Готовый перевод Married to My Archrival / В браке с врагом: Глава 47

Фу Ли не выдержал её упрямства и отпустил:

— Тогда будь осторожна. Я подожду здесь, пока ты не пройдёшь.

— Знаю, — улыбнулась Цзян Янь, прикусив губу. Нефритовая шпилька в её причёске мягко переливалась в свете фонарей. Подумав, она добавила: — Завтра снова приду к тебе в гости.

Фу Ли кивнул:

— Хорошо.

Цзян Янь всё ещё улыбалась, когда дошла до поворота у ворот уездной управы и обернулась. Фу Ли по-прежнему стоял на том же месте, глядя ей вслед. Огни новогодней ночи окутывали его одинокую фигуру, придавая взгляду особую грусть. Цзян Янь тихо вздохнула и беззвучно помахала ему рукой, давая понять, что пора возвращаться в гостиницу.

Войдя во двор, она потрогала шпильку на волосах и невольно рассмеялась.

Но едва она переступила порог, как увидела в ярко освещённом дворе двух человек — своих родителей, наместника Цзяна и госпожу Цзян.

Цзян Янь поспешно стёрла улыбку с лица, затаила дыхание и скромно опустила руки:

— Батюшка, матушка, вы чего здесь?

Наместник Цзян, поглаживая короткие усы, многозначительно посмотрел на неё:

— Дочь увела какой-то юнец, а отец из-за этого мается, не может ни есть, ни спать. Пришлось с супругой выйти прогуляться, чтобы отвлечься.

— … — Цзян Янь потёрла кончик носа и тихо пробормотала: — А вы сами-то, когда уводили маму, разве так думали?

Наместник Цзян повернулся к жене:

— Слышишь, слышишь! Как только появился жених, сразу начала отцу дерзить. Сердце моё разрывается от боли!

Госпожа Цзян мягко улыбнулась, поднялась по ступеням и взяла дочь за руку:

— Когда прибыл старший молодой господин Фу в уезд Нинъянь?

— Сегодня, примерно в час змеи… А вы откуда узнали?

— Уезд Нинъянь — не велика площадь, новости здесь разлетаются мгновенно. С самого вечера, куда бы мы ни шли, девять из десяти встречных соседей поздравляли твоего отца. Из-за этого он весь вечер не находил себе места.

С этими словами госпожа Цзян заметила нефритовую шпильку в причёске дочери и радостно воскликнула:

— Ой! Какая прекрасная шпилька! Отличного качества!

Цзян Янь машинально коснулась украшения, но не успела ответить, как услышала новый вздох отца:

— Ах, дочь выросла и ушла из дома… Даже обручальное украшение уже приняла! Видимо, скоро нам с супругой останется только друг друга утешать.

Госпожа Цзян спросила:

— Раз приняла подарок, почему не пригласила его в дом?

— Пришёл в мой уезд, но не удосужился заглянуть к нам — разве это не дерзость? — вставил наместник Цзян.

— Если бы он сегодня явился, вы бы всё равно сказали, что пришёл без приглашения. Да и сегодня же канун Нового года! Как он мог осмелиться беспокоить вас в такой день? — хитро улыбнулась Цзян Янь. — Разве вы сами не говорили, что поддержите любое моё решение? Почему же теперь ведёте себя так… кисло и навязчиво?

Наместник Цзян молча теребил усы.

Госпожа Цзян бросила взгляд на мужа и мягко сказала:

— Твой отец просто не может смириться с тем, что ты уходишь. Когда ты уехала учиться в Иннань, он ещё утешал меня, мол, не надо так переживать. А теперь сам весь в тоске.

— Супруга, ты ошибаешься! — возразил наместник. — Учёба и замужество — вещи несравнимые!

Госпожа Цзян сделала вид, что не слышит, и предложила:

— Дома всё равно тихо. Почему бы завтра не привести его к нам?

— Кхм! Кхм! — громко закашлял наместник, усиленно подавая жене знаки глазами.

— Так и решено, — продолжила госпожа Цзян, игнорируя мужа. — У меня есть коробка дахунпао. Изначально я хотела взять её в Линьтао, чтобы подарить твоему деду, но раз уж ты приняла подарок от старшего молодого господина Фу, семье Цзян тоже следует ответить вежливостью. Сейчас зайду в дом и найду её. Завтра передашь ему.

— Кхм! Кхм! — снова закашлял наместник, пытаясь принять важный вид главы семьи: — Если этот юноша мне не понравится, дарить ничего не будем.

Супруги перебивали друг друга, словно играли в театральную сценку, и Цзян Янь не знала, то ли уйти, то ли остаться — ей даже захотелось рассердиться.

И вот на следующий день, в гостинице «Фулинь».

Цзян Янь, опершись подбородком на ладонь, постукивала пальцами по столу и то и дело косилась на Фу Ли:

— …Вот так всё и было. Батюшка с матушкой хотят тебя видеть. Пойдёшь?

Фу Ли выслушал внимательно и надолго замолчал. Затем вдруг встал и начал рыться в дорожной сумке у изголовья кровати.

У Цзян Янь сердце ёкнуло: «Неужели он считает, что семья Цзян торопится слишком сильно, и не хочет идти?»

Но тут Фу Ли вытащил из сумки плоскую продолговатую лакированную шкатулку с золотой инкрустацией, облегчённо выдохнул и торжественно протянул её Цзян Янь, открыв крышку:

— Подарок для встречи. Надеюсь, подойдёт.

Цзян Янь заглянула внутрь: на бархатной подкладке лежали два бруска туши и древняя точильная доска. Она провела пальцем по поверхности — камень был тёплым и гладким, как кожа, а тушь — глубочайшего чёрного цвета, с едва уловимыми золотистыми частицами, свидетельствующими о её исключительном качестве.

— Это точильная доска эпохи Тан, которую я долго искал, — пояснил Фу Ли, заметив её восхищение. — А тушь — «Люцзинь» из Хуэйчжоу. Когда пишешь ею, в каждом штрихе появляются золотистые искорки. Многие мастера каллиграфии и живописцы в Иннани её обожают. Я слышал, что твои родители увлечены поэзией и живописью. Надеюсь, подарок им понравится?

Цзян Янь уклонилась от ответа и спросила:

— Эта тушь стоит целое состояние. Ты ведь больше не богатый наследник рода Фу. Откуда у тебя деньги?

— Хотя эта тушь и редкая, она не стоит тысячи золотых. За последние полгода я получил награды за заслуги — хватит с лихвой. Не волнуйся.

Цзян Янь долго смотрела на него, потом вдруг спросила:

— Ты заранее приготовил подарок… Значит, ты вовсе не проездом здесь по делам, а специально приехал, верно?

Фу Ли на мгновение замер, затем отвёл взгляд и встал, переводя тему:

— Пойду переоденусь.

Он всё такой же — стоит услышать вопрос, на который не хочет отвечать, как тут же делает вид, что не слышит. Цзян Янь вздохнула, глядя, как он скрылся за ширмой.

«Какой же ты глупый, молодой господин Фу… Эти деньги, вырученные за то, что ты прикрыл собой наследного принца от стрелы, превратились в два золотистых бруска туши».

«Если батюшке не понравится этот подарок, я точно не соглашусь!»

Размышляя так, Цзян Янь невольно подняла глаза к ширме — и замерла.

Сквозь тонкую ткань ширмы проступали контуры его стройного, мускулистого тела. Линии талии и живота были чёткими, напряжёнными, словно у гепарда, готового к прыжку. Жаль, что мелькнуло лишь на миг: тень быстро накинула одежду, подвязала пояс, и вскоре Фу Ли вышел из-за ширмы, поправляя наручные повязки.

Подняв глаза, он увидел, как Цзян Янь с прищуром улыбается ему, и слегка наклонил голову:

— Что смешного?

Он даже новую одежду приготовил: серебристо-белый воинский кафтан, чёрные наручники, волосы аккуратно собраны в узел, а чёрный пояс подчёркивал стройную, сильную талию. Цзян Янь вновь вспомнила тот мимолётный силуэт за ширмой.

«Кто же не полюбит такого юношу — статного, красивого и благородного?»

— Ничего! Пошли! — воскликнула она, уже не в силах ждать, и потянула Фу Ли за руку.

Тот пошатнулся от неожиданности, и его спокойный голос прозвучал с лёгким укором:

— Подожди… подарок!

— И правда! — Цзян Янь отпустила его, вернулась в комнату, взяла шкатулку и аккуратно перевязала её алой лентой. — Вот, держи! Пошли!

В глазах Фу Ли тоже появилось тепло. Он взял шкатулку одной рукой, а другой крепко сжал её пальцы:

— Хорошо.

Автор примечает:

Цзян Янь: «Если батюшке не понравится этот подарок, я точно не соглашусь!»

Наместник Цзян: «Слышите? Это она сама так сказала!»

Госпожа Цзян: «Обними мужа~»

У ворот уездной управы Фу Ли, соблюдая все правила этикета, передал визитную карточку и вручил Цзян Янь шкатулку с подарком, после чего вежливо стал ждать ответа.

Вскоре Цзян Янь вернулась, сияя от радости:

— Всё в порядке! Заходи скорее!

Фу Ли поправил одежду и вошёл.

Во внутреннем дворе, в гостиной, наместник Цзян и госпожа Цзян сидели на главных местах и внимательно рассматривали юношу, вошедшего вместе с их дочерью.

Едва достигший совершеннолетия, он держался прямо и благородно. Несмотря на юный возраст, в нём чувствовалась зрелая решимость. Лицо его оставалось спокойным, без тени улыбки или тревоги. Он вежливо поклонился и, сложив руки в кулак, произнёс:

— Младший Фу Ли кланяется господину наместнику и госпоже наместнице.

Он не спешил называть их «тёщей и тестем», но и не позволял себе фамильярности вроде «дядя и тётя». Его обращение было уважительным, а манеры — безупречными. Наместник Цзян внешне оставался невозмутимым, но взгляд его смягчился. Он махнул рукой:

— Садись.

Фу Ли ещё раз поклонился и отошёл к стулу, где сел, выпрямив спину, а руки положил на колени — такова была врождённая аристократическая осанка. Фу Шу принесла чай и, наливая, с восхищением разглядывала гостя:

— Какой красавец! Просто глаз не отвести!

Фу Ли вновь встал, двумя руками принял чашку и спокойно поблагодарил:

— Благодарю.

Цзян Янь сама подтащила табурет и уселась рядом с ним, как раз вовремя услышав, как отец медленно произнёс:

— Подарок, который прислал старший молодой господин, я видел. Он слишком дорог для простой встречи.

— Младший лишь выразил уважение к старшим, — ответил Фу Ли.

Наместник Цзян сделал глоток чая и спокойно спросил:

— Говорят, ты давно покинул Государственную академию и выбрал воинский путь вместо учёного. Скажи, на какой должности ты сейчас состоишь и каков твой оклад, раз можешь позволить себе такие подарки?

— В настоящее время я сотник Чиньи Вэй, шестой ранг. Но… — Фу Ли говорил твёрдо и уверенно, — я приложу все усилия, чтобы скорее исполнить обещание, данное вашей дочери.

— … — рука наместника Цзяна слегка дрогнула, когда он ставил чашку на стол.

Цзян Янь, заметив реакцию отца, хихикнула:

— Батюшка, молодой господин Фу уже выше вас по чину — он на целую ступень выше!

Как раз то, чего не следовало говорить. Наместник Цзян бросил на дочь строгий взгляд и понял по её сияющему лицу, что она искренне увлечена этим юношей.

Чиньи Вэй, конечно, пользовались уважением, но репутация у них была сомнительная: не раз приходилось замалчивать скандалы императорского двора и устранять политических противников. Перед ним стоял пока ещё чистый и холодный юноша, но весна быстро проходит, а сердца людей легко меняются. Кто знает, что будет завтра? Поэтому, несмотря на низкий чин, он обязан был выяснить всё до конца — ведь речь шла о драгоценной жемчужине рода Цзян.

Поставив чашку, наместник Цзян спросил:

— Ах да? И какое же обещание ты дал моей дочери?

Фу Ли ответил спокойно, но твёрдо:

— Подготовить свадебный выкуп до её отъезда из Государственной академии и, став тысяченачальником, взять её в жёны.

— Ну и дерзость! — рассмеялся наместник. — Говорить о свадьбе сейчас — преждевременно. Во-первых, твой отец не одобряет воинов, и твой выбор, вероятно, вызвал у него гнев. Во-вторых, я с самого начала карьеры выступал за реформы и просвещение, тогда как твой отец стоит на позициях строгих конфуцианских догм. Мы с ним — давние политические противники. Ты ведь это знаешь?

Фу Ли кивнул:

— Конечно, знаю.

— Раз так, даже если ты станешь тысяченачальником или даже начальником гарнизона, твой отец вряд ли согласится участвовать в свадьбе и принять этот брак. А если моя дочь всё же выйдет за тебя замуж, ей, несомненно, придётся многое терпеть. Этого я допустить не могу.

На лице наместника играла лёгкая улыбка, но тон его был непреклонен. Его осанка и выражение лица напоминали Цзян Янь саму себя.

— Моя дочь умна, сильна духом и семнадцать лет жила в радости и беззаботности. Она не для того, чтобы страдать в доме рода Фу. Я предупреждаю заранее: хотя у вас и есть обещание, пока в доме Фу не уладят внутренние дела, я не отдам свою дочь.

Фу Ли задумался на мгновение, затем поднял голову:

— Отец действительно разгневан моим отказом от учёной карьеры, но я уверен, что справлюсь с этим. Ни при каких обстоятельствах ваша дочь не пострадает. Род Фу чтит данное слово — можете не сомневаться.

Фу Ли редко давал обещания, поэтому каждое его слово звучало особенно весомо. Цзян Янь, сидя на табурете, воскликнула:

— Эй! Ведь договорились, что сегодня просто познакомитесь! Батюшка, зачем вы его допрашиваете?

— Ань, ступай вон, — спокойно сказал наместник. — Мне нужно поговорить с молодым господином Фу наедине.

— Батюшка…

— Ань, пойдём посмотрим, чего не хватает на кухне. Сходим на рынок, выберем что-нибудь к обеду, — встала госпожа Цзян, беря дочь за руку. — Я ведь не знаю, какие у молодого господина вкусы. Ты должна помочь мне выбрать.

Родители действовали слаженно, и Цзян Янь не могла больше оставаться. Она бросила Фу Ли вопросительный взгляд.

Тот едва заметно кивнул, давая понять, что всё в порядке.

Цзян Янь наконец встала, отряхнула одежду и неохотно сказала:

— Ладно уж…

http://bllate.org/book/3660/394828