Готовый перевод Forced Marriage to the Ice Queen, Then I Faked My Death / Сбежать от ледяного бессмертного: инсценировка смерти после брака: Глава 13

Хань Шисюй медленно подошёл к Инь Цинцы.

В глазах Инь Цинцы Хань Шисюй сейчас сиял величием святого отца, и он искренне жалел, что Талисманный шёлк, закрывающий его глаза, был недостаточно плотным — хотелось бы, чтобы это была светонепроницаемая чёрная атласная лента.

Однако, вопреки всем ожиданиям, Хань Шисюй одним взмахом ладони отправил его в Врата Жизни!

Застигнутый врасплох, он сам превратился в один из остаточных фрагментов времени. Огромная сила всасывания Врат Жизни подхватила его, и в голове промелькнула лишь одна мысль: Секретное Царство ещё не пройдено, а он сходит с дистанции на полпути — неужели он снова вернётся в ту клетку?

Но в глубине души теплилась слабая надежда.

Лучше бы уж Хань Шисюй отправил его прямиком в Мир Демонов.

…

Вершина Сяньду, терраса Бессмертных.

На доске для игры в го догорело уже несколько палочек благовоний, но победитель в партии так и не определился.

Фан Югуй зевнул и заметил вдалеке, как из-под каменных ступеней террасы показалась маленькая головка с пучком волос. Маленький ученик-аптекарь, потратив последние силы, взобрался на последнюю ступеньку и с глухим стуком рухнул на камни террасы.

Увидев это, Фан Югуй слегка взмахнул рукавом, и тело мальчугана, подхваченное невидимой силой, медленно опустилось прямо перед ним.

Маленький аптекарь был до крайности измождён. Увидев Фан Югуя, он разрыдался, и слёзы градом покатились по его щекам:

— Господин управляющий, господин управляющий!

— Ну-ну, чего же ты так старался, забираясь так высоко, чтобы поплакать? Кто тебя обидел? — Фан Югуй достал платок и вытер мальчику слёзы и сопли.

Маленький аптекарь, икая от рыданий, замотал головой и наконец смог выговорить:

— Тот демон из Павильона Созерцания Луны… то есть, Супруга Владыки бессмертных… он… он сбежал!

Раздался резкий стук: чёрный камень для го вонзился в доску, и та, не выдержав чудовищного напора, разлетелась на куски.

Юнь Ли поднялся среди этого хаоса и, стиснув зубы, прошипел:

— Пока он был в Обители Цзюэчэнь, он номинально считался спутником Владыки Бессмертных, и я не мог его тронуть. Но стоит ему покинуть Обитель Цзюэчэнь, как он становится демоном, которого обязан уничтожить каждый. Инь Цинцы, о, Инь Цинцы… молись, чтобы ты не попал мне в руки, иначе я разорву тебя на десять тысяч кусков.

От него исходила леденящая жажда убийства, но в его взгляде читалось и какое-то странное, невыразимое возбуждение.

Маленький аптекарь всхлипнул от страха и притих. Лицо Фан Югуя помрачнело: он подумал, что главы Управления Сечжи и Управления Гуйхэн сейчас на выездных заданиях и вернутся не скоро — дела плохи.

Вдалеке главы сект, не понимая, что произошло, и решив, что это лишь спор между управляющими, перевели взгляды обратно на Зеркало Чунгуан. Именно в этот момент по поверхности зеркала прошла рябь.

Издалека прилетели несколько журавлей и начали кружить перед Зеркалом Чунгуан.

Юнь Ли и Фан Югуй тоже уставились на зеркальную гладь.

Первый журавль, расправив крылья, устремился к зеркалу и, едва коснувшись поверхности, напоминавшей текучую воду, погрузился в неё. Когда он вылетел обратно, на его спине сидел культиватор — судя по одежде, один из тех учеников сект, что отправились в Секретное Царство Гуйюй.

Толпа на террасе Бессмертных вскрикнула от удивления.

Остальные журавли один за другим ныряли в Зеркало Чунгуан и возвращались со спасёнными учениками, которые считались пропавшими без вести. Ступая на землю, ученики от радости падали на колени перед своими главами, которые с тревогой ждали их возвращения.

Главы сект поначалу хотели отчитать своих подопечных, но, вспомнив, что те рискнули жизнью ради выживания сект — ведь в нижнем мире культивации ресурсы оскудели, а духовные жилы истощились, и любая магическая вещь из Секретного Царства Гуйюй могла спасти их положение — они лишь тяжело вздохнули.

Завершив спасение культиваторов, журавли снова направились к зеркалу. На этот раз они вынесли нескольких женщин. Все заметили, что те были обычными людьми, — они падали в обморок от слишком разреженного воздуха высшего мира культивации. У многих на лицах были бабочки-маски. В суматохе с одной из женщин маска слетела, обнажив лицо.

Под глазом у неё была родинка в виде киноварной точки — это был лудин.

Вспомнив все слухи о Секретном Царстве Гуйюй, люди устремили осуждающие взгляды на спасённых культиваторов. Те от стыда не смели поднять глаз.

Фан Югуй поднялся и приказал ученикам Сяньду отправить этих женщин в нижний мир культивации. Поверхность Зеркала Чунгуан затихла, но Фан Югуй, пересчитав журавлей, обнаружил, что одного не хватает.

Он прищурился, глядя на зеркало.

Зеркало Чунгуан вспыхнуло ослепительным светом, и последний журавль, расправив крылья, вырвался наружу. На его спине, развеваясь на ветру, стояла ослепительно-красная фигура; длинные волосы и Талисманный шёлк метались, подобно утренней заре, озаряя изумлённые глаза Фан Югуя.

Как Инь Цинцы мог выбраться из Секретного Царства Гуйюй?

Фан Югуй услышал за спиной тихий смешок. Обернувшись, он увидел, что Юнь Ли свирепо смотрит на фигуру Инь Цинцы. Тот уже призвал свой меч и так крепко сжал рукоять, что его пальцы побелели и захрустели.

Фан Югуй инстинктивно хотел остановить Юнь Ли, но опоздал: тот уже бросился в атаку.

Инь Цинцы, только что переживший головокружительное перемещение, с трудом держался на спине журавля. Ноги подкашивались, в ушах не утихал тревожный сигнал Системы, лишая возможности сосредоточиться. Когда он заметил Юнь Ли, кончик его меча был уже в футе от него.

Тело отреагировало быстрее разума: он отклонился, избегая удара. Журавль, испугавшись, взмыл вверх, а Инь Цинцы, из-за резкого движения сбив дыхание, тяжело задышал. Он припал к спине птицы, пытаясь за что-то ухватиться, чтобы пережить приступ, но случайно вырвал у журавля перо, причинив ему боль, и чуть не сорвался вниз.

Он ласково погладил птицу, успокаивая её.

Инь Цинцы ясно понимал: на террасе Бессмертных собрались его злейшие враги, которые жаждали его смерти, и лишь статус Супруги Владыки бессмертных пока сдерживал их от расправы.

Но Юнь Ли не станет считаться с этим.

Ци от меча Юнь Ли заставляла журавля метаться из стороны в сторону. Инь Цинцы прижал руку к ноющему сердцу и вдруг нащупал в складках одежды ароматический мешочек — тот самый, который Хань Шисюй давал ему понюхать в Секретном Царстве.

Не было времени гадать, как он оказался у него в одежде. Он прижал мешочек к носу, словно соломинку спасения, и сделал глубокий вдох.

Аромат лекарственных трав ворвался в лёгкие, прохлада принесла ясность, успокаивая его хриплое, как кузнечные мехи, дыхание.

Рассудок прояснился.

Глядя на мешочек, он выругался: Хань Шисюй, Хань Шисюй, чтоб тебя! Не довел дело до конца, не отправил меня в логово демонов, а выкинул прямо на террасу Бессмертных — явно желая, чтобы враги разорвали меня на части.

Похоже, твое Дао и вовсе не нуждается в доказательствах!

Только он закончил ругаться, как заметил, что несколько журавлей окружили его вместе с птицей, на которой он сидел, выстраиваясь в формацию. Вспыхнул свет, и прозрачный Барьер окутал Инь Цинцы. Когда ци меча Юнь Ли снова ударила в него, она просто отскочила в сторону.

Затем журавли, покинув террасу Бессмертных, полетели в сторону Павильона Созерцания Луны.

Да что же это такое, его снова хотят запереть в Павильоне Созерцания Луны?

Либо смерть, либо потеря свободы — да почему он не может хоть раз сделать выбор сам?

Глава 8

Когда Врата Пути Мертвых поглотили последний призрачный силуэт, пустота, рассечённая мощью меча, начала медленно возвращаться к своему первоначальному состоянию.

Словно рябь на воде, она тихо затягивалась, не оставляя следов.

Хань Шисюй обернулся.

Врата Жизни ещё не закрылись.

Его лицо, прежде спокойное, теперь приобрело холодную, суровую строгость. Он зашагал по водной глади в сторону Врат.

Все люди с первого уровня Секретного Царства Гуйюй были доставлены в мир живых, даже те культиваторы; журавли непременно должны были доставить Инь Цинцы в безопасное место — почему же Врата Жизни всё ещё не закрыты?

По мере приближения он увидел, как из пустоты вслед за ним извивается лоза, пытаясь первой коснуться Врат. Но едва она коснулась края разлома в пространстве, как тут же отпрянула назад, словно получив страшный урон.

Вслед за ней потянулись другие лозы.

Хань Шисюй остановился. Он смотрел на лозы, которые, несмотря на боль, отчаянно тянулись к Вратам, но в его глазах не было ни капли сочувствия.

Лозы из последних сил пытались прорваться, но невидимый барьер отбрасывал их, сколько бы они ни бились. Зелень на них увядала, листья осыпались, в воздухе запахло палёным.

Хань Шисюй услышал полный боли женский крик и взмахнул рукавом, подобно летящим облакам, заставляя существо явить свой истинный облик.

Дух дерева в жалком виде ползал по земле, непрерывно кланяясь и моля:

— Бессмертный владыка, умоляю, позвольте мне отправиться с ними! Пусть даже я стану травой или деревом… прошу, позвольте мне всегда быть рядом с ними!

Дух дерева дождалась лишь вздоха и холодного ответа:

— У всего есть своё время и своё место. Раз Врата Жизни преграждают тебе путь, ты должна следовать их закону. К тому же, пути людей и демонов неисповедимы.

Эти слова, словно гром, поразили духа дерева. Опустив взгляд на своё ужасающее отражение в воде, она проронила мутную слезу, которая скатилась по её обезображенному лицу:

— Неисповедимы, значит…

Она подняла глаза на Хань Шисюя и, стиснув зубы, выпалила:

— А разве ты и твой спутник — не существа с разных дорог?

Хань Шисюй бесстрастно ответил:

— Такова воля Небесного Дао, такова предопределённая карма.

Дух дерева вдруг горько усмехнулась, в её голосе зазвучал сарказм:

— Небесное Дао отправило его в Секретное Царство, а ты сам вытолкнул его оттуда — разве ты сам следуешь Небесному Дао! Посмотри, Врата Жизни не закрываются именно потому, что ты идешь против воли небес!

В глазах Хань Шисюя, спокойных, как застоявшаяся вода в колодце, не дрогнуло ни мускула. Он произнёс:

— Если я действительно допустил ошибку в суждениях, то последую знакам и исправлю её. У него своя судьба. А что касается того, что Врата не пропускают тебя — тут я бессилен.

— Ты непременно можешь что-то сделать. — Дух дерева, зная, что сердце этого человека твердо как камень, решила сменить тактику, надеясь пробудить в нём сострадание: — Те культиваторы поплатились за свои злодеяния, я лишь вершила правосудие, я не совершила ошибки! По крайней мере, в то время, пока я использовала тело Яньэр, мы вместе спасли многих девушек. Теперь Яньэр вернулась в цикл перерождений, а девушки вернулись в мир живых, и я радуюсь за них. Но что же я? Если их не будет рядом, я не знаю, какая радость может быть в этой бесконечной жизни. Я просто хочу стать травой или деревом и сопровождать их — это всё, чего я жажду. Бессмертный владыка, я так одинока, молю, отправь меня в мир людей, позволь мне найти их…

http://bllate.org/book/36645/4557458