Готовый перевод The Lady and the Farmhand / Госпожа и батрак: Цена любви: Глава 3

Старуха тут же зыркнула на неё, понизив голос, и произнесла с немалым величием: — Юньнянь, тебе не нужно опускаться на колени.

Су Жун погладил гладкие чёрные пряди у виска и небрежно бросил: — На колени вставать и не нужно, просто выгнать.

— Линь Да, проводи гостей.

— Смеешь! — старуха ударила чётками по столу и рявкнула с полной грудью воздуха.

Су Жун с беззаботным видом бросил на старуху мимолётный взгляд, а Линь Да и вовсе пропустил её слова мимо ушей и зашагал прямо к Юньнянь, как и велел Су Жун.

Лицо Юньнянь вмиг побелело от страха, и она инстинктивно посмотрела на стоявшего рядом мужчину.

Чжао Лань оттолкнул Линь Да и, сдерживая гнев, уставился на Су Жуна. Его брови и глаза были полны досады и негодования — ведь его унизили перед собственной семьей.

— Жунжун! Зачем ты нападаешь на Юньнянь? Человек, который перед тобой виноват, — это я, ты... Чего ты хочешь? Разве нельзя было сказать мне об этом с глазу на глаз?

Су Жун легко выдохнул, держа в руках императорский указ, и слегка повернул голову. Тёмные пряди рассыпались по белоснежному плащу, а упавшая на лоб чёлка отбросила тень прямо на его густые и длинные ресницы, окутав лицо мрачным выражением.

Су Жун заговорил, и его бледные губы были совершенно лишены крови, из-за чего слетевшие с них слова казались до крайности резкими и безжалостными.

— Ты ошибаешься, я нападаю не на неё.

— Я нападаю на всю вашу семью.

Этот день выдался хуже некуда — начать поиски несчастий прямо в первый день нового года.

Су Жун воочию наблюдал, как лица всех членов семьи Чжао почернели, словно днища казанов. От этого угнетавшая его грудь тяжесть во многом рассеялась, на душе стало легче, и он даже почувствовал радость.

Чжао Лань глубоко вздохнул, сделал тяжелый шаг вперед и без лишних слов схватил Су Жуна за руку, собираясь утащить его с собой, но Су Жун резким взмахом рукава вырвал запястье.

— Чего ты добиваешься? — Чжао Лань, сдерживая ярость, окинул взглядом окрестности и спросил Су Жуна: — раз ты меня так ненавидишь, ты вполне можешь расторгнуть помолвку и разойтись со мной. Даже если это императорский указ — небо высоко, а император далеко, ему нет дела до нас с тобой.

Су Жун прищурил глаза и довольно улыбнулся: — Расторгнуть со мной помолвку? Губы раскатал.

Вдоволь навоображавшись, Су Жун мгновенно похолодал в лице, сжал указ в ладони и спрятал за спину, глядя на присутствующих. Его голос звучал негромко, но от него веяло холодом.

— Все вы, вся ваша семья, должны мне, и в этой жизни вам уже не расплатиться. Натешились надо мной и решили пнуть ногой и выбросить? Где это видано, чтобы всё было так просто.

Су Жун бросил взгляд на Линь Да, и тот, поняв всё без слов, поднес деревянный шкатулку. Только тогда Су Жун аккуратно уложил в нее указ, бережно прикрыл крышку, прижал ларец к груди и обратился ко всем присутствующим:

— Если я, Су Жун, докатился до того, что от меня отвернулись все близкие, то это лишь моя собственная вина. Но пока я жив хотя бы один день, вы и не думайте от меня отделаться.

С этими словами Су Жун перевел взгляд на молчавшего Чжао Ланя, подошел ближе и заглянул ему прямо в глаза.

Чжао Лань был красив лицом, особенно его персиковые глаза — когда он улыбался, от него так и веяло обаянием. В те годы в столице молодой господин из Поместья маркиза Чанъюн разбил немало сердец знатных девиц из благородных семей, и Су Жун был среди них самым помешанным.

Лишь потому, что однажды на банкете тот спас его тонущего, и этот образ странным образом совпал с тем, кого он каждую ночь видел во сне, Су Жун уверовал, что это дарованный небесами союз — непременно из прошлых жизней в нынешнюю. Он преследовал Чжао Ланя с такой бурной страстью, что об этом гудел весь город.

Тогда он отдал всё до последнего ради того, чтобы эти наполненные чувством глаза улыбнулись ему.

Взгляд Су Жуна был глубоким и темным, словно сквозь черты Чжао Ланя он снова видел самого себя, безудержного и своенравного, в столичных переулках.

Он поднял руку и невесомо, по воздуху, провел кончиками пальцев по бровям Чжао Ланя, по уголкам его глаз — движение было нежным и томящим.

Казалось, это проявление чувств пробудило воспоминания и в самом Чжао Лане: он невольно подался вперед, словно желая заключить человека перед собой в объятия.

Однако в следующий же миг прозвучавшие у самого уха холодно-отстраненные слова заставили его провалиться в ледяную бездну.

В глазах Су Жуна залегла непроглядная тьма, в которой бушевала густая, исступленная ненависть.

— Раз уж ты обрек меня на падение в пучину без страданий конца и края... То гореть в огне день за днем должен не я один.

— Я тебе этого не прощу.

Су Жун отступил на шаг назад, разрывая дистанцию с Чжао Ланем, и небрежно обвел взглядом остальных. Поняв, что сегодня у них застрянет в горле каждый кусок и они больше не смогут улыбнуться, он почувствовал себя еще немного счастливее.

Су Жун передал деревянный шкатулка Линь Да и с легкой усмешкой бросил беременной Юньнянь: — Ладно уж, оставайся здесь и береги ребенка. Это ведь законный наследник молодого господина Чжао... У Поместья маркиза Чанъюн все-таки будет продолжение рода.

Сказав это, Су Жун, не заботясь о том, как на него смотрят остальные, гордо взмахнул рукавом и зашагал прочь.

Услышав это, старуха помрачнела еще сильнее. Разве она не понимала, что Су Жун издевается над ними? Титул маркиза Чанъюн был отобрал, и теперь они — не более чем простые простолюдины, а Су Жун открыто указывал на то, что они все еще пытаются вести себя как знатные вельможи из богатого поместья.

Вспомнив, как некогда их поместье блистало и утопало в роскоши, а потом было оговорено по делу о тяжком преступлении и рухнуло в один день, и что теперь им приходится выживать и защищать детей лишь благодаря милости Су Жуна...

Старуха тяжело вздохнула, и в ее взгляде, обращенном на Чжао Ланя, промелькнула жалость.

Если бы не то происшествие... Быть может, Су Жун и не дошел бы с Ланэром до такой точки. Семья Су славилась своими торговцами, и здесь он тоже устроился на славу. Если бы удалось наладить отношения с Су Жуном, возможно, они еще смогли бы насладиться прежним богатством и роскошью.

При этой мысли страстное пламя в глазах старухи, глядящих на живот Юньнянь, немного угасло.

— Бабушка... — Чжао Лань чувствовал себя морально и физически истощенным. Он окликнул старуху, но та лишь покачала головой и ответила: — я устала, поешьте сами.

С этими словами старуха поднялась с места и ушла к себе в комнату.

Оставшиеся за столом Чжао Цзинь и Чжао Жуй переглянулись. Семья, которая только что казалась такой дружной и счастливой, в мгновение ока разбрелась кто куда.

За пределами Поместья Чжао, на улице.

Как только Су Жун вошел в карету и опустился на сиденье, его словно покинули все силы: он швырнул шкатулку в сторону, съежился, плотнее запахнув плаф, и выглядел невероятно уставшим.

— Бах — хлоп!

http://bllate.org/book/36570/4545404