь.

Лю Чао окликнул его:

— Янь Миншу, ты…

— Пойдем.

Мужчина оборвал его на полуслове.

Проводив взглядом спину Янь Миншу, который целеустремленно шел внутрь, Лю Чао переменился в лице — краска с него сошла в одно мгновение.

=

Стоило им усесться за стол, как в кабинет вошел ассистент в строгом черном костюме и протянул контракт о найме. Янь Миншу внимательно изучил документ, убедился, что все ранее оговоренные условия и льготы на месте, и размашисто поставил свою подпись.

Лишь в этот момент он наконец узнал настоящее имя своего нанимателя.

Пу Цзан.

Янь Миншу на секунду опустил взгляд, раздумывая, но точно понял, что знать этого человека он не знает. Однако фамилия Пу… да вдобавок отношение Лю Чао навели его на мысль о происхождении этого господина.

Семья Пу.

Поколение деда сколотило состояние на теневом бизнесе, а следующее поколение железной рукой провело реорганизацию и перевело семейное дело в легальное русло. Общество до сих пор с восторгом перемывало кости скандальным романам главы семьи с популярными актрисами, его любовницам и внебрачным детям, которые, подобно тараканам в комнате, внезапно вылезали из всех щелей, а также подковерным интригам и подставам между этими самыми бастардами. Полтора года назад старый семидесятилетний глава семьи Пу скончался в частной клинике, о чем вовсю трубили СМИ. И бразды правления огромной бизнес-империей семьи Пу перешли вовсе не к пятидесятилетнему законному старшему сыну, а к неизвестно откуда взявшемуся двадцатилетнему бастарду.

В те дни финансовые сводки пестрили графиками колебаний акций семьи Пу из-за смены владельца, а в развлекательных новостях крутили видео, где прочие внебрачные дети со слезами на глазах подвергали всё сомнению. Обсуждения стояли на уши. Впрочем, продлилось это всего с полгодика, после чего тот самый молодой глава клана с невозмутимым видом завершил крупную сделку по поглощению, железной метлой вымел из компании старых акционеров, отказавшихся сотрудничать, и профессионально, с невероятной эффективностью отразил антимонопольное расследование, тем самым заслужив доверие и заглушив любые голоса сомнений.

Тот полугодовой переполох наделал столько шуму, что даже такой человек, как Янь Миншу, совершенно не интересующийся светскими сплетнями, то и дело слышал об этом на каждом шагу. Так что теперь он мгновенно сопоставил все факты и вычислил личность Пу Цзана.

Но вслед за этим пришло лишь острое ощущение: тот действительно конченый психопат.

Каким бы боком его собственная персона ни соприкасалась с семьей Пу, с чего бы этому человеку ненавидеть его?

И при таком-то богатстве — надо же быть таким психопатом.

Мысленно скривившись, он перевел взгляд на массивные двери отдельного кабинета.

Официант, грациозно приподняв штору, вошел внутрь и изящно расставил перед ними пиалы с рисом и еще источающие жар блюда.

Янь Миншу проголодался настолько, что у него совершенно не было времени разглядывать Пу Цзана. Едва получив рис, он даже не стал брать палочки — просто поднес к лицу полную с горкой пиалу и жадно откусил огромный кусок.

Проглотив его, он аккуратно разровнял рис в пиале так, чтобы аккуратная горка сместилась в нужную сторону, выпрямился и с абсолютно естественным, элегантным видом принял поданные официантом палочки.

Его щеки, впрочем, продолжали яростно двигаться в процессе жевания, что резко контрастировало с манерной осанкой.

Наблюдая за тем, как беспрестанно шевелятся его щеки, Пу Цзан едва заметно, на мгновение скривил уголки губ. Но не прошло и полсекунды, как до него дошло, насколько же голоден должен быть этот человек, чтобы есть с такой спешкой, и вспомнилась изначальная цель поисков этого парня. Уголки его рта тут же опустились, и на лице вновь застыло ледяное выражение.

Янь Миншу тем временем уже вовсю орудовал палочками.

Привитые с детства манеры давали о себе знать: даже когда он был до смерти голоден, он ел не спеша, тщательно пережевывая каждый кусочек.

Наевшись наполовину, Янь Миншу наконец соизволил поднять взгляд на сидящего напротив человека.

Пу Цзан сидел прямо, вытянувшись по струнке, даже не притронувшись к палочкам. Его взгляд был расфокусирован — казалось, он смотрит то ли на самого Янь Миншу, то ли на столовые приборы.

Взгляд Янь Миншу на пару секунд задержался на тонких запястьях собеседника, выглядывавших из-под манжет.

Как бы обычный человек ни сидел на диетах, он не должен доходить до такого истощения.

Янь Миншу отвел взгляд и продолжил трапезу.

Поскольку последние пару дней он толком не ел, объедаться он не рисковал. Почувствовав, что голод отступил, он отложил палочки и принялся серебряной ложкой хлебать суп.

Когда с едой было почти покончено, появился Лю Чао.

Забыв о недавней наглости, с которой он вытолкал Янь Миншу за дверь, теперь повар согнулся в три погибели, источая подобострастное угодничество. Судя по всему, за время готовки он успел привести нервы в порядок и теперь вел себя так, будто ничего не произошло. Сначала он почтительно обратился к господину Пу, а затем с приторной лаской окликнул Янь Миншу по имени:

— Миншу, ты уже поел? Продуктов сейчас особо нет, так что развернуться как следует не получилось.

Он осторожно прощупал почву:

— Миншу знаком с господином Пу? Что же ты раньше не сказал? Привел бы его пораньше, и продукты были бы свежее, и приготовил бы всё, что пожелаешь, я бы…

Янь Миншу, попивая суп, изучал его мимику, наслаждаясь этой жалкой игрой на публику и жалкими попытками забросить удочку. Наконец, посчитав представление оконченным и изрядно устав от этого зрелища, он отложил ложку. Серебро звонко стукнуло о фарфор.

Этот звук словно послужил спусковым крючком: лебезение Лю Чао мгновенно оборвалось, а лицо окаменело.

Янь Миншу расправил плечи, лениво откинулся назад, прислонившись спиной к спинке стула, задрал нос и издевательски бросил:

— Приведи я его пораньше, и что с того? Готовишь-то ты отвратительно, и от свежести продуктов это не зависит.

Он обвел взглядом блюда на столе:

— Огонь был слишком слабым, весь вкус выварился. Контролировать силу пламени — это же база. Столько лет учился и так и не освоил, бездарность.

— Побеги бамбука старые, с горчинкой. Раз ты не умеешь справляться даже с такими базовыми ингредиентами, какой из тебя вообще повар.

— Бульон перегружен крахмалом, густой и противный на вкус.

— А это вообще катастрофа. Ты даже томатную пасту поленился сделать сам — купил сладкую магазинную, а потом пытался заглушить приторность солью, аж в горле першит от этой сладости.

— Раз готовишь так паршиво, нечего прикрываться моим отцом и заниматься мошенничеством. Ты был всего лишь помощником по кухне, которому пару раз дали совет, с какой стати ты присвоил себе титул его прямого ученика?

Лицо Лю Чао то бледнело, то покрывалось красными пятнами. До него наконец дошло: характер Янь Миншу, избалованного с пеленок барчука, никогда не позволил бы ему проглотить обиду молча.

Он ненавидел в Янь Миншу именно это: не познавший тягот жизни, с детства купающийся в роскоши парень, который за всю жизнь палец о палец не ударил на кухне, сидит тут и свысока раздает ценные указания, презрительно критикуя и смешивая с грязью блюда, на которые он потратил столько сил. Но больше всего он ненавидел то, как Янь Миншу повезло родиться под счастливой звездой: сам по себе пустой ноль, он всегда умудрялся найти себе влиятельного покровителя. Раньше это был его отец, а теперь — гремящий на всю округу Пу Цзан. И ему, смертельно ненавидящему этого сопляка, приходилось терпеть унижения и стелиться перед ним.

Лю Чао выдавил из себя горькую усмешку, словно обращаясь к неразумному ребенку:

— Миншу, не дури.

Услышав это, Янь Миншу лишь холодно усмехнулся.

http://bllate.org/book/36685/4562306