Готовый перевод Help My Wife Fell Out of Love What Do I Do / SOS: Моя жена разлюбила? История одной любви: Глава 13

Шэнь Цинсюй усмехнулся: — Так себе.

— Мы как раз заканчивали учебу, и у каждого настал самый критический этап перевода проектов в практическую плоскость, — голос Шэнь Цинсюя звучал ровно, в нем почти не улавливалось никаких эмоций. — Тогда он сам нашел меня и предложил: чтобы избежать ненужной конкуренции за ресурсы внутри команды и позволить профессору более объективно оценить наш общий исследовательский потенциал, лучше всего назначить определенный день и одновременно сдать собранные нами ключевые данные.

Он сделал паузу, и уголки его губ изогнулись в едва заметной, совершенно лишенной тепла усмешке:

— Направление его проекта частично пересекалось с моим, но в целом больше тяготело к прикладной части. Я согласился. В итоге, когда я на завершающем этапе приводил материалы в порядок в оговоренный срок, от профессора до меня дошли слухи, что он опередил меня на неделю и в одиночку сдал свой так называемый полный отчет о проделанной работе.

— То, что он сдал, — добавил Шэнь Цинсюй все тем же ровным тоном, — содержало некоторые ключевые узлы из цепочки базовых данных, которые мы обсуждали ранее, но за проверку которых отвечал исключительно я.

— Пусть он и сделал обоснованный повторный вывод и объяснение своим методом, любой проницательный человек сразу бы понял, что это сэкономило ему как минимум полгода времени на проверки.

Шэнь Цинсюй пожал плечами:

— Позже он объяснял мне, что у его семьи тогда начались проблемы и ему кровь из носу нужно было срочно показать хоть какие-то результаты, чтобы удержать позиции... А потом он собирался во всем признаться профессору и вернуть мне первое место... Но я отказался.

Ему было лень оставаться там и тратить душевные силы на пустые светские любезности, поэтому он просто забрал находившийся у него на руках полуфабрикат и вернулся на родину.

Голос Шэнь Цинсюя звучал спокойно, словно он рассказывал о каком-то незначительном происшествии, не имеющем к нему никакого отношения.

Но он умолчал о том, что сразу после возвращения на родину ему пришлось несладко.

Условия для запуска его экспериментов требовались суровые, в отечественной научной сфере эта ниша пустовала, к тому же он был молод, и за душой у него имелся лишь статус наследника семьи Шэнь — привлечь крупное финансирование с ходу не получалось, и какое-то время исследования находились на грани заморозки.

Никто не осмеливался бездумно вбухивать сотни миллионов в туманный по перспективам и долгий по срокам «марафонский проект».

Никто, кроме Чжоу Хуая.

Фактического владельца Шанхан Технолоджи, с которым он до этого никогда в жизни не виделся, но который тем не менее решительно протянул ему руку помощи.

Однако на каждое его слово брови Чжоу Хуая хмурились всё сильнее, и в конце концов тот догадался сам:

— Уехать из мест, где шело развитие, и вернуться назад... Обосноваться там было непросто, верно? И разве из-за этого он косвенно не подтолкнул тебя к заключению брака по расчету?

Шэнь Цинсюй проглотил ложку мягкой, ароматной мясной каши, поднял взгляд на Чжоу Хуая и произнес с легким предостережением в голосе:

— Нет, я не собираюсь пробиваться за счет продажи самого себя. К тому же, это наше с Сун Ичэнем личное дело, с тех пор прошло уже много времени, так что не вздумай с бухты-барахты кидаться мстить за меня.

Мало того, что это спровоцирует скандал, так еще и болезнь Чжоу Хуая может всплыть наружу.

Чжоу Хуай тут же скорчил обиженную физиономию человека, которого несправедливо оклеветали:

— С чего ты взял, что я могу быть настолько безрассудным? — Да с чего он вообще взял, что имеет хоть какое-то право так нагло и самодовольно возвращаться и добиваться тебя? Если уж ему так совестно, пусть найдет канаву да утопится.

Чжоу Хуай завилял хвостом, выпрашивая у него разрешение:

— Если я не стану портить ему жизнь с помощью бизнеса, можно я разберусь с ним физически?

Шэнь Цинсюй невольно усмехнулся, тяжело стукнул Чжоу Хуая по лбу и отложил ложку.

— На этом тему закрываем, теперь моя очередь задавать вопросы.

Он протянул слегка похолодевшие от алкоголя и нервного напряжения пальцы, легонько подцепил Чжоу Хуая за подбородок, заставляя того смотреть прямо себе в глаза, и высказался с невиданной доселе серьезностью:

— Чжоу Хуай, у меня есть к тебе вопрос.

Чжоу Хуай покорно поднял глаза, и в его темных зрачках отчетливо отразился сосредоточенный силуэт Шэнь Цинсюя.

— Если, — выговаривая каждое слово медленно и отчетливо, произнес Шэнь Цинсюй, — я говорю: если... Ты однажды в собственном доме оборудовал подвал.

Он сделал паузу, внимательно отслеживая малейшие изменения в выражении лица Чжоу Хуая, и только после этого задал тяжелый, витавший в воздухе вопрос:

— Какова... какова была твоя цель?

Шэнь Цинсюй сохранял невозмутимость, лишь испытывая легкое недоумение из-за вопроса Шэнь Цинсюя:

— Подвал?

Шэнь Цинсюй кивнул:

— Да, не тот, где просто хранят товары.

— Может, я складывал туда какие-то личные вещи или вещи компании, которые не стоит выставлять напоказ, — Чжоу Хуай раздумывал недолго, а затем снова принялся за сладкоречивые заверения. — Но от тебя у меня секретов нет, если бы существовало что-то подобное, я бы непременно дал тебе знать.

Врёт и не краснеет.

Шэнь Цинсюй сдержал готовую сорваться с губ усмешку и продолжил:

— А если он предназначен для того, чтобы запирать людей?

Наручники и цепи лежали прямо у входа — судя по всему, чтобы тому, кто пришел, было удобно принести их с собой или заменить старые.

При одной мысli о том, что он мог спать прямо над грудой запертых гниющих трупов, Шэнь Цинсюя пробирала леденящая дрожь.

Чжоу Хуай опустил голову, помешивая новой ложкой отрезвляющий суп, задумался на мгновение, а когда поднял взгляд, с заметным смущением уточнил:

— Цинцин намекает мне на что-то?

Шэнь Цинсюй: ?

Чжоу Хуай не мог скрыть расползавшуюся по лицу улыбку, а в его взгляде читалось легкое затруднение:

— На самом деле у меня нет подобных наклонностей... Но... если тебе такое по душе, когда я свободен от работы, можешь запирать меня хоть на замок.

Только вот запирать в подвале, пожалуй, слишком накладно, может, лучше подождать в гостиной? Пока Шэнь Цинсюй в фартуке возится на кухне, собираясь его покормить, он присядет внизу и заглянет за добавкой пораньше.

— […]

Шэнь Цинсюй опешил и лишь спустя какое-то время уловил смысл слов Чжоу Хуая, погрузившись в самое долгое за всю свою жизнь молчание.

Проявления альтер-эго большую часть времени ничем не отличались от поведения нормального человека, из-за чего он снова позабыл, что вообще-то каждый из Чжоу Хуаев — психически больной.

Но...

— Ты... с чего ты такой... озабоченный? — сердце Шэнь Цинсюя заколотилось быстрее, от злости у него даже ослабли ноги. — Я ведь задаю тебе предельно серьезный вопрос.

Что бы он ни сказал, тот вечно сводит всё к ниже пояса, а расщепление личности — это ведь не какое-нибудь половое извращение.

Чжоу Хуай ни капельки не смутился:

— Потому что я люблю Цинцина и, разумеется, думаю об этом каждую секунду.

Шэнь Цинсюй поспешил исправить его ошибочные суждения:

— Существует множество способов выразить привязанность, настоящая любовь — это единение душ, она может быть даже платонической. По идее, люди занимаются... этим исключительно ради продолжения рода, но у нас ведь всё равно не будет детей, понимаешь?

Родители Шэнь Цинсюя: отец — выдающийся и практичный предприниматель, а мать — университетский профессор. Будучи их ребенком, Шэнь Цинсюй всегда придерживался довольно консервативных взглядов на брак и романтические отношения.

Раз уж супруг — мужчина, в чрезмерно частой супружеской жизни нет никакой необходимости.

С самого начала брака Шэнь Цинсюй установил правила: раз в неделю, за раз один-два подхода, контрацепцию можно не использовать, поскольку залететь всё равно не выйдет, так что считать это просто способом поддержания чувств.

Позже, по мере того как они взрослели, Шэнь Цинсюй испугался, что подобная частота может негативно сказаться на здоровье мужа, а тот из-за мужской гордости постесняется первым предложить сократить количество близости, и из заботы перевел всё на график: раз в месяц, один подход за раз.

Использование презервативов стало обязательным, иначе после слишком бурной ночи всё не отмоешь.

Муж разделял его взгляды и никогда не выказывал ни малейшего недовольства.

Вот только порожденные расстройством альтер-эго одно за другим напоминали объевшихся возбуждающего зелья индивидов, которые либо сыплют сальными словечками, либо норовят пристать на практике.

Шэнь Цинсюй решительно не мог с этим смириться.

Чжоу Хуай отнесся к его правилам с полным пренебрежением:

— Это лишь доказывает, что твой муж и впрямь ни на что не годен.

— Впрочем, чего еще ждать, сколько ему вообще лет? — Чжоу Хуай не упускал ни единой возможности лягнуть соперника. — Муж должен быть помоложе.

Шэнь Цинсюй: […]

У него зачесались руки.

И всё же его слова возымели некоторый эффект: когда после водных процедур Шэнь Цинсюй вышел из ванной, то обнаружил Чжоу Хуая лежащим на своей подушке.

Заметив, что Шэнь Цинсюй не собирается его выгонять, Чжоу Хуай тут же сел ему на шею:

— Мы же можем предаться безумию после выпивки?

Шэнь Цинсюй с бесстрастным лицом откинул одеяло и лег:

— Нет, я уже протрезвел.

— Ладно, — разочарованно протянул Чжоу Хуай. — А распускать руки можно?

— ...Только попробуй высунуть хотя бы палец — останешься без ногтей.

Погасив прикроватную лампу, спальня тут же погрузилась во тьму, и Шэнь Цинсюй сначала подумал, что из-за непривычной обстановки и всяких дурацких домыслов у него случится бессонница.

Но, видимо, он и впрямь выбился из сил, и стоило ему почувствовать знакомый мужской запах от тела лежащего рядом человека, как его тут же сморил глубокий сон.

Однако Чжоу Хуай снова подал голос:

— Вообще-то... тот подвал, о котором ты говорил...

— [...] — Шэнь Цинсюй мгновенно протрезвел, повернул голову и затаил дыхание.

— Если бы я стал держать тебя взаперти, то, пожалуй, не стал бы строить подвал, — Чжоу Хуай принялся живописать собственные фантазии. — Долгое время без солнечного света ведет к проблемам с костями и мышцами, поэтому лучше пристроить на верхнем этаже мансарду, чтобы в свободное время мы могли уединяться там...

Шэнь Цинсюй всё же не сдержался и от души двинул Чжоу Хуаю.

Удар пришелся на славу, Чжоу Хуай довольно заерзал, в тишине раздалось шуршание, и вдруг его плечо отяжелело — мужчина прижался к нему подбородком и жалобно зашептал:

— Можно я пущу в ход язык? Умоляю.

— […]

В конце концов Шэнь Цинсюй снова сдался. Сперва он даже не понял, что именно Чжоу Хуай имеет в виду под пустить в ход язык, пока тот, ведя себя точь-в-точь как капризный ребенок, небрежно не распахнул воротник его пижамы.

Шэнь Цинсюй, конечно, не мог кормить детей грудью, но это вовсе не значило, что он был не в силах ощутить те самые ощущения от кормления.

Когда пуговицы наконец удалось застегнуть обратно, на руках Чжоу Хуая красовалось немало следов от его пальцев, а сам Шэнь Цинсюй, лишенный возможности видеть в темноте, едва не решил, что его едва не отгрыз полутораметровый здоровяк.

Кое-как угомонившись и заснув под утро, Шэнь Цинсюй на собственном опыте прочувствовал последствия вчерашнего похмелья — раскалывающаяся от боли голова.

Плотные шторы были предусмотрительно задернуты наполовину, тогда как сквозь вторую половину пробивался яркий дневной свет. Чжоу Хуая рядом не оказалось, от смятых постельных принадлежностей еще исходило остаточное тепло.

В ушах Шэнь Цинсюя звенело, он прищурившись нашарил телефон, который игнорировал всю ночь, и предсказуемо обнаружил, что тот забит сообщениями под завязку.

Оставшийся вчера на хозяйстве Сюй Да метал громы и молнии:

[Все разошлись, Ичэнь сказал, что возвращается в семью Сун, ну я и не стал его удерживать.]

[Погоди, между тобой и Ичэнем и правда что-то было? Он что, примчался назад только ради того, чтобы возобновить старый роман? Решил в открытую увести чужого мужа? (Я сейчас не про брата Чжоу).]

http://bllate.org/book/36617/4553307