Готовый перевод The Gourmet Record of Lin'an City / Кулинарные хроники города Линьань: Глава 3

Едва забрезжил рассвет, как Линь Чжи уже катил свою тележку с жаровней в сторону утреннего рынка.

Ранняя весна обманчива: утренний воздух ещё обжигал колкой прохладой, и погода менялась по нескольку раз на дню. Опасаясь простудиться и спустить все скудные сбережения на лекарей, Линь Чжи предусмотрительно накинул плотную куртку.

Для покупателей было слишком рано, да и другие торговцы не спешили выставлять товар. Линь Чжи сладко зевнул, засучил рукава и от нечего делать принялся за работу.

Тесто он замесил ещё вчера, так что теперь оставалось только достать его — это избавляло от лишних хлопот и заметно берегло силы.

Аккуратно раскатав заготовки с масляной прослойкой, он раскалил плоскую чугунную сковороду, смазал её маслом и выложил первую лепешку. Прикрыв крышкой, подождал пару мгновений, а затем ловко перевернул её на другую сторону.

Как только тесто вздулось золотистым пузырем, Линь Чжи ловко проткнул его палочками и влил внутрь заранее взбитое яйцо. Когда начинка пропеклась, он щедро смазал лепешку острым соусом из кизила, выложил сверху сочный лист салата и свернул. Румяная, невероятно хрустящая снаружи и нежная внутри яичная лепешка была готова.

В эпоху Сун в Поднебесной ещё не знали острого перца чили, что для Линь Чжи, страстного любителя пряной пищи, было истинной трагедией. К счастью, на здешних рынках хватало и других жгучих приправ. Остроту блюдам дарили дикий лук, черный перец, водяной горец, кизил, горчица и семена сурепицы. Жители империи Сун привыкли сдабривать еду имбирем и горчицей, находя в них особую прелесть.

С надвратной башни донеслись глухие удары колокола — пришло время утреннего доклада во дворце. Улицы ожили, запрудились прохожими, и вскоре у тележки Линь Чжи остановился первый покупатель.

— А лепешка-то выглядит необычно. Сколько стоит?

Спросившим оказался мужчина лет тридцати в строгой синей мантии. Похоже, мелкий столичный чиновник — в такой час на ногах могли быть только они. Ведь до рассвета не спалось лишь торговцам, спешащим занять места поудобнее, да служивому люду великой империи Сун.

— Восемь монет за штуку, — вежливо ответил Линь Чжи. Это была цена за самую простую лепешку с яйцом и салатным листом.

Юноша уже всё распланировал: как только накопит немного серебра, обязательно расширит выбор добавок. Можно будет заворачивать внутрь сочные свиные колбаски, куриное филе, нежную вырезку или ломтики фаршированного лотоса. Каждая начинка — за свою цену.

Чиновник удивлённо приподнял брови — видать, цена показалась ему на редкость скромной.

— Что ж, давай три штуки, — решительно кивнул он.

Повезло же в первый день торговли наткнуться на столь щедрого гостя! Обрадованный Линь Чжи мигом поджарил ещё парочку лепешек. Заготовки были под рукой, так что дело заняло не больше минуты. Обернув горячее угощение плотной бумагой, он протянул его покупателю:

— Приятного аппетита. Хорошей дороги!

Впрочем, нестись во весь опор чиновнику всё равно пришлось. Торопливо кивнув в ответ, он взлетел в седло и рванул с места. Одной рукой всадник сжимал поводья, а другой запихивал в рот исходящую паром лепешку — судя по всему, он проспал и теперь панически боялся опоздать на службу.

Понаблюдав за этой типичной для Линьаня картиной, Линь Чжи с улыбкой покачал головой. Он нагнулся, чтобы счистить с жаровни налипшие крошки, как вдруг боковым зрением заметил крепкую фигуру. Рядом с его тележкой стоял рослый мужчина и, судя по всему, уже довольно долго наблюдал за его работой. Настоящий богатырь — широкоплечий, темнокожий, точь-в-точь как те суровые соседи по комнате, которых Линь Чжи со страхом представлял себе вчера.

Проследив за его взглядом, юноша приметил по соседству большой чан, в котором весело шкворчало кипящее масло. Стало быть, коллега.

Бояться средь бела дня было нечего, и Линь Чжи дружелюбно спросил:

— Доброго утра, почтенный. Могу я вам чем-то помочь?

— Да нет, ничего такого, — великан оказался на редкость добродушным. — Ты ведь новенький? Раньше я тебя здесь не встречал. Да и признаться, сколько живу на свете, а такого способа печь лепешки ещё ни разу не видывал.

Линь Чжи тепло улыбнулся:

— В таком случае позвольте угостить вас.

— Что ты, не стоит лишних трат!.. — замахал руками здоровяк.

Но Линь Чжи уже ловко раскатывал новую порцию теста. Соседу оставалось лишь смущённо, но с нескрываемым любопытством наблюдать за ловкими движениями юноши. Спустя пару минут Линь Чжи протянул ему шкворчащую лепешку:

— Прошу, угощайтесь, пока горячая.

Великан, которому разменялся уже пятый десяток, смущённо хмыкнул от такого вежливого обращения.

— Да ладно тебе, какой из меня «молодой господин»... Раз уж наши тележки стоят рядом, считай, мы соседи. Моя фамилия Ху, можешь звать меня...

— Брат Ху, — с улыбкой подхватил Линь Чжи.

Сердце здоровяка растаяло от такой ласковой манеры общения. «А паренёк-то не промах, язык без костей!» — довольно подумал он и расплылся в улыбке:

— Вот-вот, зови братом Ху!

Ху Далан принял лепешку, с нетерпением откусил приличный кусок, и его глаза тут же округлились от изумления. Хрустящее, но при этом мягкое тесто приятно тянулось; начинка из яиц, сдобренная ароматным зелёным луком и острым чёрным перцем, буквально таяла на языке. Острый соус из кизила придавал блюду пикантную кислинку, а свежий салатный лист сочно хрустел на зубах. Это было неописуемо вкусно.

Будучи человеком прямым и незлобивым, Ху Далан даже не подумал завидовать чужому таланту или опасаться соперничества. Он зычно расхохотался:

— Ну и объедение! Клянусь, у тебя от покупателей отбоя не будет!

Линь Чжи, продолжая приводить в порядок рабочую поверхность, весело отозвался:

— Вашими бы устами да мёд пить, брат Ху.

Желая отплатить добром за добро, Ху Далан радушно указал на свой чан:

— Теперь твоя очередь отведать моего угощения. Мои жареные лепешки Ху Да, без ложной скромности, знает вся округа... Ох, пресвятые предки, подгорели!

Увлёкшись дегустацией диковинного завтрака, он совершенно позабыл про собственное дело, и лепешки в кипящем масле успели превратиться в безжизненные угольки. Вылавливая из масла черные кругляши шумовкой, Ху Далан сокрушённо вздохнул:

— Вот же растяпа... Перевёл продукты. Ладно, сам сжую, не выбрасывать же.

— Не стоит этого делать, брат Ху, — остановил его Линь Чжи. — Сильно подгоревшая пища вредна для здоровья, лучше выбросить её от греха подальше.

И то верно: пережаренное тесто не только теряет вкус, но и накапливает опасные канцерогены, способные со временем свести человека в могилу.

Вообще-то Ху Далану и раньше доводилось перекусывать огрехами собственной готовки, но встретив непривычно суровый взгляд юноши, он не решился спорить:

— Твоя правда, здоровье дороже... Хотя продуктов жаль до слёз. Настоящий грех перед Небом.

В этот момент к лотку подошли его постоянные покупатели. Ху Далан виновато развёл руками:

— Доброго утра, уважаемые! Прошу простить великодушно — первая партия у меня сегодня не задалась, придётся подождать новой. Если время не терпит, загляните к моему молодому соседу. Я только что пробовал его лепешки — пальчики оближешь!

Прохожие и впрямь торопились на работу, потому церемониться не стали.

— Что ж, ладно. Ху Да, тогда заглянем к тебе в другой раз.

И толпа дружно переместилась к тележке Линь Чжи.

Линь Чжи, увлечённый нарезкой зелени, не прислушивался к чужим разговорам. Внезапное появление полудесятка голодных мужчин застало его врасплох, а уж когда те дружно заказали целых двенадцать порций, утренняя удача с мелким чиновником показалась лишь скромной разминкой.

Наловчившись на первых пяти порциях, юноша почувствовал, как руки обретают былую уверенность. Лепешки штамповались одна за другой с поразительной скоростью.

«Будь я персонажем какой-нибудь игры про кулинарию, надо мной сейчас наверняка загорелась бы надпись: „Получено сто очков опыта“».

Разложив готовые угощения по бумажным конвертам, Линь Чжи с неизменной вежливой улыбкой передал их покупателям:

— Всё готово. Приятного аппетита!

Аппетитный аромат щекотал ноздри. Кое-кто из мужчин не утерпел, развернул сверток прямо на ходу и жадно откусил кусок.

— М-м-м, божественно! Какая прелесть! — донеслось из толпы.

Этот горожанин славился среди местных своей разборчивостью в еде, так что его восторженный отзыв послужил лучшей рекламой. Прохожие тут же заинтересовались новинкой, и перед тележкой Линь Чжи быстро выстроилась длинная, нетерпеливая очередь.

«Всё-таки честный труд приносит самое сладкое удовлетворение, хоть от этой вежливой улыбки у меня уже сводит челюсть».

Но труды окупились сполна. Вся вчерашняя закупка продуктов не только окупила себя до последней монеты, но и принесла чистую прибыль. Пересчитав медяки, юноша обомлел: в кошеле звенело больше двух сотен медных монет! В приюте для сирот Цыюцзюй ему столько выдавали на целый месяц скромного житья.

Убедившись, что у соседа дела тоже пошли на лад и досадный утренний промах не отвадил старых клиентов, Линь Чжи облегчённо вздохнул, собрал нехитрый скарб и покатил тележку домой.

Яичные лепешки молодого мастера произвели настоящий фурор. Слух о невероятном лакомстве мгновенно разлетелся по утренним рынкам Линьаня, оставив далеко позади незадачливых конкурентов со своими банальными рецептами. На второй и третий день ажиотаж только усилился. В один из дней выручка Линь Чжи и вовсе превысила три сотни монет!

Наблюдая за толпой, юноша подметил, что волны голодных покупателей накатывают дважды за утро: перед самым рассветом и когда солнце уже высоко поднимается над крышами. С первыми всё было предельно ясно — это спешащие на службу вельможи и их слуги. А вот вторая волна состояла из любителей подольше поваляться в постели.

Молодые бездельники и хозяйские сыновья, не обременённые строгим родительским надзором, просыпались лишь к полудню. Они неспешно умывались, расчёсывали волосы, придирчиво выбирали наряды и только после этого выползали на улицу в поисках чего-нибудь сытного.

Эта сонная праздность так напоминала Линь Чжи его прошлую жизнь в современном мире, что он невольно задумался о доставке готовой еды на дом — вот уж где скрывался неисчерпаемый золотой рудник!

Сегодня дела снова шли превосходно. Довольный Линь Чжи уже затушил угли и собирался катить тележку обратно, как вдруг из-за спины раздался громкий, запыхавшийся голос:

— Постой, постой! Юный господин, задержитесь хоть на мгновение!

http://bllate.org/book/36549/4633412