Готовый перевод The Gourmet Record of Lin'an City / Кулинарные хроники города Линьань: Глава 2

Уличный торговец так и сыпал намеками, вовсю подмигивая:

— Ну... сами понимаете, молодой господин, того рода заведение!

Заметив его сальный, липкий взгляд, то и дело скользящий по фигуре, Линь Чжи наконец-то все понял.

В эти времена страсть к мужской красоте расцвела пышным цветом. От высокопоставленных вельмож до простых бедняков — все без ума предавались этой моде. Немало статных юношей пробивали себе дорогу наверх, торгуя смазливым лицом и стремительно взлетая по службе.

Нынешняя эпоха не стала исключением. Скорее наоборот: здесь зашли еще дальше, превратив это увлечение в целое ремесло для мужчин-куртизанок. И уличный зазывала своими витиеватыми речами явно намекал Линь Чжи, что грех упускать такой шанс и не откусить от этого пирога лакомый кусок.

— Раз там так сладко живется, что же ты сам туда не подашься?

Смахнув набежавшие мурашки, Линь Чжи подхватил сверток со свининой и поспешил прочь. На ходу он сердито ворчал себе под нос:

«Предлагать такое благовоспитанному юноше... Какая вопиющая бестактность!»

Позади него торговец озадаченно поскреб затылок и, глядя вслед удаляющемуся юноше, пробормотал:

— Да я бы с радостью пошел, только вот рожей не вышел...

На самом деле Линь Чжи давно решил, как обустроится в Линьане. В прошлой жизни его семья владела потомственным ресторанным делом. Будучи мастерами своего ремесла, мать и дед открыли целую сеть процветающих заведений в самом центре города. Линь Чжи тогда наотрез отказался идти по их стопам, из чистого упрямства выбрав в университете совсем другую специальность.

Кто же знал, что судьба забросит его в чужую эпоху, где выживать придется исключительно благодаря поварскому искусству, которое он волей-неволей перенял от старших. Отсюда мораль: не стоит излишне бунтовать в юности.

Поумневший Линь Чжи крепче перехватил кули с мукой, охапку зеленого лука, крахмал, мешочки со специями и плотно завернутый шмат свинины, после чего двинулся обратно к постоялому двору, пробираясь сквозь людское море.

Хозяйка дома, Чжао Эрнян, сладко дремала, подперев кулаком щеку. Спала она в столь неудобной позе на удивление крепко, вызвав у Линь Чжи укол легкой зависти. В конце концов, беззаботная жизнь рантье, существующего лишь на доходы от аренды, — хрустальная мечта любого наемного трудяги.

Стараясь не шуметь, чтобы не растревожить ее сон, он бесшумно проскользнул через общий зал и скрылся в своей комнатке.

Тщательно вымыв руки, он принялся за тесто. Сначала смешал муку с солью, всыпал щепотку крахмала — благодаря этой маленькой хитрости тесто после готовки станет полупрозрачным, соблазнительно приоткрывая сочную мясную начинку. Понемногу подливая воду, Линь Чжи долго и усердно вымешивал массу, пока она не превратилась в упругий, гладкий ком.

Пока тесто отдыхало и поднималось, пришел черед начинки. В измельчении мяса секретов не было: Линь Чжи орудовал тяжелым ножом, методично превращая свинину в нежный фарш. А вот вымешивание требовало особого подхода. Он щедро плеснул туда сок имбиря и лука, добавил ароматного шаосинского вина, темного соевого соуса и напоследок вбил сырой яичный белок для сочности.

Эх, добавить бы сюда еще наваристого застывшего бульона из куриных лапок или свиной рульки! Тогда при укусе пирожок брызгал бы обжигающим, ароматным соком. Увы, в нынешних стесненных условиях о подобных изысках оставалось лишь мечтать.

Когда все приготовления завершились, Линь Чжи принялся ловко отщипывать от теста небольшие кусочки. Слегка прижимая их ладонью, он раскатывал лепешки, укладывал в центр мясную начинку и защипывал края, один за другим отправляя округлые заготовки на смазанное маслом дно сковороды.

Вскоре аккуратные пирожки размером с рисовые шарики начали круглеть и раздаваться вширь. Сквозь тонкое тесто угадывался нежно-розовый фарш. Плеснув на сковороду пиалу горячей воды, Линь Чжи тут же накрыл ее крышкой. Раздалось веселое шипение, и по комнате мгновенно поплыл умопомрачительный аромат.

Томить пирожки следовало минут семь-восемь. Когда крышка наконец приподнялась, Линь Чжи щедро посыпал шэнцзянь-маньтоу мелко нарубленным зеленым луком и ароматным черным кунжутом.

Свежеприготовленные шэнцзянь походили на крошечные белоснежные комочки — аккуратные и аппетитные. Их донышки запеклись до хрустящей золотистой корочки, а россыпь яркого лука и темных крупиц кунжута ласкала взор. Линь Чжи осторожно откусил кусочек: тесто оказалось воздушным и мягким, а начинка буквально таяла во рту, сочась наваристым мясным соком.

Вместе с миской горячей лапши бото с водорослями он умял целую тарелку пирожков.

Сытно пообедав, Линь Чжи вымыл посуду и ненадолго задумался. В итоге он решил замесить еще одну порцию и угостить хозяйку.

Чжао Эрнян проснулась от дразнящего запаха, заполнившего весь дом. Она как раз пыталась сообразить, откуда тянет этой умопомрачительной вкуснотой, когда на пороге появился Линь Чжи с дымящимся блюдом в руках.

— Молодой господин Линь, ну к чему такие церемонии? — запричитала она, хотя ее глаза прямо-таки прилипли к аккуратным, дышащим жаром шэнцзянь-маньтоу.

Линь Чжи мягко улыбнулся:

— Давно не брался за готовку. Сам перекусил — вроде недурно вышло. Надеюсь, и вам придется по вкусу, госпожа Чжао.

— Еще как придется! Ох, балуешь ты меня, старую... Какая уж тут «госпожа», зови меня просто госпожой Чжао!

Чжао Эрнян знала толк в еде. Она аккуратно надкусила верхушку пирожка, неторопливо выпила скопившийся внутри обжигающий бульон и лишь затем принялась за само тесто с начинкой, отправляя пирожки в рот один за другим. Прошло совсем немного времени, а тарелка уже опустела.

Облизав губы, она восторженно выдохнула:

— Невероятная вкуснота!

Линь Чжи замер в легком оцепенении. Он догадывался, что у хозяйки отменный аппетит, но чтобы настолько... Похоже, стоило приготовить побольше.

Опомнившись, Чжао Эрнян смущенно покраснела:

— Ох, совсем я стыд потеряла! Сто лет не пробовала ничего подобного, вот и набросилась как голодный волк... Уж прости меня, глупую, молодой господин Линь.

Линь Чжи поспешил ее успокоить:

— Что вы, мне только в радость, что вам понравилось.

— И не подумала бы никогда, что такой утонченный, благородный юноша столь искусен в кулинарном ремесле, — добавила она.

Но стоило словам сорваться с языка, как женщина осеклась. Молодой господин Линь и впрямь обладал изысканной внешностью, однако вырос-то он в приюте для сирот Цыюцзюй, где ему с малых лет приходилось гнуть спину у печи. Счастливая, сытая жизнь осталась для него в далеком детстве, оборвавшись еще до того, как ему исполнилось пять.

Набить брюхо чужим угощением и тут же разбередить сиротские раны — хозяйка почувствовала себя последней дрянью. Она растерянно захлопала глазами, не зная, как загладить вину.

Линь Чжи, впрочем, и бровью не повел. С легкой улыбкой он мягко перевел тему:

— Мое умение и в подметки вашему не годится. Надеюсь, в будущем вы поделитесь со мной парочкой секретов.

Оба понимали, что это лишь дань вежливости: Линь Чжи оплатил комнату всего на полмесяца, и никакого общего будущего у них не предвиделось. От этого Чжао Эрнян стало еще тоскливее на душе.

— Конечно, деточка... Заходи в любое время, двери моего дома всегда для тебя открыты.

Обменявшись еще парой фраз, они разошлись: в дверях появился новый постоялец, и Чжао Эрнян поспешила к нему, а Линь Чжи снова засобирался на улицу.

Его щедрость преследовала не только желание отблагодарить хозяйку за понимание и отсутствие предвзятости. Был тут и тонкий расчет. Соседние с ним комнаты все еще пустовали. А кому захочется делить кров с буйными постояльцами? Встретить за стенкой вечно пьяного громилу — сомнительное удовольствие. В прошлой жизни Линь Чжи еще мог бы постоять за себя, но с его нынешним хрупким телосложением в драку лучше не соваться. Оставалось надеяться, что сытные пирожки смягчат сердце хозяйки, и она подселит к нему кого-нибудь потише.

С наступлением сумерек Линьань преобразился — город заиграл огнями ночного рынка. Новая династия полностью упразднила суровые законы комендантского часа, подарив горожанам невероятно бурную ночную жизнь. Прежде Линь Чжи видел подобное лишь на экранах и страницах учебников, но личное присутствие здесь дарило совершенно непередаваемые ощущения.

На улицах повсюду теснились чайные лавки и питейные заведения, а воздух полнился звонкими выкриками зазывал и гулом оживленной толпы.

Впрочем, праздное шатание не входило в его планы. Юноша целенаправленно держал путь к продовольственным рядам. Пока он неторопливо прогуливался мимо лавок, до него донесся упоительный аромат хрустящего таро сухуанду и сладких рисовых пирогов цыба. Не устояв перед соблазном, Линь Чжи купил кусочек парового сладкого пирога.

Лакомство оказалось нежным и тающим во рту. Приготовленное из клейкого риса, красной фасоли и сладких фиников унаби, оно разительно напоминало традиционные азиатские десерты из его прошлой жизни.

Белоснежные зерна риса пропитались густым темно-красным соком фиников, изящно смешиваясь с протертой фасолевой пастой. Выглядело это великолепие невероятно аппетитно. На прилавке красовались и более дорогие варианты — щедро посыпанные изюмом и политые сладким сиропом, но пустеющий кошель заставил Линь Чжи умерить аппетиты. Насыщенный финиковый вкус, приятная тягучесть и сытность быстро дали о себе знать. Учитывая, что незадолго до этого он уже плотно перекусил шэнцзянь-маньтоу, юноше хватило совсем небольшого кусочка, чтобы наесться.

Проведя беглый осмотр, он пришел к выводу, что ночная торговля мало чем отличается от дневной, разве что хмельных напитков и чая продавали куда больше. Все заведения общепита здесь делились на три основных разряда: скромные уличные лотки с быстрыми перекусами, полноценные закусочные с горячими обедами и величественные рестораны, где гостям предлагали изысканные яства, отборный чай и лучшее вино.

Линь Чжи трезво оценивал свои возможности: с его жалкими сбережениями рассчитывать на что-то крупнее уличного прилавка было бы верхом легкомыслия.

Впереди уже виднелись пестрые вывески увеселительных кварталов с их театрами-балаганами. Вежливо проигнорировав призывные огни, Линь Чжи развернулся и отправился назад, по пути закупив все необходимое для обустройства торгового места.

Когда он, тяжело отдуваясь, прикатил к постоялому двору груженую тележку, Чжао Эрнян тут же бросила свои дела и поспешила помочь.

— Никак молодой господин определился с делом? — с улыбкой спросила она.

Линь Чжи согласно кивнул:

— Именно так.

Понаблюдав за рынком в течение дня, он понял важную вещь: пытаться соперничать с местными кулинарами на их поле бесполезно. Семейные рецепты здешних торговцев оттачивались поколениями. Единственный шанс заявить о себе — использовать свои знания о будущем и предложить искушенной публике Линьаня нечто совершенно новое, невиданное в эту эпоху.

http://bllate.org/book/36549/4626847