Готовый перевод Echoes of Qionghua: The Immortal's Tribulation / Эхо Цюнхуа: Скорбь Бессмертного: Глава 10

Глава 10. Утренние занятия в ордене Цюнхуа

На поверку путь к бессмертию оказался далеко не таким таинственным, как рисовалось в воображении. Даосы, как выяснилось, тоже мучились от голода и бегали тайком за дичью, плели интриги, уводя друг у друга талантливых учеников, и умело притворялись простаками, чтобы при случае обвести соперника вокруг пальца.

Лежа в постели, Сюань Юань смотрел в потолок, прогоняя сон. Хотя последние несколько дней на Божественном пути Тай-и он из соображений безопасности практически не смыкал глаз, сейчас спать совсем не хотелось. В памяти один за другим проплывали образы: от самого вступления в орден Цюнхуа до сегодняшнего вечера на этой жесткой, словно каменная плита, постели — домашняя кровать казалась в сравнении с ней верхом блаженства. На душе было смутно, мысли путались, и он никак не мог разобраться в собственных чувствах.

Интересно, как там А-Яо? Не тяжело ли ему спать на такой жесткой лежанке? Пусть благодаря целительной магии его тело немного окрепло, здоровье у него всё равно оставалось хрупким. И как там поживает Тяньцин? Вспоминать его ужимки перед их расставанием без улыбки было невозможно — то ещё зрелище...

При мысли о тёмно-синем силуэте, притаившемся за деревом перед их уходом, и о том, как этот парень поспешно выскочил из своего укрытия, когда они уже взмыли в облака на мечах, Сюань Юань невольно усмехнулся. Фигура друга тогда стремительно уменьшалась, пока совсем не растаяла вдали. Он грустно улыбнулся, и в его взгляде промелькнула горечь: кто знает, когда теперь свидимся...

***

На утренних занятиях на Площади Танца Мечей было не протолкнуться — собрались почти все ученики. Сюань Юань и Су Яо, хоть и были самыми младшими в своих поколениях «Сюань» и «Су», сначала долго терпели любопытные взгляды старших собратьев и сестёр, сошедшихся поглазеть на новичков. Однако статус второго поколения ордена Цюнхуа приносил и свои плоды: многие ученики рангом пониже уважительно величали их «шишу» — младшими дядями. В этом крылась забавная ирония судьбы, ведь среди их новоиспечённых «племянников» оказался один крепкий мужчина далеко за тридцать. Поговаривали, что добродушный старший брат Сюань Е взял его в ученики лишь потому, что тот, несмотря на солидный возраст, устроил настоящую истерику со слезами и угрозами наложить на себя руки. За эту мягкотелость Сюань Е поплатился сполна — старейшина Чжун Гуан упек его в Долину Раздумий на целых десять дней, приговорив к суровому посту.

Обойдя старших братьев и сестёр и наслушавшись их тёплых приветствий, Сюань Юань успел разобраться, как обстоят дела с учениками у старейшин. Их собственный наставник, глава Тай Цин, воспитывал троих — ровно столько же, сколько суровый с виду, но отходчивый и добросердечный старейшина Чжун Гуан. Местный миротворец, старейшина Цин Ян, набрал больше всех: до предельного лимита в восемь человек ему не хватало всего двоих. Старейшина Цзун Лянь, круглосуточно пропадавший в кузне за ковкой мечей, до сих пор не взял ни одного преемника. Даже вечно молчаливый старейшина Мо Янь обзавелся парой послушников. Похоже, в Цюнхуа наставничество обставлялось множеством строгих правил, и старейшины свято чтили принцип: лучше никого, чем посредственность.

«Или всё дело в планировке комнат?» — хмыкнул про себя Сюань Юань. Он вспомнил ровные ряды жилых покоев, рассчитанных строго на четверых, и невольно задумался: а что делать, если среди учеников и учениц образуется нечётное число и кого-то не удастся расселить по парам?

От забавных размышлений его отвлёк негромкий кашель наставника. Стоявший рядом Сюань Чжэнь незаметно подтолкнул его локтем и заговорщически шепнул:

— Гляди, шиди, старейшины-то и правда не явились.

Сюань Юань присмотрелся. Высокая фигура Тай Цина чётко выделялась против утреннего солнца. Вокруг него действительно было пусто — ни один старейшина так и не пришёл.

— А обычно они приходят? — тихо спросил Сюань Юань.

— Ага, — кивнул Сюань Чжэнь. — Почти на каждое утреннее занятие заглядывают. Но сегодня... Спорим, первая фраза учителя будет о том, что все старейшины ушли в медитацию, так что нам велено заниматься самим, а если расслабимся — по их возвращении нам несдобровать?

— Ввиду неотложных дел старейшины ордена на несколько дней удалились в уединённую медитацию, — вещание Тай Цина прервало их шепот. Лицо главы было сурово и торжественно. — Но это не повод для праздности. Ваше усердие в ежедневных тренировках не должно угасать ни на миг.

Договорив, наставник под благоговейными взглядами учеников подошёл к Сюань Юаню и Су Яо. Махнув Сюань Чжэню следовать за ними, он повёл их прочь с площади. Стоило им удалиться, как за спиной послушники оживились — Площадь Танца Мечей мгновенно наполнилась звоном клинков и раскатами магических заклинаний.

Уверенно петляя по узким тропинкам, Тай Цин вывел их к тихому, уединённому уголку. Там он замер, заложив руки за спину и устремив взор вдаль. Некоторое время он молчал, являя собой образец невозмутимого величия, и лишь затем негромко произнёс:

— Сюань Юань, Су Яо.

— Слушаем, учитель, — почтительно отозвались они, сделав шаг вперёд и склонившись в глубоком поклоне.

— Вы оба наделены редким даром. Особенно ты, Сюань Юань. За последние сто лет орден Цюнхуа не видывал столь одарённого юноши. Рано или поздно вы превзойдёте меня в мастерстве, — Тай Цин по-прежнему стоял к ним спиной. Утренний ветер мягко трепал полы его белоснежного халата, и на миг Сюань Юаню показалось, будто перед ними стоит не человек, а истинный небожитель, готовый вот-вот воспарить к чертогам бессмертных. — Однако помните: даже величайший талант увянет без упорного труда. Гордыня и самонадеянность — злейшие враги на пути самосовершенствования. Наш орден издревле славится строгой дисциплиной и умением держать узду над собственными страстями.

— Мы понимаем, учитель, — Сюань Юань склонил голову ещё ниже. Краем глаза он заметил, что Су Яо тоже стоит, погружённый в глубокие думы, и его серьёзный вид заставил его слегка нахмуриться.

— Рад это слышать. Запечатлейте мои слова в своём сердце, — Тай Цин наконец обернулся. Взглянув на послушно замерших учеников, он удовлетворённо улыбнулся. — Сегодня я обучу вас основам управления мечом, базовым заклинаниям и нашему главному искусству, которым по праву гордится орден Цюнхуа, — нашему фехтованию.

— Премного благодарны за милость, учитель. Мы не подведём, — в душе Сюань Юаня вспыхнул азарт, и он лихорадочно блеснул глазами. Лишь покоившийся на его поясе меч Чжаньлу, казалось, отнёсся к происходящему безучастно, лишь ленивым, едва уловимым импульсом отозвавшись на чувства хозяина.

Магические техники и фехтование Цюнхуа по праву считались одними из лучших среди всех даосских школ Поднебесной. Лишь стремительно набиравший силу орден Шушань мог потягаться с ними в высоком искусстве заклинаний, но в чистом владении клинком шушаньские мастера всё же уступали.

Ранее Сюань Чжэнь вкратце обрисовал Сюань Юаню иерархию их боевых искусств. Самыми простыми техниками были «Три основы, возвращающиеся к истоку», «Сдержанность четырех сторон» и «Меч колющего луча». Рангом выше стояли «Меч истинного облика сущности», «Секреты меча Тай-и» и «Пять духов, возвращающихся к предкам». Овладев последней, адепты могли освоить ещё более сокрушительные приёмы — «Меч тысячи сторон остаточного света» и «Меч Высшей чистоты, разрывающий облака». Вершиной же мастерства считались «Истинная формула возвращения к истоку» и «Рев меча в Девяти небесах». Выше этого стояли лишь те тайные приёмы, которые великие мастера создавали сами, преобразуя и совершенствуя древнее наследие ордена.

Например, их наставник, глава ордена Тай Цин, недавно создал уникальный смертоносный удар. Название для него долго не могли подобрать — после нескольких бурных споров и протестов старейшины Цзун Ляня от этой затеи и вовсе отказались. Раздосадованный Цзун Лянь тогда в сердцах покинул горы, решив «проветрить голову» на чужбине, и именно в том странствии наткнулся на Сюань Юаня и его брата Су Яо...

Сюань Юань заворожённо следил за каждым движением наставника, боясь даже сморгнуть. В его технике не было ничего лишнего — абсолютная точность, лаконичность и смертоносное изящество. Тай Цин сделал лёгкий, почти невесомый выпад, но неосязаемая волна силы с глухим треском срезала целый ряд массивных деревянных мишеней неподалёку. Отрезанные куски стволов, не успев коснуться земли, под напором яростной энергии меча мгновенно превратились в щепки и серую пыль, унесённую ветром. И это были всего лишь «Три основы, возвращающиеся к истоку» — самый простой, начальный приём!

Урок подошёл к концу, но Сюань Юань всё стоял как громом поражённый, мысленно прокручивая в голове безупречный выпад учителя. Он даже не заметил, как вернувшийся после пробного полета на мече Су Яо легонько подергал его за рукав.

Не привыкший к подобному невниманию со стороны брата, Су Яо сначала немного надулся, но быстро совладал с обидой. Он знал, что Сюань Юань жаждет силы лишь ради того, чтобы защитить их обоих. Не желая мешать, он послушно отошел в сторону и принялся отрабатывать показанные наставником чары. Магия давалась ему легче фехтования — Су Яо искренне наслаждался тем, как теплая энергия послушно струится по его меридианам, повинуясь воле, а затем с тихим звоном кристаллизуется в воздухе, оборачиваясь острыми ледяными шипами.

Сюань Чжэнь тоже молчал. Смерив шиди взглядом и заметив его отсутствующий вид, он вспомнил загадочную полуулыбку, с которой наставник уходил с площадки, и покачал головой. «Простодушный ты малый, Сюань Юань... — весело подумал он. — Как легко тебя увлечь. Хех, а ведь когда-то учитель и мне пел те же дифирамбы: "величайший талант, опора ордена"...»

Простояв без движения ещё пару минут, Сюань Юань резко подобрался. Его взгляд сделался острым и холодным. Стремительным движением он выхватил Чжаньлу. Клинок ответил звонким, чистым пением, и по его стали заплясали фиолетовые искры, вспыхивая и затухая в такт движениям юноши.

С того дня Тай Цин лично присутствовал на каждом утреннем занятии, щедро делясь с преемниками новыми знаниями. Сюань Чжэнь лишь диву давался такому рвению — учитель натаскивал их так рьяно, словно куда-то спешил. К счастью, пускай молодые люди пока не до конца постигли глубинную суть древних техник, основы они схватывали на лету. Мастерство Сюань Юаня росло не по дням, а по часам: уже через неделю он безупречно сотворил «Меч истинного облика сущности». Тай Цин от восторга без конца поглаживал длинную бороду и так широко и довольно улыбнулся, что в уголках его глаз появились мелкие морщинки.

Зато старейшина Цзун Лянь, едва завершив свою затворническую медитацию, пришёл на Площадь Танца Мечей, понаблюдал за успехами новичков и... ушёл в глубоком унынии. В тот же день он вновь покинул обитель, ворча под нос, что обязательно разыщет себе ученика ещё одарённее, дабы передать ему секреты кузнечного мастерства. С тех пор прошло две недели, а от него не было ни весточки. Другие старейшины хранили молчание, но вспыльчивый Чжун Гуан уже несколько раз рвал и метал, устраивая младшим разнос по малейшему поводу. Ученики Цюнхуа ходили на цыпочках, боясь ненароком попасться ему на глаза и угодить в Долину Раздумий. Против уединённого созерцания никто ничего не имел, но вот сидеть там голодным по несколько дней не хотелось никому.

Спустя месяц Тай Цин, проверив успехи Сюань Юаня и Су Яо, остался весьма доволен. Вручив каждому по старинному трактату, он велел за три месяца постичь третью ступень мастерства и вдобавок даровал им редкую привилегию — свободный доступ в хранилище священных книг ордена. После этого глава столь же стремительно удалился. Сюань Чжэнь отчаянно завидовал младшим собратьям, бросая на шиди шутливые ревнивые взгляды, но Су Яо тут же принимался преданно защищать брата, сердито зыркая на старшего в ответ.

Жизнь Сюань Юаня за эти два месяца превратилась в череду строго расписанных, почти аскетичных будней.

Каждый день он вставал на рассвете, в час Тигра. Быстро прибрав постель, одевался, умывался и, прихватив верный Чжаньлу, спешил на безлюдную Террасу Свивающихся Облаков — оттачивать удары и плести заклинания в утренней тишине. К часу Кролика он торопился на Площадь Танца Мечей, чтобы присоединиться к общей тренировке. В час Змеи, когда утренний урок заканчивался, наступало время трапезы. За обедом он неизменно ободряюще гладил притихшего Су Яо по голове, хваля за усердие, а после они вместе возвращались на Террасу. Там они продолжали тренироваться, иногда устраивая дружеские спарринги с братом или Сюань Чжэнем. Разумеется, поединки с Су Яо больше походили на бережное наставничество. На исходе дня, в час Свиньи, Сюань Юань возвращался в свои покои, читал древние свитки и перед сном бережно протирал шёлком лезвие Чжаньлу.

Вся его вселенная теперь сузилась до изнурительных тренировок и заботы о брате.

Иногда ночами, глядя на залитый холодным лунным светом подоконник, Сюань Юань ловил себя на мыслях о другом человеке. В памяти то и дело всплывало улыбчивое, лукавое лицо Юнь Тяньцина. Он вспоминал, как тот прятался за стволом дерева, с тайной тоской наблюдая за играющей детворой; как настырно шёл следом, пряча за напускной веселостью робкую надежду; как задорно улыбался, сверкая белыми зубами. Вспоминал его взгляд — испуганный, но твёрдый, когда Тяньцин обещал, что у них всё обязательно будет хорошо. Но ярче всего перед глазами стоял тот последний образ: притаившаяся за сосной фигура в тёмно-синем халате, провожающая их тоскливым взором.

В груди от этих воспоминаний разливалась странная, щемящая тяжесть. Ему было не по себе, но прогнать эти мысли не получалось. Матушка когда-то говорила ему: «Сынок, если кто-то сердится на твои ошибки, но не спешит наказывать, а терпеливо наставляет; если он готов заступиться за тебя перед обидчиком и искренне радуется твоим успехам — держись за такого человека. Он желает тебе добра».

Юнь Тяньцин стал первым, кто отнёсся к нему так. Наставник и старший брат Сюань Чжэнь, пожалуй, стали вторым и третьим.

http://bllate.org/book/36661/4706261