Готовый перевод The Heartthrob Just Wants to Pet Furry Animals / Я просто хочу гладить пушистиков! [Перерождение]: Глава 13

Глава 13

Нин Вэйюй заметил, что Инь Шан в последнее время его избегает.

Учились они в разных параллелях, так что возможностей пересечься в коридорах и без того было немного. Впрочем, при желании подстроить «случайную» встречу и перехватить парня не составляло труда — как Вэйюй уже поступал раньше.

Но за последние дни тот словно сквозь землю провалился. Ни единого шанса пересечься.

Конечно, можно было пойти напролом и приказать прихвостням притащить Инь Шана силой — это вполне укладывалось в роль капризного мажора.

Но Вэйюй не хотел прибегать к подобным методам. Точнее, рука не поднималась так грубо унижать его прилюдно.

— Босс, а мы куда?

Прихвостни, шествовавшие за Нин Вэйюем послушной свитой, изнывали от любопытства, но наконец осмелились подать голос.

Вэйюй лишь слегка повернул голову, бросив на них короткий взгляд, и высокомерно кивнул в сторону раскинувшегося перед ними кампуса. Жест говорил сам за себя.

Парни поразмыслили несколько секунд в меру своего подросткового максимализма и вдруг прозрели.

Ну конечно! Это же обход личных владений!

— Кстати, как вы сдали этот вступительный тест? Докладывайте, — поинтересовался Вэйюй, вспомнив ту дикую картину, которую застал не так давно.

Собеседник виновато почесал затылок:

— Да в среднем... балла на два-три получше стало...

Они ведь, в отличие от Нин Вэйюя, не пережили переселение души. Нельзя в один миг наверстать упущенные годы учебы только потому, что на школьной линейке произнесли пламенную речь.

Вэйюй всё понимал и не собирался давить, однако маску недовольства сохранил:

— Я набрал целых триста баллов, а вы что? В следующий раз обязаны утереть нос шайке Чоу Кана, ясно?

— Сделаем, босс! — в один голос гаркнули те, а про себя тихонько изумились.

Кажется, с началом нового полугодия босс только ворчал на них. Никаких зуботычин, никаких унижений, как бывало раньше.

А босс-то наш, похоже, подобрел...

Чуть дальше по дорожке собралась плотная толпа. Несколько старшеклассниц оживленно переговаривались, размахивая баннерами.

— Что там за сборище? — спросил Вэйюй.

Один из парней ненадолго задумался, вспоминая слухи:

— Да вроде этот... как его... актер по фамилии Цзи приехал кино снимать.

А, Цзи Цзяньшэн. Точно, сегодня же съемки в его родной школе.

Вэйюю стало любопытно:

— Пойдем глянем.

Хотелось посмотреть на будущего великого киноимператора в самом начале его пути.

Пара десятков метров осталась позади. Вэйюй, напустив на себя максимально заносчивый вид, бесцеремонно шагнул вперед. Толпа тут же испуганно расступилась, освобождая ему лучшее место для обзора.

На площадке как раз объявили перерыв. Исполнитель главной роли, Цзи Цзяньшэн, отдыхал на складном стуле прямо в школьной форме. Черты его лица дышали благородством и мягкостью, однако во всем облике сквозила холодная отстраненность.

Если память не изменяла Вэйюю, эта картина была дебютом Цзи Цзяньшэна в главной роли. Скромный бюджет, малоизвестный режиссер... Но после премьеры фильм неожиданно выстрелил, сделав актера звездой. Не пожелай прежний Нин Вэйюй вставить ему палки в колеса, его путь к славе был бы безоблачным.

Вэйюй внимательно разглядывал юношу. Начинающий актер казался совсем еще неопытным и ранимым — сложно было соотнести этот образ с тем человеком, который по сюжету без колебаний уничтожит оригинального злодея.

Вэйюй разглядывал его в упор, даже не пытаясь скрыть своего любопытства. Почувствовав избыточное внимание, Цзи Цзяньшэн нахмурился и повернул голову к источнику раздражения.

Ну конечно. Тот самый наглый и невоспитанный мажор.

На лице актера уже готово было проступить выражение брезгливости, но тут он встретился с Вэйюем взглядом.

Цзи Цзяньшэн замер, ошеломленный. Опомнившись от секундного оцепенения, он сухо поднялся со стула и поспешно ушел, скрывшись за декорациями.

«...»

Вэйюй тоже на мгновение опешил, а затем крепко задумался.

Инь Шан, Нин Сичэнь, теперь вот Цзи Цзяньшэн...

Все главные герои и главные второстепенные персонажи, которых он встретил, вели себя крайне странно.

Ладно, кривая вывезет. Рано или поздно он во всем разберется.

Покинув съемочную площадку, Вэйюй методично обошел все закоулки кампуса, где только мог появиться его подопечный.

Результат нулевой. Снова никого.

Вэйюй уже всерьез подозревал, что Инь Шан обзавелся неким встроенным радаром, заставляющим его испаряться всякий раз, когда «угроза» приближалась на расстояние десяти метров.

Самое забавное, что эта догадка была чертовски близка к истине.

В этот самый момент Инь Шан стоял у окна на пятом этаже библиотеки. В его руках покоился даосский трактат о покое и чистоте, но взгляд парня был устремлен вниз, на расхаживающего возле съемочной площадки Нин Вэйюя.

Короткое безмолвное противостояние между Вэйюем и Цзи Цзяньшэном не укрылось от его внимания.

«Неужели он уже ищет себе новую жертву?»

Инь Шан прикрыл глаза, силой подавляя ревнивые подозрения и бушующую в жилах темную, первобытную силу.

Нин Вэйюй все-таки неисправимый ублюдок.

***

Не видя Инь Шана целых полмесяца, Нин Вэйюй начал находить роль грозы школы откровенно скучной.

Впрочем, это время не прошло даром. Прогресс в побочном задании Лин Маньсюэ стабильно рос день ото дня, а сам он успел закрыть еще один личный квест.

Общая шкала выполнения миссии уже приближалась к заветной отметке в пятьдесят процентов.

Вэйюй сидел на заднем сиденье просторного семейного авто, подперев подбородок ладонью и лениво глядя на профиль Нин Сичэня. С тех пор как он очутился в этом мире, прошел уже месяц, и дела с квестами продвигались весьма успешно.

Начались затяжные праздники — впереди их ждала целая неделя отдыха дома.

Из-за длинных выходных дороги Яньчэна намертво встали в глухих пробках. Машина то и дело застывала на месте, дергаясь и плетясь черепашьим шагом, так что к загородному особняку семейства Нин они добрались лишь тогда, когда город окончательно поглотила ночь.

Вэйюй небрежно крутил на пальце лямку рюкзака, заходя в дом.

Внутри вовсю сияли люстры. Он лениво миновал декоративную ширму в холле и зашагал в гостиную, но в следующую секунду резко замер.

В комнате было четверо. Очаровательная ухоженная женщина с мягкой улыбкой прислонилась к плечу статного, зрелого мужчины. Чуть в стороне на диване сидели двое молодых людей, лениво обмениваясь редкими фразами.

Пальцы Вэйюя судорожно сжали ремешок рюкзака. Кожаная лямка больно врезалась в ладонь, оставив глубокий след.

Эти люди... они выглядели точь-в-точь как его погибшие родители из прошлой жизни.

И двое других его братьев...

Юй Лань первая заметила у порога младших сыновей. Ее лицо мгновенно озарилось радостью:

— Ой, наши Суйсюй и Сяо Чэнь наконец-то дома!

Ее звонкий голос заставил остальных прервать беседу — три пары глаз одновременно устремились на вошедших.

«Почему... почему она зовет его точно так же?»

При виде этих четверых в груди Вэйюя с новой силой заклокотало то самое пугающее чувство, что настигло его при первой встрече с Сичэнем. Теперь оно выросло в сто крат, тяжелой волной накрывая сознание.

Абсурдное, неотвратимое ощущение судьбы.

Дыхание стало частым и неровным. Вэйюй стиснул лямку рюкзака до хруста в костяшках, отчаянно пытаясь вернуть контроль над собой.

Отец семейства, Нин Чжэн, степенно поднялся с дивана:

— Раз все приехали, прошу к столу.

Вэйюй плохо помнил, как заставил себя сделать шаг и как опустился на стул.

Семья собиралась в таком составе крайне редко. Огромный обеденный стол ломился от праздничных яств — здесь были собраны любимые блюда каждого из сыновей.

Вэйюй механически подцепил палочками немного еды, отчаянно пытаясь унять внутреннюю дрожь.

В памяти всплыли детали оригинального сюжета. У Нин Чжэна было четверо сыновей. Двое старших — Нин Чаоцинь и Нин Чаомянь — родились от первого брака, а младшие близнецы были детьми его нынешней супруги, Юй Лань.

Вэйюй задумчиво прикусил кончик деревянной палочки. Пытаясь унять смутную тревогу, он решил пока не зацикливаться на родителях и мысленно вызвал системный интерфейс, чтобы изучить карточки главных второстепенных персонажей двух старших братьев, с которыми столкнулся впервые.

Старший брат, Нин Чаоцинь, уже вовсю занимался делами корпорации. Человек дела, строгий и прагматичный, он одинаково сухо относился ко всем младшим. Второй брат, Нин Чаомянь, казался его полной противоположностью — мягкий, улыбчивый, обходительный. Однако Вэйюй сразу почувствовал, что эта мягкость была лишь фасадом, за которым скрывались холод и полнейшая отстраненность.

Бросив взгляд на зависший перед ним полупрозрачный системный экран, Вэйюй изучил показатели. Способности обоих братьев оценивались наивысшим рангом «S». Шкала симпатии к его удивлению оказалась открытой — у каждого светилось ровно по пятнадцать очков.

Главное — не ушли в минус. Уже хлеб.

— Суйсюй, ну зачем ты палочки грызешь?

Юй Лань с теплой улыбкой положила ему на тарелку кусочек свинины в кисло-сладком соусе и ласково погладила по плечу.

Убедившись, что младший сын наконец вернулся к реальности, Нин Чжэн негромко кашлянул:

— Раз уж мы собрались вместе, самое время обсудить один важный вопрос. Речь пойдет о распределении семейных активов.

«Распределение активов?»

Ах, точно. Дележ наследства.

Вэйюй не сразу вспомнил, что именно этот разговор послужил отправной точкой для лютой ненависти прежнего владельца тела к своей семье. Клан Нин владел колоссальной бизнес-империей, строившейся поколениями. Нин Чжэн планировал передать бразды правления основными холдингами старшему Чаоциню и третьему сыну Сичэню. Кое-какие крохи доставались второму брату Чаомяню, а вот младшего оставили не у дел.

Вернее, реальной власти ему давать никто не собирался — выделили лишь долю в прибыли, гарантирующую безбедную сытую жизнь до конца дней.

Даже этих крох с барского стола обычному человеку хватило бы на десять безбедных жизней вперед. Но заносчивый эгоист посчитал себя смертельно обиженным. Он свято верил, что братья обокрали его средь бела дня. Мало того что он прямо за ужином закатил безобразный скандал, так позже, в слепой жажде мести, слил конкурентам конфиденциальные документы корпорации. То предательство нанесло империи Нин колоссальный урон, а самого отца свалило на больничную койку с тяжелейшим инфарктом.

—... В общих чертах расклад такой. Если у кого-то есть возражения — говорите сейчас, — закончил свою речь Нин Чжэн, пока Вэйюй блуждал в лабиринтах чужой памяти.

Вспомнив о своей роли, Вэйюй с нарочитым стуком отложил палочки в сторону и капризно надул губы:

— Интересно. И за кого вы меня здесь держите?

Нин Чаоцинь недовольно глянул на брата, собираясь поставить его на место, но при виде этой вздорной, по-детски обиженной гримасы колкие слова застряли у него в горле.

За столом повисло тяжелое молчание.

Юй Лань негромко вздохнула и принялась мягко убеждать сына:

— Суйсюй, милый, у тебя ведь здоровье слабое. Пусть делами ворочают старшие, а ты живи в свое удовольствие.

— Не хочу я ничего слушать!

Вэйюй лихорадочно соображал. Спустя секунду он без запинки выпалил названия тех самых дочерних компаний, которые в романе стали мишенью для коварных конкурентов. На первый взгляд эти филиалы приносили колоссальный доход, но под их блестящим фасадом скрывались смертоносные финансовые бреши.

«Разберусь с ними сам. Так будет безопаснее для всех».

Он продолжил упрямиться:

— Мне нужны именно эти компании! И точка! Буду управлять ими вместе с братьями, раз уж вам так хочется!

Нин Чжэн перевел взгляд на бледное лицо младшего сына, собираясь строго пресечь капризы, но тут инициативу перехватил второй брат, Чаомянь.

Он обезоруживающе улыбнулся, хотя в его глазах на мгновение вспыхнул цепкий, оценивающий огонек:

— Да ради бога. Я не возражаю.

Остальные братья тоже о чем-то переглянулись и, словно повинуясь безмолвному согласию, кивнули в знак одобрения.

Красноречивая тирада, которую Вэйюй подготовил для знатного скандала, оказалась не нужна. Он слегка замялся, но тут же взял себя в руки и с самым заносчивым видом буркнул:

— Вот то-то же. Сразу бы так.

***

Как только с ужином было покончено, Вэйюй сухо попрощался и поспешил скрыться в своей комнате.

Погрузившись в обжигающую воду глубокой ванны, он без сил прикрыл глаза.

Никогда прежде в его душе не рождалось столь неистового, жгучего желания поскорее избавиться от рамок проклятого сценария. Сбросить маску негодяя, обрести свободу.

Семья.

Его собственная, вновь обретенная семья.

Когда он вышел из ванной, душевное равновесие практически восстановилось.

На столике настойчиво гудел мобильный. Общий чат с его столичной компанией разрывался от десятков хаотичных голосовых сообщений — золотая молодежь наперебой зазывала его оторваться в каком-то пафосном ночном клубе.

В отличие от робких школьных прихвостней, эти приятели были птицами совсем иного полета: отпрыски влиятельных и богатейших кланов города, не знающие отказа ни в чем.

Весь этот месяц Вэйюй упорно игнорировал их звонки и сообщения. Но вечно бегать от прежнего окружения не получится — если он не хочет провалить роль капризного эгоиста, придется явиться на этот сабантуй.

Какая тоска.

Наконец-то подала голос притихшая Система, пытаясь поднять ему настроение:

[Да ладно тебе, хозяин! Ты ведь и в прошлой жизни был тем еще мажором. Роли практически совпадают, так что отыграть прежнего себя перед этой толпой будет проще простого!]

Вэйюй лениво потянулся, заставив суставы негромко хрустнуть.

В памяти один за другим всплывали гнусные поступки прежнего владельца этого тела.

Травля слабых, сексуальное насилие, предательство семьи...

Он глухо усмехнулся:

— Не равняй меня с ним. Небо и земля.

[Оу? Почему?]

— У меня просто паршивый характер и слишком много денег, — лениво отозвался Вэйюй. — А этот ублюдок? Посмотри, сколько грязи на нем висит по сюжету. Назвать его обычным прожигателем жизни — это сделать ему огромный комплимент. Он не мажор. Он — конченая мразь.

Он сделал паузу и холодно добавил:

— Так что нет, мы не одинаковые.

http://bllate.org/book/36665/4724379