Готовый перевод Facing the Abyss, Seeking the Dao / Вопрошая Дао у края бездны: Глава 11

Дождь всё-таки хлынул.

Ветер перегнал тяжелые грозовые тучи через горную вершину, и на землю обрушилась сплошная водяная стена. Свинцовое небо то и дело разрывали вспышки молний, оглушительно грохотал гром, а огромные лотосовые листья, служившие укрытием, нещадно гнулись и трепетали под яростными ударами капель.

Ян Синьвэнь перехватил стебель обеими руками и поднял импровизированный зонт повыше, чтобы мокрая изнанка листа не ложилась Чэнь Аньдао прямо на макушку.

Остальные ученики поспешно возвели защитные барьеры. Младший брат Ван — Брат-лягушка — возился с вещами, замешкался на мгновение и тут же вымок до нитки. В его жалком виде, под аккомпанемент грозы, сквозь которую пробивался плач цикад, угадывалась своеобразная поэзия летнего ливня.

— Аньдао... что ты делаешь? — к ним поспешно подошел Великий старейшина. Забрав у Брата-лягушки нефритовый жетон Чэнь Аньдао, он попытался вернуть его владельцу. — Вы с А-Минем — гордость и опора ордена Линьюань. К чему эти глупые капризы?

— Мои слова идут от самого сердца, — с холодным лицом произнес Чэнь Аньдао, вежливо сложив ладони в приветствии. — Мы со старшим братом родом из великих кланов. Лишь благодаря заслугам предков мы заняли столь высокое положение, которого на деле совершенно не заслуживаем. Прошу вас, старейшина, заберите жетон. Не нужно нарушать устои ордена и обременять мою совесть лишним стыдом.

Жетон так и кочевал из рук в руки, точно раскаленный уголь. Ян Синьвэнь, придерживая тяжелый лист лотоса, кожей ощущал устремленные на него косые, колючие взгляды, но упорно делал вид, будто ничего не замечает.

«Выходит, им претит не моя никчемность, а мое безродное происхождение»

Брат-лягушка растерялся, но через секунду, решительно стиснув зубы, шагнул вперед:

— Брат Чэнь, твои суждения предвзяты. Новые правила не могут судить прошлые дела. Если рассуждать так, то и наши старейшины в свое время не проходили никакого отбора — орден сам приглашал их как признанных мастеров своего дела. Если бы новые законы имели обратную силу, нам пришлось бы заставить и старейшин участвовать в ученическом испытании!

— Законы не имеют обратной силы, и младший брат Ван зрит в самый корень, — отозвался Чэнь Аньдао.

Он посмотрел на Брата-лягушку. Ростом и статью он заметно уступал могучему собеседнику, но в его позе не было и намека на слабость. Каждое слово он ронял тихо, но веско:

— Однако мой младший брат тоже вошел в орден полтора месяца назад. Он совершил положенные поклоны перед учителем и получил от него имя. И я был тому свидетелем. То, с каким упорством вы гоните его, наводит на размышления. Вы полагаете, наш учитель недостоин поклонов моего младшего брата? Или же слово клана Чэнь из Сишани для вас больше ничего не значит?

Ян Синьвэнь заметил, как дрогнули и смешались враждебные взгляды. Брат-лягушка заговорил торопливо, почти испуганно:

— Брат Чэнь, помилуй, что за речи! Клан Чэнь из Сишани — великая столетняя династия. Наш почтенный глава пика Улин и твой уважаемый отец, старейшина Шишэнь, пользуются непререкаемым авторитетом. Мы преклоняемся перед их величием, как можем мы помыслить о неуважении!

Толпа зашумела, согласно кивая. Ян Синьвэнь слушал это славословие и невольно думал, что мир бессмертных мало чем отличается от земной юдоли. Чтобы жить здесь припеваючи, нужно либо расшибиться в лепешку и стать непревзойденным мастером уровня их учителя — Первого меча Линьюань, либо иметь за спиной влиятельную родню и сильных предков.

Чэнь Аньдао промолчал, лишь опустил веки, стоя под сенью огромного листа. Он и так с самого утра чувствовал себя скверно, а сейчас его лицо сделалось совсем бескровным. Ян Синьвэнь за его спиной внутренне подобрался, готовый в любой момент подхватить пошатнувшегося юношу, если тот лишится чувств.

— Стремление простых смертных к постижению Дао достойно всяческой похвалы, и мы, идущие по пути совершенствования, всегда это поощряем, — раздался из толпы звонкий женский голос.

Ян Синьвэнь вскинул голову и увидел Сюй Неяо. Она шагнула вперед и звучно продолжила:

— Однако орден Линьюань — не заурядная секта. Даже отпрыски великих семей обязаны пройти строгий отбор, чтобы доказать свое право переступить порог школы. Что уж говорить о месте личного ученика старейшины Синцзи! Как может претендовать на такую честь тот, кто лишен великого духовного дара?

Ливень расходился всё сильнее, но ясный голос Сюй Неяо легко пробивал шум падающей воды, отчетливо доносясь до каждого.

— Наши с братом духовные каналы заблокированы от рождения, — негромко заметил Чэнь Аньдао. — Стало быть, и мы в глазах сестры Сюй обделены этим самым даром?

— Ты происходишь из клана Чэнь из Сишани. За последние пять поколений сразу трое твоих предков обрели Дао и вознеслись на небеса. Одной этой родословной достаточно, чтобы твой духовный рок был неоспорим, какими бы ни были твои личные таланты, — строго отчеканила Сюй Неяо. Взгляд ее, острый как лезвие меча, впился в Ян Синьвэня. — Е Минь — единственный наследник великой линии Святой девы Лотоса Небесного Трона. Если уж начистоту, сами земли, на которых стоит орден Линьюань, принадлежат его семье. Ваше присутствие подле старейшины Синцзи ни у кого не вызывает вопросов. Но этот безродный малец по фамилии Ян... В нем нет ни единой искры истинной предначертанности.

Эти слова подействовали на толпу как сигнал. Почувствовав твердую опору, ученики принялись согласно поддакивать Сюй Неяо. Брат-лягушка попробовал было вставить слово, но лишь смущенно замялся — спорить с ней ему явно не хватало духу.

Небо разверзлось окончательно, тяжелый лотосовый лист в руках Ян Синьвэня мелко задрожал от силы ударов стихии. Вдруг Чэнь Аньдао мягко отвел его руку, шагнул прямо под хлещущие струи и остановился лицом к лицу с Сюй Неяо.

— Мир необъятен, — негромко проговорил он. — Но учитель среди миллионов людей выбрал именно его. Разве это не есть высшее предначертание?

— Могущество старейшины Синцзи безгранично, он способен двигать горы и иссушать моря, и я глубоко чту его имя, — Сюй Неяо сделала паузу, и ее тон стал жестче: — Но помыслы старейшины чисты, а сердце полно милосердия. Должно быть, он просто пожалел несчастного сироту и поддался минутной слабости, нарушив устав. Жалость нельзя путать с велением судьбы.

Мокрые пряди волос облепили бледное лицо Чэнь Аньдао, потемневшие от воды одежды прилипли к телу. Он сощурился, пытаясь рассмотреть собеседницу сквозь пелену дождя, и внезапно зашелся сухим, глухим кашлем. Ян Синьвэнь испуганно бросился вперед, тщетно пытаясь прикрыть его лотосовым листом, но укрыть юношу от этого яростного потока было невозможно.

— Сестра Неяо, — прохрипел Чэнь Аньдао, с трудом переводя дыхание. Голос его охрип и сорвался. — Позволь спросить, как давно ты спускалась к подножию гор?

Сюй Неяо недоуменно нахмурилась:

— Года три или четыре назад... К чему эти расспросы?

— Три-четыре года... — эхом отозвался Чэнь Аньдао. — За такой срок ты совсем позабыла, какова жизнь за пределами нашей тихой обители.

Вдруг он резко развернулся, вскинул руку и указал на юг. Его тонкие бледные пальцы мелко дрожали, на тыльной стороне ладони отчетливо проступили синеватые вены. В ту же секунду небосвод расколола ослепительная молния, на мгновение осветившая его искаженное гневом лицо.

Он обвел присутствующих лихорадочным, яростным взглядом. Промокшие волосы выбились из растрепавшейся ленты, а безумный блеск глаз в белом сиянии грозы делал его похожим на мстительного духа.

— Ступай и погляди сама! Там, у самого подножия наших гор, в крошечном городке, все переулки завалены трупами и умирающими! Больным негде искать помощи, мертвых некому хоронить! Доведенный до отчаяния голодом люд жрет собственных детей, императорские войска режут друг друга в бесконечной бойне, а на улицах свирепствуют мор и нищета! Куда ни глянь — повсюду лишь брошенные, несчастные калеки и сироты!

Он кричал, надрывая связки, пока его шея не покрылась лихорадочным румянцем. Силы внезапно оставили его; покачнувшись, он опустил дрожащие ладони и закрыл лицо руками.

— Мой младший брат — сирота, но таких, как он, миллионы, — уже тише, но с прежней стальной убежденностью заговорил Чэнь Аньдао. — Если бы учитель руководствовался одной лишь слепой жалостью, ему следовало бы перенести на вершину горы всех сирот Поднебесной, распахнуть амбары ордена, чтобы накормить голодных, и самолично усмирять демонов и стихию. Но он привел сюда лишь одного человека, в котором разглядел редчайший, исключительный дар. И вы смеете называть это пустой сентиментальностью? Мой учитель чужд дешевой добродетели. Но даже если бы он решил спасти весь мир — неужели кто-то из вас посмел бы встать у него на пути?

— Старейшина Синцзи... — попробовал вставить кто-то.

— Мой учитель чист помыслами, но он не дурак, — оборвал Чэнь Аньдао с ледяной усмешкой. — Вы пытаетесь вертеть им, точно слепым орудием в своих интригах, и всерьез полагаете, будто он ничего не замечает?

— Аньдао, замолчи! Это уже слишком! — Великий старейшина резко шагнул вперед, пытаясь ухватить строптивца за плечо. Но Ян Синьвэнь среагировал мгновенно: дернув Чэнь Аньдао на себя, он увел его с траектории движения, заставив сухую ладонь старика схватить пустоту.

Пальцы Чэнь Аньдао, которые сжимал мальчик, оказались ледяными, словно у покойника.

— Брат... — тихо позвал Ян Синьвэнь.

Чэнь Аньдао слабо качнул головой, давая понять, что держится.

— Аньдао, мы лишь печемся о благе твоего учителя, ведь Чжэндэ так легко обмануть. К чему эти злые обвинения? — Великий старейшина с досадой отдернул руку и принялся степенно поглаживать бороду. — Твои речи ранят сердца твоих собратьев.

Чэнь Аньдао промолчал, безвольно опустив голову. Вся его недавняя ярость улетучилась без следа, тонкая шея беззащитно согнулась, словно он покорно ждал удара плахи. Но стоит Ян Синьвэню склониться к нему, как Чэнь Аньдао едва слышно шепнул ему на ухо:

— Это лишь представление. Не бойся. Зато после сегодняшнего дня никто больше не посмеет донимать тебя расспросами.

— Мне все равно на них, — у Ян Синьвэня защипало в глазах. — Тебе нельзя оставаться под ливнем. Ты заболеешь.

— Сейчас середина лета, жара... Пустяки, — Чэнь Аньдао снова тихо закашлялся. — Потерпи еще немного. Как только закончится жеребьевка и вернется учитель, они отступят.

— Но...

— Послушать тебя, так мы здесь занимаемся самым низким притеснением слабых, — подала голос Сюй Неяо. — Но единственное, чего мы требуем — это справедливость.

— Твой собственный младший брат на отборе плелся в самом конце списка, однако его взял в личные ученики старейшина Цзоуцзы. А тот, кто занял второе место, в итоге пошел в услужение к твоему брату. О какой справедливости ты говоришь, сестра? Похоже, твои весы измеряют выгоду, а не правду.

Сюй Неяо долго и испытующе смотрела на него.

— Все в ордене знают, что второй ученик пика Улин одарен блестящим умом и не имеет равных в искусстве вычислений и построения массивов. Но я и представить не могла, что ты столь искусен в плетении словесных кружев. Нам всем не переспорить тебя одного. Однако я вижу, что ты едва держишься на ногах. Стоит ли доводить себя до чахотки из-за упрямства? Мы ведь братья и сестры в одном ордене. Почему бы нам не найти разумный компромисс?

— И в чем же он заключается? — спросил Чэнь Аньдао.

Вместо ответа Сюй Неяо перевела взгляд на Ян Синьвэня.

Мальчик дерзко вскинул подбородок, встречая ее взор. Когда Сюй Неяо сделала шаг навстречу, он решительно заслонил собой Чэнь Аньдао и спросил:

— Где мой старший брат Е Минь?

— Перебрал хмельного, — равнодушно отозвалась Сюй Неяо. — Я велела Непину проводить его. Должно быть, он уже крепко спит в своей обители на пике Улин.

«Е Миня невозможно споить обычным вином! Его явно опоили снотворным. Еще вчера эта женщина приветливо улыбалась и угощала меня, а сегодня обернулась ядовитой змеей, готовой ужалить насмерть»

— Раз уж старейшина Синцзи привел тебя сюда, никто не посмеет выгнать тебя вон, — обратилась она к мальчику. — Но по новым правилам все новоприбывшие ученики перед тем, как принести клятву верности наставнику, обязаны пройти Испытание Сбора Элиты. Только так мы сможем отделить зерна от плевел. Ты останешься в ордене, это решено. Но вот достоин ли ты стать личным преемником Первого меча Линьюань — вопрос открытый. Что скажете, братья?

Ученики, уже начавшие было успокаиваться, вновь оживились. По толпе покатился согласный гул одобрения. Брат-лягушка деловито расправил широкие рукава и громко провозгласил:

— Именно так! Справедливое решение! Раз старейшина Синцзи выбрал тебя не из жалости, значит, у тебя есть выдающиеся таланты. Прояви себя на испытании, займи первое место — и возвращайся на свой пик Улин с чистой совестью!

— Он совершил все ритуалы и признан наставником, — смерил его презрительным взглядом Чэнь Аньдао. — Он мой младший брат по крови ордена, и никакая толпа... кхе-кхе... не вправе решать его судьбу!

— Брат Аньдао, ты так упорствуешь лишь потому, что ждешь заступничества старейшины Синцзи? — прищурилась Сюй Неяо.

— И это всё? — вдруг звонко спросил Ян Синьвэнь.

Его чистый, ясный голос разнесся над площадью, перекрывая шум бури, словно удар колокола во Дворце Небесных Законов.

Чэнь Аньдао и Сюй Неяо удивленно замолчали. На мгновение притихли и те, кто подначивал их из толпы.

— Испытание так испытание, — упрямо повторил мальчик и мягко улыбнулся второму брату.

Чэнь Аньдао внезапно ощутил, как ледяные потоки воды перестали хлестать его по плечам. Маленькая теплая ладошка Ян Синьвэня легонько сжала его пальцы, и по замерзшему телу мгновенно разлилось живительное тепло. Ливень по-прежнему бушевал вокруг, с оглушительным шорохом разбиваясь о листья лотосов в пруду, но между ними воцарилась тишина.

Он поднял глаза и замер: их укрывал едва заметный золотистый купол. Защитный барьер.

— Я долго тренировался, — тихо проговорил Ян Синьвэнь. Его глаза-фениксы светились такой искренней, детской радостью, что казалось, будто среди унылой бури внезапно наступила весна.

Он склонился ближе к плечу брата и прошептал ему на самое ухо:

— Скажи, ведь точно такой же барьер учитель поставил вокруг меня в тот день, в заброшенном храме?

http://bllate.org/book/36602/4709465